И снова Венди, забыв про осторожность, выкрикнула:

– Никогда!

Она тотчас погрузилась в воду, но её услышали.

– Что это?

Никого не было видно, и они решили, что это ветер принёс какой-то свист.

– Согласны, братцы? – спросил Крюк.

– Вот моя рука, – хором ответили пираты.

– А вот мой крюк. Клянёмся!

К этому времени они успели подняться на скалу, и Крюк, неожиданно вспомнив о Тигровой Лилии, резко спросил:

– Где краснокожая?

У предводителя порой был своеобразный юмор, и матросы решили, что сейчас как раз такой момент.

– Всё в порядке, капитан, – с готовностью доложил Сми, – мы её отпустили.

– Отпустили? – заорал Крюк.

– Вы же сами приказали, – пробормотал боцман.

– Да, когда плыли сюда, крикнули, чтобы мы её отпустили, – поддержал его Старки.

– Спички-брички! – разбушевался Крюк. – Кто здесь врёт?

Его лицо перекосилось от злости, но он видел, что они говорят правду, и это его поразило.

– Парни, я не отдавал такого приказа.

– Странно, – отозвался Старки, и им стало не по себе.

– Дух, который сегодня витает над этой лагуной, – крикнул Крюк, но голос его дрожал. – Слышишь меня?

Тут бы Питеру промолчать, но, конечно, он не смог и тотчас отозвался голосом самого Крюка:

– Молотки-гвозди-клещи! Я слышу тебя.

В этот ответственный момент Крюк не потерял самообладания и не растерялся, а вот Сми и Старки в ужасе прижались друг к другу.

– Кто ты, незнакомец, говори! – потребовал Крюк.

– Я Джеймс Крюк, – последовал ответ, – капитан «Весёлого Роджера».

– Неправда, это я капитан! – прохрипел Крюк.

– Спички-брички, – раздалось над водой, – повторишь это, и я метну в тебя якорь.

Крюк решил сменить тон на более миролюбивый и спросил почти покорно:

– Если ты Крюк, кто же тогда я?

– Треска, – ответил голос, – обычная треска.

– Треска! – машинально повторил за ним Крюк, который до этого момента сохранял достоинство, а сейчас растерялся.

– Неужели всё это время нами командовала треска? – пробормотали пираты, отшатнувшись от него. – Как это унизительно!

Они походили сейчас на вышедших из повиновения псов, но, даже оказавшись в столь трагическом положении, он едва обратил на них внимание. В эту трудную минуту он нуждался не в их вере в него, а в своей.

Чувствуя, как ощущение своего «я» покидает его, он глухо прошептал:

– Не оставляй меня, дружище.

В его тёмной натуре имелось что-то женское, как и у всех великих пиратов, и иногда у него начинала работать интуиция. Вот и теперь он решил поиграть в загадки и крикнул:

– Крюк, у тебя есть другой голос?

Питер, обожавший игры, не смог устоять и беспечно отозвался своим собственным голосом:

– Есть.

– А другое имя?

– Ага.

– Овощ? – спросил Крюк.

– Нет.

– Камень?

– Нет.

– Живое существо?

– Да.

– Мужчина?

– Нет! – выкрикнул Питер с презрением.

– Мальчик?

– Да.

– Обычный мальчик?

– Нет!

– Волшебный мальчик?

К ужасу Венди, в ответ раздалось звонкое «да!».

– Ты в Англии?

– Нет.

– Здесь?

– Да!

Крюк не знал, что и думать, поэтому предложил двум своим пиратам, утирая пот со лба:

– Теперь вы спросите его о чём-нибудь.

Сми погрузился в раздумья, но с сожалением признал:

– Ничего на ум не приходит.

– Не можешь угадать, не можешь! – закукарекал Питер. – Сдаёшься?

Без сомнения, бахвальство завело его слишком далеко в этой игре, и злодеи немедленно этим воспользовались, с готовностью ответив:

– Да, сдаюсь!

– Что ж, ладно. Я Питер Пэн.

Пэн!

В одно мгновение Крюк снова стал самим собой, а Сми и Старки – его верными слугами.

– Вот он и попался! – обрадовался Крюк. – В воду, Сми, а ты, Старки, стереги лодку. Берите его, живым или мёртвым.

Крюк прыгнул в воду, и одновременно раздался весёлый голос Питера:

– Готовы, ребята?

– Да, да! – зазвучало со всех сторон.

– Тогда вперёд, на пиратов!

Схватка была недолгой и отчаянной. Первым пролил кровь врага Джон, забравшийся в лодку и атаковавший там Старки. В результате ожесточённой борьбы кортик был вырван из рук пирата. Тот бросился в воду, и Джон прыгнул вслед за ним. Шлюпка начала медленно дрейфовать от берега.

То там, то здесь над водой показывалась чья-то голова, сверкала оружейная сталь и раздавался вопль радости или боли. В этой неразберихе некоторым даже досталось от своих. Штопор Сми вонзился в четвёртое ребро Балабола, но пирата настиг Кудряш. Вдалеке от скалы Старки теснил Малыша и Близнецов.

А что в это время делал Питер? Ему нужна была дичь покрупнее.

Мальчишки сражались храбро, и не стоит винить их в том, что спасовали перед предводителем пиратов. Железным когтем он очертил вокруг себя мёртвую зону, из которой они бросились врассыпную, словно испуганные рыбёшки.

Но не все испугались Крюка: нашёлся смельчак, который собрался пересечь границу мёртвой зоны.

Может показаться странным, но встретились они совсем не в воде. Крюк влез на скалу передохнуть, и в тот же момент Питер вскарабкался на неё с другой стороны. Скала была скользкая, как мяч, и им приходилось ползти по ней. Никто не знал о присутствии рядом другого. Схватив друг друга за руку, они с удивлением подняли головы и оказались нос к носу. Вот так они и встретились.

Даже некоторые великие герои признавались, что перед схваткой испытывали минутную слабость. Если бы это случилось тогда с Питером, я бы вам откровенно сказал: в конце концов, перед ним был человек, которого боялся даже сам Кок, но Питер не ощутил страха. Единственное чувство, которое им овладело, была радость. Метнувшись к пирату, он выхватил у него из-за пояса нож и собрался уж было вонзить его в хозяина, как вдруг заметил, что стоит выше, чем его противник. Это была бы нечестная схватка, и он протянул Крюку руку, чтобы тот поднялся к нему.

И вот тогда-то Крюк его и ударил.

Питера сразила не боль, а коварство врага. Он ощутил полную беспомощность, просто стоял и смотрел. Так на нечестность реагирует ребёнок, когда сталкивается с ней впервые в жизни. Дети и мысли не допускают, что с ними могут поступить нечестно, а когда это случается, сильно меняются. И мальчик уже никогда больше не станет прежним, хотя и будет любить вас по-прежнему. Никто не способен забыть, как столкнулся с нечестностью в первый раз… никто, кроме Питера. Он часто видел нечестность, но всегда о ней забывал. Думаю, именно поэтому он так и отличается от других детей.

И на сей раз, столкнувшись с таким коварством, мальчик переживал это словно в первый раз: просто застыл на месте, а железная рука тем временем дважды вонзилась в него.

Пару минут спустя мальчишки увидели, как Крюк бешено молотит руками по воде, торопясь добраться до корабля, но его суровое лицо выражало вовсе не радость победы, а смертельный страх: на его след напал крокодил. В другой раз мальчишки с удовольствием поплыли бы за ним, улюлюкая, но сейчас пребывали в замешательстве. Потеряв Питера и Венди, они прочёсывали лагуну, то и дело выкрикивая их имена, но в ответ слышали лишь издевательский смех русалок. «Должно быть, они уже уплыли или улетели», – заключили мальчишки и, обнаружив пиратскую шлюпку, отправились в ней домой. Никто особенно не беспокоился: все верили, что с Питером ничего плохого не может случиться. Озорники ещё и радовались, что сегодня можно лечь спать попозже, и в этом будет не их вина, а мамы Венди.

Когда их голоса замерли вдали и над лагуной повисла тишина, вдруг раздался слабый крик:

– Помогите, помогите!..

Маленькая фигурка барахталась возле скалы, стараясь не уронить потерявшую сознание девочку, которую держала на руках. Собрав все силы, Питер втащил её на скалу и упал рядом с ней, но всё же увидел, что вода поднимается. Он понимал, что они скоро утонут, но больше уже ничего не мог сделать.