– Как это?

– Я его слегка укоротил.

– Ты?!

– Представь себе, я! – резко бросил Питер.

– Прости, если обидел.

– Да ладно.

– Насколько ты его укоротил?

– На правую руку.

– Теперь он не может драться?

– Как бы не так! Всё он может.

– Левша?

– У него вместо руки теперь железный крюк, и он им орудует, как когтем.

– Как когтем!

– Послушай, Джон…

– Да?

– Говори: «Есть, сэр!»

– Есть, сэр!

– И ещё вот что. Всякий, кто служит под моим командованием, должен дать мне обещание. И ты тоже должен.

Джон побледнел, а Питер продолжил:

– Если случится нам с Крюком встретиться в открытом бою, ты должен оставить его мне.

– Обещаю, – с готовностью отозвался Джон.

На некоторое время страх отступил, потому что впереди летела Динь и в её свете они видели друг друга. К несчастью, она не могла лететь так же медленно, как они, поэтому нарезала круги, вычерчивая светящуюся орбиту. Венди это очень нравилось, пока Питер не объяснил, что его беспокоит.

– Динь мне сказала, что пираты заметили нас ещё до наступления темноты и выкатили «Длинного Тома».

– Пушку?

– Да, – кивнул Питер. – Они наверняка видят свет Динь, и если догадаются, что мы где-то поблизости, то наверняка пальнут.

– Венди!

– Джон!

– Майкл!

– Попроси Динь улететь от нас, Питер! – хором закричали дети, но он холодно заметил:

– Она считает, что мы заблудились, и ей страшно. Не могу же я прогнать её в таком состоянии!

На мгновение круг света разомкнулся, и Питер почувствовал, как кто-то по-дружески его слегка ущипнул.

– Тогда скажи ей, – умоляюще прошептала Венди, – чтобы погасила свет.

– Она не может. Это единственное, чего не умеют феи. Он сам гаснет, когда они засыпают, так же как у звёзд.

– Тогда пусть немедленно заснёт! – потребовал Джон.

– Она может заснуть только тогда, когда этого хочет, – второй недостаток фей.

– По-моему, – проворчал Джон, – это как раз то, что сейчас необходимо сделать.

Тут и он ощутил щипок, но вовсе не дружеский.

– Если бы у кого-нибудь из нас был карман, – заметил Питер, – можно было бы посадить её туда.

Они так поспешно покидали дом, что не успели одеться, а на ночных рубашках карманов ни у кого не было.

Внезапно Питера осенило: шляпа, которую успел схватить, улетая, Джон!

Динь согласилась продолжить путь в шляпе, если только её понесут в руках, и не кто-нибудь, а Питер, но понёс Джон, а затем Венди, потому что брат заявил, что задевает её коленками. Это обстоятельство, как мы потом увидим, привело к несчастью, потому что Медный Колокольчик ненавидела быть кому-то обязанной, и больше всего – Венди.

Из чёрной шляпы свет был не виден, и они полетели дальше в тишине. Первый раз это мёртвое безмолвие прервалось донёсшимся издалека хлюпаньем: Питер объяснил, что это дикие звери пьют воду у брода, а второй раз они услышали какое-то шорканье, словно ветви деревьев задевали друг о друга, но Питер сказал, что это индейцы точат свои ножи.

Вскоре исчезли и эти звуки. Майкл очень боялся тишины, поэтому захныкал:

– Хоть бы кто-нибудь пошумел!

Словно в ответ, воздух содрогнулся от самого страшного взрыва, который ему когда-либо приходилось слышать. Пираты пальнули по ним из «Длинного Тома». Взрыв эхом прокатился по горам, и отовсюду словно раздалось: «Где они? Где они? Где они?..»

Вот так насмерть перепуганные дети узнали, как вымышленный остров превратился в реально существующий.

Когда вновь воцарилась тишина, Джон и Майкл обнаружили, что остались одни. Джон машинально топтался в воздухе, а Майкл медленно дрейфовал.

– Тебя застрелили? – в ужасе прошептал Джон.

– Ещё не знаю, – тоже шёпотом отозвался Майкл.

Теперь-то мы знаем, что никто не пострадал. Питера, впрочем, отнесло взрывной волной далеко к морю, а Венди вместе с Медным Колокольчиком подбросило вверх, хотя для всех было бы лучше, если бы она выронила шляпу.

Я не знаю, тогда ли осенило Динь, или эта идея долго вынашивалась, но она выпорхнула из шляпы и принялась завлекать Венди навстречу погибели.

Нельзя сказать, что Динь плохая, но в тот момент она была действительно плохой. Случалось, она становилась целиком хорошей. С феями всегда так: либо плохие, либо хорошие, потому что они слишком малы, чтобы совмещать оба качества. Они могут меняться, но только при условии, что меняются целиком. В тот момент Динь наполняла ревность к Венди. Что означал её мелодичный звон, Венди, разумеется, не понимала, и, боюсь, в нём было много бранных слов, но звучал он ласково, да и сама фея летала туда-обратно, словно приглашая девочку следовать за ней.

Что ещё оставалось бедной Венди, кроме как звать Питера, Джона и Майкла? Но в ответ раздавалось лишь насмешливое эхо. Она не знала, что в тот момент Динь ненавидела её так, как умеет ненавидеть настоящая женщина, поэтому, сбитая с толку, спотыкаясь, летела за ней навстречу своей участи.

Остров оказался настоящий

Предчувствуя, что Питер возвращается, Нигделандия оживала. Мы должны были бы сказать «просыпалась», но здесь больше подходит «оживала», да и Питер всегда выражался именно так.

В его отсутствие жизнь на острове обычно замирала. Феи по утрам прихватывали лишний часок для сна, звери занимались своими детёнышами, индейцы только и делали, что ели шесть суток подряд, а пираты и потерянные мальчишки при встрече лишь демонстративно показывали кукиши друг другу. С появлением Питера, который ненавидел спячку, все возвращались к обычной жизни. Если приложить сейчас ухо к земле, то можно услышать, как на острове вновь закипает жизнь.

Этим вечером расстановка основных сил здесь была такой: потерянные мальчишки разыскивали Питера, пираты искали мальчишек, индейцы выслеживали пиратов, а дикие звери охотились за индейцами. Все они кружили по острову, но не встречались, поскольку двигались с одинаковой скоростью.

Все жаждали крови, кроме мальчишек, которые обычно с удовольствием наблюдали за кровавыми битвами, но сего-дня вышли встречать своего капитана. Количество мальчишек на острове постоянно менялось по разным причинам – например, из-за того, что кого-то убивали, а когда Питеру казалось, что они начинают взрослеть, что было совсем против правил, он сокращал свою команду. Сейчас на острове живут шестеро, считая Близнецов. Давайте представим себе, что мы лежим в зарослях сахарного тростника и наблюдаем, как мальчики идут цепочкой, сжимая в руках кинжалы.

Питер запретил своим подопечным подражать ему, поэтому на них шкуры убитых ими же самими медведей, в которых они выглядели такими круглыми и лохматыми, что если упадут, то покатятся по земле, словно шары. Именно по этой причине они выработали очень уверенную походку.

Первым мимо нас прошёл Балабол, не уступавший в храбрости остальным мальчишкам, но самый из них невезучий. На его долю выпало меньше приключений, чем у остальных, потому что, когда приключается что-то стоящее, он всегда бывает в отлучке по каким-то делам. Стоит ему пойти, например, за хворостом, когда кругом царит полное спокойствие, то, вернувшись, он обнаруживает, что мальчишки уже вытирают кровь. Из-за постоянного невезения его лицо приобрело меланхоличное, но отнюдь не мрачное выражение. Из всей компании он самый смирный. Бедный добрый Балабол, над тобой нависла опасность, и сегодня ночью смотри в оба, чтобы не сделать ничего такого, что грозит большими неприятностями. Знай, Балабол: фея Динь задумала недоброе и в качестве орудия исполнения выбрала тебя, рассчитывая на твою наивность. Остерегайся Медного Колокольчика!

Но как до него докричаться? Ведь мы же не на острове, а он – вот идёт мимо, покусывая костяшки пальцев.