Он скрючил пальцы, словно подманивая к себе жертву. Старика это не впечатлило.

— Я — главный поклонник вампирской темы на свете! И из-за этого меня никто не любит. В классе надо мной смеются и во дворе. Девочки издеваются. Мы с Дашей раньше гуляли, а теперь она с этими, — он мотнул головой в сторону дома. — Мать после смерти папы совсем изменилась. Ей на меня наплевать! Всем наплевать!

Дима изливал душу зубастому старику, которого видел впервые, и ему становилось так легко, будто он уже был вампиром.

— Мне пятнадцать лет. У меня нет ничего, что держало бы меня там. Я уже одной ногой в вашем мире. Помогите мне. Я хочу превращаться в летучую мышь. Парить под полной луной! Хочу туманом заползать в чужие комнаты. Я хочу пронзить Дашу глазами, подчинить её, увидеть страх и восхищение! Хочу читать мысли, проходить сквозь стены! Искупаться в крови этих уродов, своих одноклассников. Я хочу власти над смертными! И бессмертия! Вот чего я хочу!

Дима не заметил, как схватил Владдуха за кисть и начал трясти её.

— Ну-ну, тихо, — проворчал вампир, отнимая руку. — Успокойся, а то сейчас обделаешься.

Старик сел на траву и задумчиво почесал рёбра.

— И ещё, — сказал мальчик, переведя дыхание. — Я вижу, в каком вы сейчас положении.

— Да? — Владдух вскинул бровь.

— Вам приходится прятаться здесь, питаться сбитыми животными... Это... так унизительно... я знаю, у Детей Ночи бывают тяжёлые времена.

— Да уж, — проворчал Владдух. — Чёрная полоса прямо.

— Вы в бегах? — сочувственно спросил Дима.

— Обложили со всех сторон. Вот, — Он ткнул ногтем в водоотводный тоннель. — Мой новый замок теперь.

— Я могу помочь вам! Вдвоём мы сможем противостоять вашим врагам! Вы пополните силы, вернёте себе могущество! Сколько вам лет?

— Тысяча с хвостиком.

— Тысяча с... невероятно! Мы с вами покажем этому миру! Древний мудрый вампир и его молодой ученик! Мы уничтожим их всех!

— Красиво заливаешь, — хмыкнул Владдух. — А ты в курсе, что жизнь, гм, Детей Ночи, не так сладка?

— Да, да! Я знаю! Мне придётся навсегда попрощаться с дневным светом! И в церковь я больше не смогу ходить, хотя я и так хожу туда лишь на Пасху!

— Про церковь — ерунда, — ответил вампир. — Хочешь — ходи себе, только смысл? Кресты нас тоже не ранят. Как и святая вода, и чеснок. А вот солнце — да. Не сгоришь, но сжаришься знатно. — Он коснулся струпьев на лбу. — Мать-то не жалко?

— Да ну её! Она не заплачет даже. У неё работа есть!

Владдух замолчал, рассматривая свои пальцы. Дима прожигал его умоляющим взглядом.

— Ладно, — наконец сказал старик. — Я подумаю, что мы можем сделать. Но одной дохлой кошкой ты не отделаешься. Я сделаю тебя вампиром, если ты исполнишь моё маленькое поручение. Небольшую, так сказать, просьбу.

— Что угодно! — вскрикнул Дима.

Фары проносящейся сверху машины осветили лицо вампира.

— Знаешь, где находится кладбище? Завтра в одиннадцать встретимся там.

Дима хотел было сказать, что завтра не сможет, только через три дня, когда мама уйдёт в ночную смену. Но он вспомнил, что уже всё равно. Ночь призвала его. Слёзы живых больше не имеют значения. Важно лишь то, что у них в венах.

— Завтра в одиннадцать, — повторил мальчик.

— И прихвати с собой перчатки и лопату. Мы кое-кого откопаем.

Он опоздал!

Владдух не дождался его!

Дима метался среди могил в панике. Если бы не его душевное состояние, он бы обязательно отметил, как кинематографично выглядит кладбище: клочья тумана, паутиной окутавшие надгробия, залитая лунным светом тропинка, мёртвые люди на фотографиях. И пульсирующие звуки ночной жизни, нарушающие кладбищенскую тишину...

Но Диме было не до антуража.

Он с лёгкостью добыл лопату (взял взаймы у соседа, соврав, что едет на дачу), а вот ускользнуть из дома оказалось непросто. Матери, всегда ложившейся спать рано, сегодня понадобилось смотреть сериалы. Свет в её комнате погас в половину одиннадцатого.

Только тогда Дима покинул квартиру — и побежал. Он мчался изо всех сил, остановился дважды — перед трассой и в лесу, чтобы перевести дыхание.

«Чёрт, а где именно на кладбище он будет ждать меня?» — испугался Дима, оглядывая змеящиеся в темноте тропинки.

23:25

Он почувствовал, как увлажняются глаза. От безысходности он готов был зареветь.

— Эй, пацан, — шикнули за спиной.

Дима вознёс бы молитву Богу, если бы это было уместно.

Владдух стоял в тени пихты с пустым мешком за плечом. Он не стал выслушивать извинения.

— За мной, — приказал он.

У Димы отлегло от сердца.

Он пошёл, созерцая тощую спину вампира. Следы, оставляемые Владдухом на пыльной земле, вели в противоположную сторону.

— Мы слишком близко к будке сторожа! — предупредил Дима.

— Сторож нам не помешает.

— Вы его?.. — по лицу Димы поползла восхищённая улыбка.

— Не. Просто они тут на ночных сторожах экономят. Так, нам сюда.

Вампир перепрыгнул через металлическую оградку. Мальчик за ним. В темноте нога Димы зацепилась за скамейку, стоящую внутри, и он полетел лицом в могильный холм.

Владдух воздел к луне розовые зрачки и недовольно закряхтел.

Дима отряхнулся, смущённый своей неловкостью. Зажёг фонарик (к утру он сможет видеть в темноте, ага!).

Луч осветил простенький железный крест с фотографией и надписью «Валерия Лаврова, 13.03.1975-17.06.2013». Изображённая на фотографии полная миловидная женщина скончалась около месяца назад.

— Это ваша возлюбленная? — спросил Дима, театрально понизив голос.

— Ты с дуба рухнул? Хватит задавать глупые вопросы. Копай. У нас времени в обрез.

Дима принялся копать.

Первые полчаса работа ладилась. Лопата жадно вгрызалась в мягкую почву, Владдух наблюдал за процессом, сидя на скамейке. Но вскоре новичок в гробокопательном деле почувствовал усталость. Руки сводила судорога, мышцы деревенели. Под перчатками запылали мозоли.

Чтобы не рухнуть без сил, он абстрагировался от своей телесной оболочки.

Представил себя нового, прижимающегося бледным лицом к Дашиному окну.

— Впусти меня...

Даша спускается с кровати, идёт на негнущихся ногах по дорожке лунного света. Под полупрозрачной рубашкой розовеет молодое тело.

— Дима, ты...

Она отпирает окно.

Он вползает в спальню серебристым облаком, обретает человеческую форму. Увенчанные когтями пальцы гладят девичью щеку.

— Какой ты холодный, — шепчет Даша, вглядываясь в бездонный мрак его глаз.

Он поднимает её на руки, втягивает ноздрями цветочный запах духов. Она принадлежит ему. Они все теперь в его власти.

Шея с бьющейся жилкой оказывается на уровне Диминого рта. Губы ползут вверх, обнажая острые иглы клыков.

Ещё мгновение и...

— Что ты там возишься?

Он выплюнул набившуюся в рот землю. Пот тёк по волосам и голой груди, плечи горели. Нарывы на ладонях причиняли адскую боль. Сколько времени он здесь, в прямоугольном котловане, кишащем насекомыми? Два часа? Три?

Фонарик, воткнутый в неровную стенку ямы, освещал земляной пол. На лопате извивались дождевые черви.

Полтора метра вглубь. Сколько ещё копать?

Он отчаянно ткнул лопатой в почву и услышал стук, когда металл соприкоснулся с деревом. Ещё десять минут, и дном ямы стала крышка гроба.

— Я откопал! Я сделал это!

— Меняемся местами, — распорядился Владдух, прыгая на гроб. Диме показалось, что он слышит громкое урчание в животе вампира.

Из последних сил мальчик выкарабкался наружу и лёг у края могилы. Рядом стучал, ломая дерево, черенок лопаты. Дима прикрыл веки, думая о Даше, о своих клыках на её шее. Так он и уснул.

— Чёрт, я же отрубился, — пробормотал Дима, вскакивая. Небо оставалось тёмным. Судя по всему, проспал он не больше двадцати минут. В разверстой могиле копошились. Значит, Владдух его не бросил. Значит, скоро.