Ты успешно пожинал.

Он разбрасывал идеи,

Щедр на выдумку и скор,

Как еще никто, нигде и

Никогда до этих пор.

Вслед за ним пришла «Комета»

И ушла, как смутный сон.

Ты сверкнул лучом рассвета,

Озарившим небосклон!

Помню, в «Ректорском журнале»

Жизнь была совсем проста:

Все читатели писали,

Все писатели чита…

Но уже с времен «Кометы»,

Обленился добрый люд:

Ни рассказы, ни куплеты,

Ни сюжеты не несут.

Все решили устраниться

От забот и от тревог,

И никто на сих страницах

Мне ни строчкой не помог.

Но… пришла пора питанья,

И зовет меня она:

«Зонтик» милый, до свиданья,

До свиданья, старина!

Из «Всякой всячины»

1854

Баллада о двух братьях

Жили-были два брата, один и другой.

Как закончили школу в Тинбруке,

Старший брат говорит: «Что ты, братец, решил:

Посвятишь ли себя ты науке?

Изберешь ли коня и красивый мундир,

Взяв оружие в крепкие руки?

Или, может, пойдем мы на речку вдвоем,

На мосту порыбачить от скуки?»

Отвечает другой: «О, мой брат дорогой!

Слишком глуп я, увы, для науки,

Слишком робок, признаюсь тебе одному,

Чтоб оружие взять в свои руки,

Но на речку с тобою пойти я готов

На мосту порыбачить от скуки».

Выбрал самую прочную удочку он,

Преисполнился злобного духу –

И в родимого брата вонзил свой крючок,

Как вонзают в червя или в муху.

Завизжит и свинья, если дать ей пинка,

Закричит и петух: «Кукареку!»

Но истошней и звонче вскричал младший брат,

Старшим братом низвергнутый в реку.

И тотчас, как плеснуло, вокруг собралась

Вся веселая рыбья семейка:

И сазан, и голавль, и плотва, и карась,

И проворная рыбка уклейка.

И хвалили они рыбака-добряка,

И на много ладов повторяли:

«Вот так славный обед! С незапамятных лет

Мы наживки вкусней не клевали».

«Поделом же тебе! – старший брат проворчал. —

Ждал я годы, и дни, и недели;

Долго, братец любезный, ты мне докучал,

Удручал ты меня с колыбели».

«Помоги, старший брат! Разве я виноват?

Посмотри, как взялись эти черти!

Ведь съедят меня милые рыбки, съедят –

А не то защекочут до смерти.

Рад любой рыболов, если правильный клёв,

Лучше нету хорошего клёва, —

Только если не вместо наживки висеть,

А на месте сидеть рыболова.

Милый братец, спаси! Заклюют караси!

Пожалей ты злосчастного братца!

Хоть я сызмала в речке купаться любил, —

На крючке неприятно купаться.

Если б мог я сейчас с бережка иль с моста

Наблюдать этих рыбок прекрасных,

Я б твердил без конца: красота, красота –

И не ведал терзаний напрасных.

Я б забыл про уду, про питье и еду,

Я с рыбалкой навеки б расстался

И смотрел на язей, как на лучших друзей,

Да игрой пескарей любовался!»

«Как! Забыть про уду, про питье и еду

И навеки забросить рыбалку!

Извини меня, брат, ты несешь ерунду,

Мне тебя, неразумного, жалко.

Для того и даны караси, сазаны,

Чтоб ловить разжиревших в июле

И с укропом потом и лавровым листом

Их варить в чугуне иль в кастрюле.

Лучше нету ухи из ершей и язей,

Да и жарить их тоже неплохо;

Нет, с рыбалкой, клянусь, ни за что не прощусь,

Никогда, до последнего вздоха!»

Тут на берег выходит младая сестра

И ужасную видит картину;

Замирает она, и хладна, и бледна,

И роняет на землю корзину.

«Брат, поведай мне: что у тебя на крючке?

Что, безумец, ты сделал наживкой?»

«Голубок прилетел, он мне петь не хотел,

Для него это стало ошибкой».

«Вот так новости! Голуби разве поют?

Брат, признайся, что это такое?»

«То мой братец в реке, он висит на крючке,

Ах, оставьте меня вы в покое!

Сам не знаю я, как получилося так,

Это грех мой и тяжкое горе.

О, прощай! Поплыву я в неведомый край,

Уплыву я за синее море».

«А когда ты вернешься, о брат мой, скажи,

О, скажи мне, мой брат и опора!»

«Я вернусь, когда все облысеют ежи,

То есть очень и очень нескоро».

И сестра повернулась, рыдая в платок:

«Ох, накажет Господь непоседу!

Вот несчастье! Один совершенно промок,

А другой опоздает к обеду!»

Отвергнутый влюбленный

Три версии

1. Малахольно-слюнтяйская школа

Она отвергла все мольбы!

Я отступаю без борьбы.

Ах, если бы – ах, если бы

Ей стать мудрей!

Скажу – увы! Увы – скажу!

Рвать волосы я погожу –

Я этим только наврежу

Красе своей.

2. Мужественно-бывалая школа

Ах, вот как! Нам не по пути?

Вот дура, господи прости!

А ведь она уже почти

Сказала «да».

Ну, и пошла она к чертям!

Что, разве в мире мало дам,

Готовых быть любезней к нам?

Да ерунда!

3. Германо-романтическая школа

Итак, надежды нет вблизи?

Так жги, огонь! Змея, грызи!

Клинок, насквозь мне грудь пронзи!

Разверзнись, ад!

Неблагодарная, прощай!

На атомы разбит мой рай.

О сердце, сердце! выбирай –

Сталь или яд!

Загадочное стихотворение

Он знал про этот разговор

Не больше, чем сейчас, —

Что оставалось до сих пор

Загадкою для нас.

Он всё сказал ей, что хотел,

Она не поняла;

Напрасно он в упор глядел

На них из-за угла.

Ни трепет рук, ни взмах ресниц –

Ничто не помогло,

Хоть много удивленных лиц

Смотрело сквозь стекло.

Ему казалось, что она

Могла б умерить пыл

И не швыряться из окна

Бутылками чернил.

Но ей осталось невдомек,

Что он имел в виду,

Когда запрыгнул, как сурок,

В омнибус на ходу.

Он дал ей два, он дал ей три,

Он дал ей целых пять,

Хотя, готов держать пари,

Не нужно было брать.

Я мог ручаться головой,

Что слух до них дойдет;

Но этой вести роковой

Они не дали ход.

Всё то, что знаем мы о них,

Или они – о нас,

Пусть будет тайною троих,

Сокрытою для глаз!

Верный рыцарь

На склоне дня он вышел в путь,

Надев галоши и чуть-чуть

Хлебнув (чтобы развеять мрак!),

И к берегу направил шаг –

Туда, где в скалы бил прибой

И над прибрежною тропой

Виднелся замок на скале;