Однако, как только началось представление гостей, у императрицы отлегло от сердца. Те, для кого статус был действительно важен, облачились в костюмы вельмож или королевских особ, греческих, римских и даже китайских богов. А домочадцев и фамильяров превратили в свою свиту.

Церемониймейстер, прервав размышления Софьи, представил очередного гостя:

– Его величество царь Соломон!

«Царь Соломон» вошел в зал, окруженный символами своего статуса и величия. Он был облачен в мантию цвета темного золота с восточным орнаментом, расшитую тяжелой нитью и стеклярусом. На плечах – меховой воротник, подбитый бархатом. На груди – знак кольца, огромный, из материала, похожего на янтарь, а на голове корона в форме звезды, будто вылепленная из песка и рубинов, с полупрозрачной вуалью, спускавшейся на затылок. Лицо прикрывала шелковая куфия, из-под которой торчала длинная, завитая на восточный манер борода. Под мантией мелькали широкие персидские шаровары, украшенные вышивкой, и высокие сапоги с загнутыми носами.

По бокам шли два джинна – мощные фигуры в темных одеждах и с лицами, скрытыми масками из дымчатого стекла. Их костюмы были выдержаны в черно-синей гамме, с полупрозрачными тканями, как будто сотканными из дыма. Пояса из цепей, браслеты, стилизованные на манер кандалов, и узоры, напоминающие огонь и песок. Они двигались беззвучно, как тень, словно не участники бала, а удерживаемые сильным заклинанием стражи.

Позади двигался «гарем» – три женщины в богатых восточных платьях, каждая в своем цвете: сапфировом, изумрудном и алом. Одна из них несла серебряный кувшин, из которого поднимался дым, другая – миниатюрную скинию с пером павлина, третья – зеркало, в котором странным образом ничего не отражалось.

Завершала шествие свита: два мальчика лет двенадцати в одинаковых белых кафтанах с золотым шитьем. У каждого поднос с фруктами и крошечные светильники на цепочке. Их маски были тонкие, цвета слоновой кости, с изображением улыбающегося солнца и льва – символов мудрости и царственности.

Императрица улыбнулась гостям, и обе королевы синхронно произнесли слова приветствия. Голоса их сливались в один, это тоже было тщательно отрепетировано. По крайней мере, в первые минуты никто не должен понять, кто из них кто.

Впрочем, «царя Соломона» императрица тоже не узнала, хотя было совершенно очевидно, что она знает его, и хорошо. Возможно, кто-то из Совета? Джинны – совершенно точно фамильяры.

Хотя…

– Пираты девяти морей!

Софья мельком оглядела следующую четверку. Первый – конечно же, Алеша. С тростью в руке, повязкой на глазу и попугаем Томом на плече. Мальчика сложно замаскировать, но он и не особенно пытался. Зато держался уверенно и с достоинством, как капитан. Полгода в Академии сильно изменили воспитанника Анастасии. И дело даже не в том, что его физическая форма улучшилась: и осанка, и манера держаться, и походка – все изменилось. Даже на трость свою он опирался не как калека, а как старый морской волк. За ним шла девочка лет тринадцати, серьезная, с пиратским платком на голове, в шелковых алых шароварах и с саблей, заткнутой за пояс. А с ней мальчик, не старше семи, в полосатой рубашке и с черной краской под носом вместо усов. Юные Аверины, без всяких сомнений.

Софья лишь мельком видела детей Вазилиса Аверина, но не узнать их было сложно. Да и кто еще мог прийти в компании Алеши? Конечно, его лучшие друзья, поддержавшие мальчика в самое тяжелое для него время. Завершал шествие Кузьма. С повязкой, закрывающей его голубой глаз, фальшивым крюком на руке и усталым видом старшего, на которого все свалили.

Следом представили графа Калиостро – высокого, около метра восьмидесяти мужчину в отлично сшитом черном камзоле и длинном плаще с капюшоном. Он не стал класть руку на грудь, как ожидалось, а просто кивнул – сдержанно, как человек, привыкший повелевать.

И стоило ему сделать буквально пару шагов, чтобы получить приветствие Белой и Алой королев, как императрица узнала его. Граф Аверин. Говоря приветливые слова, Софья улыбнулась чуть шире, чем требовал протокол. Этого гостя она действительно очень рада была видеть.

Но тут же ее сердце кольнула тревога. Что это? Чувства не ее. С некоторым удивлением Белая королева повернулась к Красной: но дива смотрела не на графа, а за его спину, где в дверях появились силуэты новых гостей.

– Господарь Влад Цепеш, – объявил церемониймейстер.

И новая четверка гостей двинулась вперед.

Вперед вышел мужчина в возрасте, но с походкой и осанкой военного боевого колдуна. Высокий, в тяжелом черном камзоле с алыми вставками, с широким воротником и длинным плащом, подбитым бархатом. Волосы – седые, гладко зачесаны назад, лицо резкое и властное. Его маска – узкая, черненая, оставляла открытыми только тонкие губы и темные глаза. В костюме Влада Цепеша старик выглядел не как театральный герой, а как тот, кто носил этот костюм по праву.

Рядом с «господарем Владом» шла девушка, черноволосая, хрупкая, но с таким взглядом, что никто не решился бы назвать ее просто спутницей. Одежда старинного кроя: глубокий синий бархат, узкий лиф, легкий шлейф, серебро по краю рукавов. Пронзительно-голубые глаза выделялись особенно. Тонкая маска едва прикрывала ее скулы, словно была вовсе не нужна.

За первой парой чуть в отдалении шествовали юноша и немолодой уже мужчина, одетые в цыганские костюмы: пестрые жилеты, рубашки с широкими рукавами, платки на голове. Лицо юноши было почти полностью скрыто: темная повязка закрывала его от носа до подбородка. Взгляд, наоборот, был живой, внимательный, слишком внимательный для простого гостя бала. Он двигался плавно и держался настороже, как настоящий телохранитель.

– Эта девушка… это я… – едва слышно проговорила Анастасия. И Софья поежилась, будто узоры ее кружев и правда на миг стали ледяными. Да и остальные гости, уже вошедшие в залу, затихли. Впрочем, буквально через несколько секунд императрица поняла причину этой тишины. Она сама узнала этого человека, хотя видела всего пару раз. А многие из гостей когда-то у него учились или учатся прямо сейчас. Да и кто еще мог примерить на себя облик легендарного колдуна и при этом впечатлить диву, знавшую Цепеша лично и служившую ему? Только ректор Академии. А рядом с ним наставница Диана, о которой столько рассказывал Алеша. А юноша и мужчина… тут Софья уже затруднялась с ответом. Это могли оказаться и профессор со студентом, и два дива, взятых господином Меньшовым для обеспечения безопасности на балу.

Смятение Анастасии не помешало «Королевам» поприветствовать гостей все той же милой улыбкой. А «Влад Цепеш» в ответ улыбнулся так, что императрица вздрогнула.

…А вот и остальные Аверины. Граф Вазилис Аркадьевич решил поддержать семейные традиции и оделся богом Дионисом, а его супруга и дочь – нимфами. А вот Сергея Мончинского в роли сатира Софья узнала не сразу. Но зато моментально узнала того, кто надел на себя костюм «сумасшедшего ученого». В седом растрепанном парике, мятом и рваном белом халате и балахонистых штанах. И в огромных гротескных очках с единственным уцелевшим стеклом.

Анонимус. Вернее, Аркадий Аверин.

Софья с Анастасией долго обсуждали, не нарушит ли такой костюм правила маскарада. Но в конце концов решили сделать маленькое послабление, тем более что о нем очень просили и Вазилис, и Гермес Аверины. А их, в свою очередь, просил сам Анонимус. Он говорил, что его хозяин лишь раз, в молодости, присутствовал на императорском балу, и умолял дать возможность поучаствовать в маскараде хотя бы в таком виде. Софья же после бала намеревалась побеседовать с «проекцией Аркадия», так почему бы и не позволить Анонимусу принять этот облик чуть пораньше? С хорошим запасом крови это не навредит диву. А то, что его личина не ощущается, поможет не нарушить правила впрямую: ведь главная цель – оставаться неузнанным.

…Разве что его узнает кто-то, кто еще помнит старинного друга императора Владимира…

На первый танец дам приглашали кавалеры. Это потом начнут выполнять договоренности и даже тянуть жребий, чтобы никто из гостей не остался не у дел. Жребий доверили тянуть попугаю Тому, а Кузьма вызвался читать имена гостей. Для ведущих под огромной и пушистой, украшенной фонарями и стеклянными шарами елкой уже был готов помост. И рядом – кучки красиво упакованных подарков для детей, что присутствуют на балу.