Вызов Микеланджело
Слава картины «Амур-победитель» довольно быстро распространяется среди коллекционеров района Кампо Марцио и доходит до одного из самых влиятельных римских банкиров, Асдрубале Маттеи, который как раз в те годы подыскивает произведения для своей коллекции в только что построенном дворце вблизи Гетто. Вероятно, какое-то время художник жил в этом роскошном дворце, и именно там создал в 1602 году «Иоанна Крестителя» (см. рис. 11), который ныне хранится в Капитолийских музеях. Герой этого полотна напоминает своего предшественника – Купидона: та же развязная, бесстыдная поза, прямая отсылка к росписям Сикстинской капеллы. Микеланджело – поистине грандиозная фигура, обращаться к его наследию – довольно рискованное предприятие. Караваджо это понимает, а потому ловко избегает сопоставлений с самыми известными образами Буонаротти, обращаясь к тем уголкам его творчества, которые пока еще не были освоены другими коллегами: в данном случае он берет за образец для своего Иоанна Крестителя одного из наименее заметных персонажей, украшающих своды Сикстинской капеллы – обнаженного молодого человека, расположенного слева от Эритрейской Сибиллы (см. рис. ниже). Герой Микеланджело изображен вполоборота, как будто случайно заметил наблюдающего за ним зрителя: поворот головы словно выражает его растерянность. На картине Караваджо Иоанн Креститель как будто только что проснулся, он приподнимается, опираясь на скалу, готовясь заключить в объятия барашка, выбегающего к нему из леса.
Обнаженная мужская фигура. Микеланджело Буонаротти. Фрагмент свода Сикстинской капеллы, Ватикан
Этот персонаж также стал предметом полемики: эксперты возмущались, почему это святой представлен у Меризи без нимба? Или, может, это вовсе не Иоанн Креститель? Ему не хватает привычного атрибута – креста из тростников, который неизменно сопровождает этот образ на других картинах Караваджо. Почему вместо молодого ягненка взрослый баран? И еще многие другие вопросы, которые, видимо, так и останутся без ответа.
Из-за подобного рода странностей спустя тридцать лет при инвентаризации собрания Маттеи образ на картине будет отождествлен с «Пастухом Фризо» – сыном Атаманта, спасенным агнцем при помощи Золотого руна, или же с «Коридоном», героем одной из идиллий Феокрита, молодым пастухом, влюбленным в Алексиса. Это все второстепенные мифологические персонажи, известные лишь в кругу образованных и утонченных знатных кавалеров; сюжеты с их участием крайне редко встречаются на полотнах, такого рода идентификация – скорее, попытки критиков объяснить несоответствия и противоречия образа, созданного Караваджо. В более позднюю эпоху кто-то даже выдвинул гипотезу, что перед нами – Исаак, обнимающий агнца, который будет принесен в жертву вместо него. Тем не менее первоначальные документы ясно говорят о том, что на картине изображен именно Иоанн Креститель; произведение создано по заказу Асдрубале Маттеи и посвящено его сыну, для которого Иоанн был святым покровителем. Все прочие сенсационные гипотезы только отдаляют нас от истины. Меризи показал святого с чувственной, провокационной стороны; Иоанн Креститель – еще один персонаж на грани земного и небесного. Художник рискует прослыть еретиком, но для него важно освободить образ святого от лишнего пафоса и показать его человеческое, обезоруживающее начало.
Глава 5
Судьбоносное предложение
Когда кардинал дель Монте сообщил Караваджо радостную новость, тот отреагировал с трепетом и восторгом: наконец-то ему представилась возможность принять участие в выполнении государственного заказа – украсить Капеллу Контарелли (см. рис. 12) в церкви Сан-Луиджи-деи-Франчези. Место это хорошо знакомо Меризи, оно находится в двух шагах от дворца кардинала, в том же районе, что и мастерские, где художник работал в последние годы. Здесь живут его близкие друзья, здесь же по соседству располагаются витрины лавки Костантино Спада.
Это родной район Караваджо, однако художник не ощущает себя уверенным, оказавшись перед столь непростой задачей: ранее он создавал полотна небольших размеров, работал над ними в собственной студии, где чувствовал себя вольготно и не обременял себя заказами, требующими срочного выполнения. На картинах Меризи до этого момента фигурируют не более четырех персонажей, и, как правило, лишь двое из них находятся в ситуации диалога. На этот раз такого ограниченного числа будет явно недостаточно: план декорирования капеллы предполагает масштабную, многофигурную композицию, где у каждого своя роль, особая мимика. Задача усложняется также необходимостью соблюдать жесткие правила, установленные Тридентским собором в отношении религиозного искусства, так называемый decorum, который ограничивает творческое начало художника и регламентирует набор образов и сюжетов, которые так или иначе должны отсылать к традиции, созданной художниками Ренессанса. Гений Караваджо сопротивляется любым стилям и формам, навязываемым извне, особенно трудно для него отказаться от живописи с натуры, от использования людей с улицы в качестве моделей и, конечно, от присутствия эксцентричных деталей, к которым так привыкли поклонники его творчества. То есть возложенная на него задача кажется практически невыполнимой. Тем не менее художник не может позволить себе отказаться: такой случай предоставляется только раз в жизни. Сама судьба дарует ему этот сложный проект, который должен удовлетворить одновременно ожидания прелатов, критиков и простолюдинов, сделать это возможно было лишь путем умелого и оригинального сочетания священной истории и повседневности.
Если до этого момента Меризи руководствовался исключительно своим креативным началом и пожеланиями заказчиков, которые гармонировали с его собственным творческим видением, то теперь ему пришлось столкнуться с куда более коварной задачей, невыполнение которой чревато безапелляционным осуждением и может обернуться провалом в еще не начавшейся карьере.
Капелла посвящена апостолу Матфею, святому покровителю кардинала Контарелли. Прелат заказал три изображения: призвание, вдохновение и мученичество св. Матфея. Эти три эпизода описаны в Евангелии и в биографиях святого, они уже ранее использовались для декорирования других церквей Рима. Впервые Караваджо приходится работать с оглядкой на своих коллег, которым удалось с успехом удовлетворить требования заказчиков. Эти художники работали с соблюдением канонов эпохи: они выбирали архитектурные решения, вдохновляясь примером Рафаэля, заимствовали цветовую палитру у Микеланджело, а мимику своих персонажей – у Леонардо. Яркие тому примеры – росписи Санта-Мария-ин-Арачели, работа Джироламо Муциано, или фрески братьев Дзуккари в Палаццо Гаэтани. Караваджо чувствует в себе желание зайти дальше в своих художественных поисках: заказчики видят в нем не просто создателя идеальных, академичных шедевров, а в первую очередь – оригинального, самобытного художника; для него недостаточно просто повторить манеру Тициана или воспроизвести стиль Микеланджело.
Молодому Караваджо не терпится приступить к работе. К 1599 году Меризи уже встал на путь стремительной и блестящей карьеры: еще недавно он был всего лишь подмастерьем, теперь же его ставили в один ряд с именитыми живописцами.
Художник получает этот заказ волею случая. Строительство велось уже тридцать лет, когда в 1565 году кардинал Матьё Куантрель (настоящее имя прелата Контарелли, француз по происхождению) приобрел алтарь и поручил его оформление Джироламо Муциано, уроженцу Брешии, известному продолжателю традиции Микеланджело. Работа должна была быть выполнена в трехлетний срок, однако к 1587 году, когда умирает кардинал, художник даже не приступил к росписи – за более чем двадцать лет он не предоставил даже предварительных эскизов. Эстафета переходит к наследникам Контарелли, и в 1591 году они поручают Кавалеру д’Арпино завершить проект в ближайшие два года. Однако и эта вторая попытка оказалась неудачной: знаменитый художник провел в Сан-Луиджи-деи-Франчези всего несколько месяцев, расписал своды и затем работа опять встала. В 1599 году, в преддверии Юбилея, французские прелаты столкнулись с тем, что капелла еще далека от завершения. Тогда они решают обратиться к Фабрике св. Петра – министерству, контролирующему проведения работ в ватиканской базилике, в надежде, что Папская курия возьмет ситуацию под контроль и поможет найти подходящее, и главное, быстрое решение.
