Едва я произнес последние слова, как к бедняге, похоже, снова вернулся дар речи. Он оборвал меня так высокомерно, как будто был герцогом, а не торговцем канцтоварами.

– Попробуйте оправдать свою грязную клевету в адрес моей жены как-нибудь иначе, – сказал мне он. – Я только что оплатил счет от ее модистки за прошлый год.

– Прошу прощения, сэр, – произнес я, – но это ничего не доказывает. Мне из собственного профессионального опыта известно, что модистки имеют одну мошенническую привычку. Замужняя дама при желании может иметь два счета для оплаты услуг своей портнихи. Один счет видит и погашает ее супруг, а второй является сугубо частным, и в него вносятся всевозможные излишества, тайно оплачиваемые женой в рассрочку. По нашему опыту, деньги для подобных взносов в основном изымаются из сумм, выделяемых на ведение домашнего хозяйства. Я подозреваю, что в вашем случае оплата тайного счета была просрочена и миссис Йатмен пригрозили судебным разбирательством. Зная о ваших затруднительных обстоятельствах, миссис Йатмен почувствовала себя загнанной в угол. В итоге она оплатила свой частный счет деньгами из вашей коробки.

– Я ни за что в это не поверю, – снова сказал он. – Каждое произнесенное вами слово – это возмутительное оскорбление в мой адрес и в адрес моей супруги.

– Если вы настоящий мужчина, – проговорил я, оборвав его на полуслове, чтобы сэкономить время, – то вы сейчас возьмете оплаченный счет, о котором вы только что говорили, и немедленно пройдете со мной в салон портнихи, у которой обшивается миссис Йатмен.

При этих словах он побагровел, взял счет и надел шляпу. Я извлек из своего блокнота список номеров утраченных банкнот, и мы тотчас вместе покинули дом.

Когда мы прибыли к дому портнихи (обитающей, как я и ожидал, в одном из дорогих особняков Вест-Энда), я попросил о частной встрече по очень важному вопросу с его хозяйкой. Я уже не впервые обращался к этой даме по одному и тому же деликатному вопросу. Едва увидев меня, она послала за своим супругом. Я объяснил, кто такой мистер Йатмен и чего он хочет.

– Это сугубо частный визит? – спросил муж.

Я кивнул.

– И строго конфиденциальный? – добавила жена.

Я снова кивнул.

– Дорогая, ты не возражаешь, если сержант взглянет на твои бухгалтерские книги? – сказал ее муж.

– Нисколько, любовь моя, если ты это одобряешь, – произнесла жена.

Все это время мистер Йатмен был изумленным и несчастным зрителем нашего обмена любезностями, чувствуя себя явно не в своей тарелке. Когда принесли книги, оказалось достаточно лишь взглянуть на страницы, на которых фигурировало имя миссис Йатмен, чтобы убедиться в истинности каждого произнесенного мной слова.

В одной книге находился счет мужа, оплаченный мистером Йатменом, а во второй обнаружился второй счет, также погашенный, причем на следующий день после утраты коробки с деньгами. Упомянутый частный счет составлял сумму в сто семьдесят пять фунтов и несколько шиллингов, накопившуюся за три последних года. По нему не было выплачено ни единого взноса. Под последней суммой значилось: «Уведомлена в третий раз. 23 июня». Я указал на эту запись и спросил у портнихи, имеется ли в виду минувший июнь. Да, это означало «минувший июнь», и, к своему великому сожалению, она была вынуждена признать, что уведомление сопровождалось угрозой судебного разбирательства.

– Я думал, что вы предоставляете хорошим клиенткам кредит более чем на три года, – заметил я.

Портниха посмотрела на мистера Йатмена и прошептала:

– Только не тогда, когда у супруга дамы возникают финансовые затруднения.

С этими словами она указала на счет. Расходы миссис Йатмен после того, как обстоятельства мистера Йатмена изменились, остались такими же несуразно высокими, как и в предшествующий период. Если эта леди на чем-то и экономила, то уж точно не на своей одежде.

Порядка ради оставалось лишь взглянуть на кассовую книгу. Деньги были уплачены в банкнотах, достоинство и номера которых в точности совпадали с купюрами в принесенном мной списке.

После этого я счел за лучшее немедленно увести оттуда мистера Йатмена. Он пребывал в столь жалком состоянии, что я вызвал кэб и отвез его домой. Вначале он плакал и неистовствовал, как ребенок, но я сумел быстро его успокоить. Должен добавить, что, к его чести, когда кэб остановился у двери его дома, он принес мне свои глубочайшие извинения. В ответ я попытался дать ему несколько советов относительно того, как уладить ситуацию с женой. Он, казалось, меня не слышал и начал подниматься по лестнице, бормоча что-то о разводе. Я сомневаюсь, что миссис Йатмен найдет изящный выход из столь щекотливой ситуации. Скорее всего, она устроит ему истерику и, напугав беднягу до полусмерти, вынудит ее простить. Но это уже не наше дело. Что касается нас, дело можно считать закрытым, а вместе с ним подошел к концу и настоящий отчет.

Остаюсь в Вашем полном распоряжении

P.S. Я должен добавить, что, покидая Рутерфорд-стрит, я встретил мистера Мэтью Шарпина, вернувшегося за своими вещами.

– Подумать только! – заявил он, с воодушевлением потирая руки. – Я побывал в благородном особняке, и, едва я заикнулся, с чем пожаловал, как меня вышвырнули на улицу. Нападение на меня было совершено в присутствии двух свидетелей, и это сулит мне не меньше сотни фунтов.

– Я чрезвычайно за вас рад, – ответил я.

– Благодарю, – произнес он. – Когда я смогу отплатить вам той же монетой в связи с обнаружением вора?

– Когда вам заблагорассудится, – ответил я, – поскольку вор уже обнаружен.

– Так я и знал, – заявил он. – Я проделал всю работу, а вы явились и присвоили себе все заслуги. Это, разумеется, мистер Джей.

– Нет, – ответил я.

– Кто же тогда? – поинтересовался он.

– Спросите у миссис Йатмен, – посоветовал ему я. – Ей не терпится вам об этом рассказать.

– Прекрасно! Я предпочту узнать это от очаровательной женщины, а не от вас, – обрадовался он и поспешил войти в дом.

Как Вам это нравится, инспектор Тикстоун? Хотели бы Вы оказаться на месте мистера Шарпина? Я, смею Вас уверить, этого точно не хотел бы.

ОТ СТАРШЕГО ИНСПЕКТОРА ТИКСТОУНА МИСТЕРУ МЭТЬЮ ШАРПИНУ

12 июля

Сэр!

Сержант Балмер уже сообщил Вам о том, что Вас отстранили от службы до дальнейших распоряжений. Теперь меня уполномочили добавить к этому, что сыскная полиция в Ваших услугах однозначно не нуждается. Можете расценить настоящее письмо как официальное уведомление о Вашем увольнении со службы.

В частном порядке я могу добавить, что Вас уволили вовсе не потому, что Вы плохой человек. Просто Вы недостаточно проницательны для работы в нашем ведомстве. Если бы нам пришлось привлекать к работе нового человека, мы остановили бы свой выбор на миссис Йатмен.

Ваш покорный слуга

ПРИМЕЧАНИЕ К ПРЕДШЕСТВУЮЩЕЙ ПЕРЕПИСКЕ, ДОБАВЛЕННОЕ МИСТЕРОМ ТИКСТОУНОМ

Инспектору не полагается прилагать сколько-нибудь значимые объяснения к служебной переписке. Однако выяснилось, что мистер Мэтью Шарпин покинул дом на Рутерфорд-стрит спустя пять минут после его беседы с сержантом Балмером. Его лицо было перекошено от ужаса и изумления, а на левой щеке красовалось ярко-красное пятно, которое больше всего напоминало результат того, что в народе принято называть ударом в ухо. Приказчик из магазина канцелярских принадлежностей на Рутерфорд-стрит услышал, как он употребил шокирующе грубое выражение применительно к миссис Йатмен, после чего скрылся за углом улицы, продолжая мстительно сжимать кулаки. Считается, что он покинул Лондон с намерением предложить свои ценные услуги провинциальной полиции.