Относительно самой спальни: необходимо отметить ее положение в самом доме, а также способы попасть в нее в любое время ночи.

Упомянутое помещение представляет собой самую дальнюю комнату на втором этаже. Ввиду преследующего миссис Йатмен страха перед пожаром и ее опасений заживо сгореть в своей комнате в случае подобного несчастья, ее супруг не имел обыкновения запирать дверь спальни. По собственному признанию супругов, как муж, так и жена спят очень крепко. А значит, ограбить ночью спальню злонамеренному человеку не составило бы ни малейшего труда. Чтобы в нее войти, достаточно повернуть дверную ручку, а чтобы не разбудить спящих в ней людей, хватило бы самой обычной осторожности. Это чрезвычайно важный факт. Он свидетельствует в пользу гипотезы о том, что деньги были украдены одним из жильцов дома, поскольку демонстрирует вероятность того, что подобное ограбление было вполне по силам даже людям, не обладающим бдительностью и навыками опытного вора.

Таковы обстоятельства дела в том виде, в каком они были изложены сержанту Балмеру, когда он прибыл на вызов и начал расследование с целью обнаружить злоумышленника и по возможности вернуть утраченные банкноты. Тщательно изучив все имеющиеся в его распоряжении данные, он не обнаружил ни одной улики, которая бросала бы тень на людей, естественным образом оказавшихся под подозрением. На сообщение о краже они отреагировали так, как это сделали бы совершенно невинные люди. С самого начала сержант Балмер понял, что это дело нуждается в частном расследовании и тайном наблюдении. Он начал с того, что порекомендовал мистеру и миссис Йатмен заявить об их полной уверенности в невиновности людей, живущих под их крышей, а сам принялся изучать все перемещения и привычки служанки, стремясь выведать ее тайны и установить, с кем она водит дружбу.

Трех дней и трех ночей усилий с его стороны и со стороны других людей, достаточно компетентных, чтобы оказать помощь его расследованию, хватило, чтобы убедиться: нет ни малейших оснований подозревать эту девушку в совершении данного преступления.

Затем он применил те же методы к изучению личности приказчика. Изучать личность этого человека так, чтобы он ничего не заподозрил, оказалось гораздо сложнее. Но в итоге все трудности и сомнения оказались вознаграждены относительным успехом. И хотя насчет приказчика полной уверенности в его непричастности к краже, как в случае со служанкой, нет, все же многие аргументы говорят в пользу того, что коробку с деньгами он тоже не брал.

Естественным следствием всех вышеописанных усилий стало то, что круг подозреваемых сузился до постояльца, мистера Джея.

Когда я вручил Ваше рекомендательное письмо сержанту Балмеру, он уже навел определенные справки об этом молодом человеке, и итог оказался далеко не благоприятным. Он ведет в высшей степени беспорядочный образ жизни. Посещает питейные заведения и, похоже, водит дружбу со многими отъявленными мерзавцами. Он влез в долги у всех лавочников, услугами которых пользуется. Не заплатил мистеру Йатмену за квартиру за последний месяц. Вчера вечером вернулся домой навеселе. На прошлой неделе он был замечен в обществе боксера-профессионала. Одним словом, хотя мистер Джей представляется журналистом – на основании своих второсортных статей в газетах, – это молодой человек с дурным вкусом, вульгарными манерами и дурными привычками. До сих пор не удалось обнаружить ничего, что хоть как-то свидетельствовало бы в его пользу.

Выше я изложил то, что узнал от сержанта Балмера, – всё, до мельчайших деталей. Рискну предположить, что Вы не заметите в моем повествовании ни одного пробела, и я думаю, что, несмотря на свое предвзятое мнение обо мне, Вы будете вынуждены признать, что еще никогда на Ваш стол не ложилось более четкое изложение фактов. Далее я должен сообщить Вам, что намереваюсь предпринять теперь, когда дело оказалось целиком и полностью поручено мне.

В мою задачу входит, во-первых, принять расследование на той стадии, на которой его оставил сержант Балмер. У меня нет оснований не верить его утверждению, что на служанку и приказчика силы и время можно не тратить. Таким образом, эти люди отныне считаются вне подозрений. Остается вопрос вины или невиновности мистера Джея. Прежде чем счесть деньги утраченными безвозвратно, мы должны попытаться убедиться в том, что ему об их судьбе ничего не известно.

Таков мой выработанный и получивший полное одобрение мистера и миссис Йатмен план, нацеленный на то, чтобы выяснить, действительно ли именно мистер Джей похитил коробку с деньгами.

Сегодня я намереваюсь явиться в дом под видом молодого человека, подыскивающего себе жилье. Мне покажут комнату на третьем этаже в задней части дома, куда я и вселюсь вечером в качестве жителя глубинки, приехавшего в Лондон с целью найти работу в приличной лавке или конторе.

Тем самым я займу комнату, примыкающую к жилищу мистера Джея. От нее меня будет отделять лишь дощатая перегородка, покрытая тонким слоем штукатурки. Просверлив в ней небольшое отверстие, я смогу видеть все, что будет делать у себя мистер Джей, и слышать каждое слово беседы, случись кому-нибудь из друзей его навестить. Когда бы он ни пришел, я буду занимать свой наблюдательный пост, когда бы он ни покинул дом, я буду следовать за ним. Если ему хоть что-то известно об исчезнувших банкнотах, принятые мной меры, вне всякого сомнения, позволят это установить.

Я не могу знать, что Вы думаете о моем плане наблюдения. Лично мне представляется, что он объединяет такие бесценные достоинства, как дерзость и простота. Эта убежденность позволяет мне завершить настоящий отчет с полной уверенностью в конечном успехе.

Остаюсь вашим покорным слугой

ТОТ ЖЕ – ТОМУ ЖЕ

7 июля

Сэр!

Поскольку Вы не почтили ответом мое предыдущее послание, я рискну предположить, что, несмотря на Ваше предвзятое мнение обо мне, моя корреспонденция произвела на Вас благоприятное впечатление, на что я и позволил себе надеяться. Воодушевленный и сверх всякой меры ободренный Вашей благосклонностью, на которую указывает Ваше красноречивое молчание, я приступаю к отчету о том, как мне удалось продвинуть расследование за последние двадцать четыре часа.

Я вполне удобно обосновался в комнате по соседству с жилищем мистера Джея. Спешу поделиться радостью, вызванной тем, что в моем распоряжении оказались две дырки в перегородке вместо одной. Присущее мне чувство юмора подтолкнуло меня к шутливой, но вполне простительной выходке – присвоить каждому из этих отверстий соответствующее название. Одну я назвал подзорной трубой, а вторую слуховой трубкой. Название первой говорит само за себя, а название второй объясняется небольшой оловянной трубкой, вставленной в отверстие и повернутой таким образом, что ее конец почти касается моего уха, когда я занимаю свою наблюдательный пост. В итоге, когда я смотрю на мистера Джея в подзорную трубу, я могу слышать любое произнесенное в его комнате слово посредством слуховой трубки.

С присущей мне с детства прямотой я должен сразу же признать, что оригинальную идею дополнить подзорную трубу слуховой трубкой мне подала миссис Йатмен. Эта умнейшая и культурнейшая из женщин, обладающая простыми, но в то же время утонченными манерами, с восторгом восприняла все мои планы и демонстрирует необычайную изобретательность в их осуществлении. Мистер Йатмен настолько угнетен своей потерей, что не в силах оказать мне какую-либо помощь. Миссис Йатмен, вне всякого сомнения, очень привязана к своему супругу, а поскольку его печальное умонастроение тревожит ее куда больше утраты денег, то прежде всего ею движет стремление вывести его из уныния, в которое он погрузился после кражи.

– Деньги, мистер Шарпин, – сказала она мне вчера вечером, глядя на меня полными слез глазами, – деньги можно вернуть строжайшей экономией и пристальным вниманием к ведению дел. Но ради спокойствия супруга мне очень хотелось бы найти вора. Я, конечно, могу ошибаться, но едва вы вошли в дом, как меня охватила уверенность в успехе. Уж поверьте, если и возможно установить личность ограбившего нас мерзавца, то именно вы будете тем, кто это сделает.