«Боевой пёс! Он назвал меня боевым псом! Ха!» – прилетело сообщение от Уния.

Мой первый перемещённый всё лучше и лучше пользовался ментальной речью. В режиме отправки отдельных слов он уже поднаторел, а вот с цельными фразами или даже несколькими сразу, пока ещё был не настолько хорош. Хотя уже научился эмоционально окрашивать свои сообщения.

Ответить ему я не успел. Через несколько секунд после того, как за гостем закрылась входная дверь, в комнату вошла Ринко. На лице у девушки застыло выражение глубокой задумчивости. На меня она бросила плохо читаемый взгляд, молча уселась на край дивана.

– Подслушивала? – сделал я вывод.

«Подслушивала». – подтвердил Уний, обладавший более совершенными, чем у меня, органами слуха. И благодаря этому способный даже показать места, откуда кицунэ шпионила за мной и визитёром.

– Подслушивала, – не стала скрывать очевидного и лиса. – Только ничего не поняла. И это меня страшно напрягает, Ром-ром. На каком языке вы говорили с этим господином? Я неплохо знаю с десяток, а ещё два десятка могу сносно понимать. Но этот… Вроде бы что-то из Восточной Европы, но слова перекручены так, что я ни одного не смогла понять. Что это за язык и откуда ты его знаешь?

Я знал, что так будет. Как только Иган Брен заявился в мой дом и навязал этот разговор, понимал это. И придумав с десяток разной степени правдоподобности вариантов ответов, остановился на одном.

– Не моя тайна, Рин-рин. Я не могу сказать.

– Ты не можешь сказать… – протянула лиса без выражения. – Сегодня утром школу захватили радикалы из Польши. Вечером к нам в дом приходит человек, говорящий на каком-то чудном наречии, а ты ему на том же языке отвечаешь. И при этом заявляешь мне, что это не твоя тайна.

– Да.

– Просто: «да»? И всё? Больше ничего не скажешь? Я тебя как бы охраняю, если помнишь. Отвечаю за твою жизнь перед твоим дедом. Мне нужно знать всё, Роман. Даже тайны, которые не твои. Не потому, что мне так уж любопытно – хотя меня просто разрывает от любопытства! А только лишь для того, чтобы хорошо сделать свою работу и не краснеть потом перед человеком, которому я обязана жизнью!

«Скажи ей правду. Она на нашей стороне». – сказал Уний.

«Дурак, что ли? Думай, что говоришь! Сказать кицунэ, что я вовсе не внук её спасителя, которого тот послал защищать? А человек из другого мира, занявший его умирающее тело?” – беззлобно бросил я ему.

«Прости…»

Во время этого внутреннего диалога я посмотрел на Ринко, развёл руками и виновато улыбнулся.

– Роман, ты не понимаешь, насколько всё серьёзно? – не приняла такого ответа лиса. – Мало того, что ханьцы за тобой охотятся, так ещё и непонятные люди в гости приходят! С непонятными намерениями!

– Этот человек связан с моей клиникой! Он не представляет угрозы…

– Давай я буду это решать, а! Кто и какую угрозу представляет! – по мере развития разговора, девушка понемногу повышала голос. И сейчас уже отчитывала меня, как жена – своего мужа. После того как узнала, что зарплату за месяц он пропил в кабаке с друзьями. – А ты будешь сидеть тихонечко и пытаться остаться живым!

– Ринко, – я шагнул к лисе, положил обе руки ей на плечи. – Я правда не могу этого сказать. От этого зависит не только моя репутация, но и жизнь людей. Но могу дать тебе слово, что человек, который сегодня приходил, нам не угроза.

– Мне так не показалось! – тон телохранительница сбавила, но и вырываться не спешила. Лишь требовательно смотрела мне в глаза. – Ты что, денег у него занял? Много?

Разум человека всегда идёт по принципу простейших объяснений – это мне ещё в родном мире преподаватели вдалбливали. Нужно лишь дать правдоподобное направление, и он сам выстроит все несуразности в стройную и непротиворечивую модель. Как говаривал один из наставников: «Мозг является инструментом упрощения сверхсложной реальности. Не мешайте ему это делать».

В данном случае сработало моё упоминание целительского центра, который я планировал в скором времени открыть. Ринко про него услышала, после чего самостоятельно выстроила всю ассоциативную цепочку. И пришла к казавшимся ей логичным объяснению: незнакомец был кредитором.

– Я сам с этим справлюсь, – тут важно было поддержать её вывод, не подтверждая его прямо. – Тебе не нужно вмешиваться. Но если мы друзья, то не спрашивай меня. Я ведь ничего, по сути, о тебе не зная, доверяю тебе. Оборотню, которая пришла с письмом от моего деда, про которого я тоже, оказывается, ничего не знал. Когда-нибудь я смогу тебе всё рассказать. Но не сейчас.

Мы так с минуту простояли, глядя друг другу в глаза. Будто дети, играющие в гляделки – кто первым моргнёт. Первой отвела взгляд лиса. Сделанный ею вывод закрепился в качестве объяснения.

– Брюсы и их тайны! – буркнула она раздражённо, явно вспомнив что-то про моего деда. – Когда я уже поумнею?..

– Свои скелеты в шкафах есть у всех людей. – пожал я плечами. – Обещаю, когда можно будет рассказать, я…

– Поняла уже, не тупая! – фыркнула девушка. – Расскажешь, как только, так сразу. Мне вот только интересно, когда ты успел обзавестись своими скелетами в шестнадцать лет?

Пришлось повторить тот же жест с плечами. Я чувствовал себя виноватым в том, что не могу быть откровенным с той, кто пару раз спас мне жизнь. И при этом абсолютно уверенным, что открываться нельзя.

Как бы хорошо ко мне ни относилась лиса, узнав о моей истинной природе, она вряд ли станет молчать. Однозначно расскажет деду. А что предпримет тот, я даже предположить не могу. Точнее, могу – ничего хорошего.

А так – ну да, странное поведение. Незнакомый долгоживущему полиглоту язык. Загадочный незнакомец. Всё это можно истолковать совершенно разными способами. Но ни один не укажет на пришельца из другого мира. В рамках логики этого мира, и моих обмолвок о клинике, лиса скорее поверит в то, что глупый мальчишка занял крупную сумму у людей, с которыми лучше не связываться.

Эх, начистить бы рожу этому неблинцу! У нас, видите ли, проблемы, и поэтому давайте поставим под угрозу легенду Кочевника из Ленова, который может нам помочь! Заявимся к нему в дом, и при свидетелях поставим условия! Урод, блин!

– Я хотел ещё кое-что обсудить, – давая понять, что обсуждаемая тема, чтобы она по этому поводу не думала, закрыта, обратился я к лисе. – По поводу произошедшего школе.

– Использование стихийного заклинания из магии земли для построения внешних каналов? – задумчиво отозвалась она.

– Да.

– Не думала, что такое возможно, Ром-ром.

Ром-ром – это хороший знак. Когда злится, девушка называет меня полным именем.

– Оно как будто само получилось. Я соединил этими каналами свои меридианы и того поляка и… – тут я замялся, не зная, какое слово будет правильно использовать.

– Выпил его. – подсказала кицунэ. – Сделал человека донором и полностью поглотил его ки.

– Вроде того.

То, как это звучало, мне не очень нравилось. Будто я какой-то вампир, пьющий кровь, чтобы жить. Неприятная ассоциация.

– Сама по себе техника поглощения ки давно известна моему племени. Мы используем её для лечения себя и других, а в тех случаях, когда находимся в опасности – как оружие. Никогда не слышала, чтобы для создания каналов использовалась стихийная магия, но это, вероятно, потому, что никому подобный поступок в голову прийти не мог. До тебя.

– После сегодняшнего дня я вижу в ней большой потенциал, – осторожно произнёс я.

– Зря, – безжалостно припечатала лиса. – Тебе просто повезло. Контроль у тебя паршивый. С той же вероятностью ты мог слить всю свою жизненную силу в тело врага. Скажи-ка, а ты был в этот момент ранен?

– Боевик крепко меня избил после того, как я грохнул его товарища.

– Вот и причина твоего везения.

– Не понимаю…

– Слышал про закон сообщающихся сосудов?