— Исправлю, — кивал я, делая пометки.

Лана с кровати иногда комментировала новости:

— О, смотрите, в столице опять открыли памятник какому-то древнему магу. Говорят, на открытии мэр так нахваливал его, что сам себе памятник заслужил.

— Серьёзно? — фыркала Мария, отвлекаясь от доклада. — И кто же этот маг?

— Какой-то Вейсман, — Лана пожала плечами. — Пишут, что он приручил дракона. Но я думаю, это просто пиар.

— Вейсман был реальным магом, — встряла Катя, не отрываясь от бумаг. — Он действительно приручил дракона, только не в одиночку, а с помощью целой команды. И дракон был старый и больной, так что это не такой уж подвиг.

Мы засмеялись. Катя в своей стихии — даже новости комментирует с научной точки зрения.

Так и пролетел остаток дня. Я работал над докладом, периодически целуя Марию, Катя правила ошибки, Лана читала новости. Иногда мы менялись местами: Мария шла на кухню за новой порцией чая, Катя вставала размяться, Лана подходила к столу и заглядывала в наши записи, отпуская едкие комментарии.

— У тебя тут стиль хромает, — заметила она, ткнув в мой текст. — Слишком сухо. Добавь пару эмоциональных предложений, чтобы профессор не уснул.

— Ты права, — кивнул я, делая пометку.

Ближе к вечеру мы закончили. Катя собрала свои листы, Мария закрыла тетради, Лана отложила коммуникатор. Мы попрощались, разошлись по комнатам.

Я лёг в кровать, глядя в потолок, и думал о том, как странно прошёл этот выходной. Секс, доклады, чай, поцелуи, новости — всё смешалось в какой-то коктейль, который оказался на удивление вкусным.

Впереди была ещё неделя. Последняя перед каникулами. А потом — свобода. Целые каникулы. Я ждал их с нетерпением, но одна мысль не давала покоя: Евлена. Она явно хотела поговорить, и это напрягало.

— Ладно, — прошептал я в темноту. — Разберусь.

Я закрыл глаза и провалился в сон, уставший, но довольный.

22 декабря

Я открыл глаза и понял две вещи. Первая — за окном уже не просто светло, а солнечно до неприличия. Вторая — я проспал. Глобально. Катастрофически. Настолько, что, кажется, даже горгульи на крышах академии уже позавтракали и приступили к своим горгульим делам.

— Твою мать! — заорал я так, что, наверное, разбудил половину этажа.

Вскакивая с кровати, я запнулся о собственные штаны, валявшиеся со вчерашнего дня, и чуть не рухнул обратно, чудом удержав равновесие, вцепившись в спинку кровати. Сердце колотилось где-то в горле, а в голове пульсировала только одна мысль: «Я опоздал! Я всё проспал! Меня отчислят!»

Громир, спавший на своей койке, дёрнулся во сне, свесил мощную ногу с кровати и издал звук, отдалённо напоминающий «м-м-м?». Глаза он так и не открыл.

Я заметался по комнате в поисках чистой рубашки. Зигги, как ни странно, уже не было — его кровать оказалась пуста и аккуратно заправлена. Ну конечно, этот зануда встаёт по будильнику, даже когда будильник не нужен.

— Где Зигги⁈ — заорал я, натягивая штаны и прыгая на одной ноге.

— М-м-м? — Громир приоткрыл один глаз. — Он ушёл полчаса назад. Говорил, что у него первый зачёт у профессора Вайса и если он опоздает, то Вайс его съест. — Помолчал секунду и добавил: — С паприкой.

— А у меня через двадцать минут зачёт по теории заклинаний! — Я пытался одновременно попасть во вторую штанину и нащупать рубашку. — У профессора Торрена! А он не прощает опозданий! Он однажды студента за пять секунд опоздания полгода на пересдачу гонял!

— Бывай, — философски заметил Громир и снова закрыл глаз.

Я схватил коммуникатор, чтобы посмотреть список зачётов на сегодня — где-то же я его записывал, кажется, вчера вечером, но голова после тяжёлого дня соображала плохо. И тут же увидел сообщение от Кати. Непрочитанное, но как будто специально дожидавшееся моего пробуждения.

Катя: 'Проснулся? Я так и думала. Твой маршрут на сегодня:

9:00 — Торрен, 203 аудитория. Теория заклинаний (автомат, если ответишь на три вопроса. Торрен в хорошем настроении, я узнавала) 10:30 — Вайс, 115. История магии (просто принести конспект, он поставит автомат, но любит поворчать. Не спорь с ним, просто кивай) 12:00 — Леди Мортон, 45. Практическая алхимия (там просто собеседование, она добрая, но не опаздывай) 13:30 — Обед (не забудь поесть! Я серьёзно, Роберт, у тебя будет тяжёлый день) 14:30 — Профессор Громвальд, спортзал. Физподготовка (нормативы, но ты сдашь, я в тебя верю) 16:00 — Магистр Элиан, 12 лаборатория. Артефакторика (самое сложное, он придирается. Держись там, если что — напиши, я что-нибудь придумаю) Держись. Если что — пиши, подскажу. У тебя всё получится ❤️»

Я выдохнул. Катя — гений. Просто гений. Как она умудряется всё это помнить, систематизировать и ещё находить время переживать за меня? Я набрал быстрое «Спасибо, ты моя спасительница» и рванул в ванную.

Вода была ледяной — кто-то из соседей израсходовал всю горячую. Но это даже хорошо, холод взбодрил лучше любого кофе. Я чистил зубы, одновременно пытаясь причесаться, и мысленно благодарил Катю за то, что она есть. И за то, что вчера вечером, когда я уже засыпал над конспектами, она заставила меня продиктовать ей расписание «на всякий случай».

«На всякий случай» оказалось самым правильным решением за последние дни.

Через пять минут, наспех умытый, с мокрыми волосами, в наспех застегнутой рубашке, я вылетел в коридор и побежал к 203 аудитории.

В голове крутилось: «Только бы успеть. Только бы Торрен не закрыл дверь. Только бы Катя не ошиблась насчёт его хорошего настроения». Ноги несли меня по пустым утренним коридорам академии, эхо моих шагов гулко отдавалось от стен, а сердце колотилось где-то в районе горла, грозясь выпрыгнуть наружу при очередном повороте.

За спиной оставались пустые аудитории, доски с нестёртыми формулами и тишина, которая бывает только ранним утром в учебных заведениях, когда большинство студентов ещё досматривают последние сны перед последним рывком.

* * *

Я влетел в аудиторию ровно в 8:59. Даже не влетел — ворвался, как ураган, врезавшись плечом в дверной косяк и едва не растянувшись на гладком каменном полу. Сердце колотилось где-то в районе горла, лёгкие горели огнём, а рубашка противно прилипла к спине — я, кажется, никогда в жизни так быстро не бегал.

Запыхавшийся, взлохмаченный, с мокрыми волосами, прилипшими ко лбу, я замер в дверях, пытаясь отдышаться. Пять пар глаз уставились на меня с выражением от «бедный идиот» до «слава богам, я не один такой». В аудитории пахло старыми фолиантами, магической пылью и лёгкой ноткой паники — видимо, утренняя сонливость ещё не отпустила студентов.

Профессор Торрен сидел за своим массивным столом, как каменное изваяние. Сухой, поджарый старик с вечно поджатыми губами и глазами, которые, казалось, видели насквозь не только студентов, но и сами стены академии. Он медленно поднял на меня взгляд поверх очков — так смотрят на таракана, который посмел выползти на белоснежную скатерть.

— Арканакс, — протянул он, и в его голосе послышалось что-то среднее между удивлением и лёгким раздражением. — Я уж думал, Вы решили проигнорировать зачёт. Или, может, у Вас появились более важные дела, чем сдача экзамена?

— Никак нет, профессор, — я выдохнул, пытаясь выровнять дыхание, и на ватных ногах доплёлся до первой парты. — Просто… технические накладки.

Я рухнул на стул и постарался принять вид если не прилежного студента, то хотя бы не полного идиота. Сердце всё ещё колотилось, но уже чуть спокойнее.

Торрен хмыкнул. Коротко, сухо. Но, кажется, не разозлился. Более того — в его взгляде мелькнуло что-то, чего я раньше не замечал. Что-то похожее на… уважение? Или, по крайней мере, отсутствие привычного презрения. После того моего ответа на экзамене по теории магических построений, который, по слухам, уже разобрали на цитаты старшекурсники, он, видимо, пересмотрел своё отношение к «никудышному студенту Арканаксу».