Я отряхнул ладонь, с которой всё ещё сыпались розовые искры, и сердито уставился на него:
— Охерел? Убить же мог.
20 сентября. 20:15
На площади воцарилась гробовая тишина, которую тут же сменил оглушительный гул потрясения. Люди, ещё минуту назад готовившиеся к смерти, смотрели на меня с широко раскрытыми глазами, в которых смешались страх, надежда и суеверный ужас. Превращение стального меча в розовую пыль и рыцарь, отлетевший как пустая картонная коробка, — такого они точно не видели.
— Парень. Ты… — граф Фелес, забыв о своём положении приговорённого, смотрел на меня с немым вопросом.
Я повернулся к нему, всё ещё пытаясь сориентироваться.
— А что здесь происходит? — спросил я, чувствуя, как голова идёт кругом. — Какой год? Число?
— Эм… — граф, ошарашенный вопросом, на секунду замялся. — Двадцатое сентября… 2025 года от Основания Империи.
— ОДИННАДЦАТЬ ДНЕЙ⁈ — я ахнул, и моё лицо исказила гримаса чистой ярости. Я повернулся к еноту на своём плече. — ТЫ СЛЫШИШЬ⁈ ОДИННАДЦАТЬ ДНЕЙ!
Енот, ничуть не смутившись, только высунул язык и устроил свою мордочку в самое наглое и беззаботное выражение, которое ясно говорило: «Ну, бывает. С кем не случается?».
Тем временем рыцари опомнились. С дюжину клинков с лязгом обнажились, нацелившись на меня. Один из магов в их рядах, не дожидаясь приказа, вытянул руку. В его ладони заплясали ядовито-зелёные молнии, и сгусток смертоносной энергии начал формироваться, чтобы быть выпущенным в мою сторону.
Я даже не стал двигаться с места. Я просто перенёс взгляд с енота на его руку. В моих глазах на мгновение мелькнуло розовое зарево.
Кисть рыцаря-мага, в которой клубилась зелёная магия, не просто остановилась. Она взорвалась. Не громко, а с глухим, влажным хлюпом, разлетевшись на куски плоти и костей. Маг с оглушительным воплем схватился за окровавленный обрубок запястья и в ужасе съёжился, падая на колени.
— Убить! Убейте его! — прохрипел, поднимаясь рыцарь-капитан. Его лицо было искажено ненавистью и паникой. Он был готов затоптать меня числом, лишь бы стереть это немыслимое оскорбление и угрозу.
Я вздохнул, ощущая, как знакомая, колючая энергия наполняет меня. Это была уже не паника, а холодная решимость.
— Ну что ж, — сказал я тихо, больше для себя, глядя на наступающих солдат. — Значит, вот как мы будем учиться. Практическим применением.
После того диалога с сущностью тьмы я наивно полагал, что енот, хоть и полуживой, всё же перенесёт меня прямиком в мою комнату в академии. Но чёрт бы его побрал! Вместо этого мы начали скакать по измерениям, как пробка в бурном океане. Енотик был слаб, его концентрация хромала, и вместо точного прыжка нас швыряло из одной реальности в другую.
За это время мне пришлось несладко. Очень. Но, как это часто бывает, адские условия — лучший учитель. Я не просто научился… нет. Я овладел своей магией. Не просто спонтанными выбросами, а осознанным контролем. Я почувствовал, как эта розовая, вихревая энергия подчиняется моей воле. И помимо этого, я получил такой боевой опыт, что любая тренировка в академии показалась бы детской забавой. Существа в тех мирах были быстрыми, смертоносными и абсолютно безжалостными. Там не было места понтам или красивым позам — только выживание.
И сейчас, глядя на этих рыцарей с их медленными, ритуальными заклинаниями и громоздкими доспехами, я почувствовал лишь холодное презрение.
Когда они ринулись на меня, я не стал читать заклинаний. Я не принял эффектной стойки. Я просто исчез с места.
И появился среди них.
Я стал розовым вихрем. Мои движения были не стилем, не танцем, а чистой, отточенной в десятках боев не на жизнь, а на смерть, эффективностью. Каждый удар — точный, каждый блок — минимальный. Я не тратил силы на размашистые удары. Смещение корпуса — и клинок противника пролетал в сантиметре от шеи. Короткое, едва заметное движение рукой — и доспех на груди рыцаря не трескался, а… рассыпался на розовые кристаллики, обнажая уязвимое тело, по которому тут же следовал добивающий толчок.
Это выглядело как понты. Как невероятно стильное и дерзкое представление. Но на самом деле это была просто скорость. Скорость и абсолютное превосходство. Их заклинания были для меня как движения в замедленной съёмке. Пока маг пытался сконцентрировать энергию, я уже был рядом, и его рука, готовая испустить сгусток смерти, вдруг мягко опадала на землю, превращаясь в кучку розового песка.
Спустя три минуты… всё было кончено. Те, кто кричал «Убить!», лежали бездыханными или корчились от боли. Остальные, обезоруженные и в ужасе, отбросили мечи и щиты. Звон металла о булыжник прокатился по площади. Они подняли руки, их глаза, полные животного страха, были прикованы ко мне.
Я остановился, даже не запыхавшись. Розовый енот на моём плече торжествующе чирикнул. Я же лишь смерил взглядом поле «боя» и устало вздохнул. Не от усталости, а от осознания простой истины: иногда, чтобы научиться жить, нужно пройти через одиннадцать дней ада. И вернуться оттуда совсем другим человеком.
Тишину на площади сменил нарастающий гул, который быстро перерос в нечто невообразимое. Сначала робкие, а потом всё громче раздались крики восторга и слёзы облегчения. Люди, ещё недавно стоявшие на грани гибели, плакали, смеялись и протягивали ко мне руки.
— Спас нас! — кричал кто-то.
— Посланник светлых сил! Явился в час гибели!
Я замер, чувствуя, как горячая волна краски заливает мои щёки и шею. Я не ожидал такого. Сокрушать чудовищ в иных мирах — одно, а стать объектом всеобщего ликования — совсем другое. Я неуверенно поёрзал на месте, желая провалиться сквозь землю.
— Браво! — раздался твёрдый, звонкий голос. Это граф Фелес, освободившись от пут, первым начал аплодировать. Его хлопки, сначала одиночные, тут же подхватили другие аристократы, а за ними и весь народ. Грохот аплодисментов и ликующие крики оглушили меня.
Затем граф спустился с эшафота. Он подошёл ко мне, его осанка, несмотря на грязную и порванную одежду, оставалась безупречно гордой. Но затем он сделал нечто, от чего у меня отвисла челюсть. Он склонил голову и, не смущаясь, опустился передо мной на одно колено, опустив взгляд. Как по команде, все остальные аристократы, а следом и простой народ, повторяя этот жест, преклонили колени, склонив головы в немом поклоне.
— Барон фон Дарквуд, — голос графа прозвучал громко и ясно, разносясь над притихшей площадью. — Благодарю Вас. От своего имени, от имени всех, кого Вы спасли сегодня, и от всего города Келнгауэр. Вы явились подобно грозному ангелу и остановили резню.
Он поднял на меня взгляд, и в его глазах, помимо безмерной благодарности, читалось что-то ещё… личное.
— И я счастлив… нет, я безмерно рад, что Вы вернулись. Что Вы живы. Ибо моя дочь, — он сделал небольшую паузу, — … очень сильно переживала о Вас. Она была в отчаянии. И теперь я понимаю, почему. Только человек Вашей… невероятной силы и духа мог произвести такое впечатление на мою обычно столь независимую и холодную дочь.
Я стоял, абсолютно смущённый и совершенно не понимая, о какой дочери он говорит. В голове проносились обрывки воспоминаний: красивая старшекурсница, поцелуй в столовой, её ревность…
И тут в моей голове прозвучал ехидный, отчётливый голосок енота: «Это отец Жанны. Той самой, с которой у тебя были… эм… напряжённые отношения».
Мысленный взор пронзила чёткая, как удар молнии, картина. Её лицо. Её гнев. Её поцелуй. Её объятия в тёмном коридоре.
Ёбана… — пронеслось у меня в голове с такой силой, что, казалось, эхо должно было разнестись по всей площади. Я спас отца той самой Жанны, которая, судя по всему, из-за моего исчезновения чуть не сошла с ума. Осознание этого было пострашнее любой битвы с межпространственными тварями.
— Ну… я такой… — выдавил я, чувствуя, как горит всё лицо.
Что я несу, чёрт возьми? — пронеслось в голове.
