А я… я не мог позволить себе ничего. Моя «семья» не пришлёт ни гроша. И если наши с Жанной… что бы это ни было… дойдут до выходных, что тогда? Она предложила это «мутить». Пусть уж тогда и ухаживает, раз начала. Звучало забавно и немного унизительно, но иного выхода не было.

Пока мы ждали, Жанна сидела необычайно тихо и скованно, её взгляд блуждал где-то вдали. Она напоминала испуганного кролика, а не ту дерзкую старшекурсницу из вчерашнего вечера.

— Мне это, честно говоря, уже надоедает, — сказал я, не сводя с неё глаз.

Она встрепенулась и посмотрела на меня, недоумённо захлопав ресницами.

— Если ты жалеешь о своём вчерашнем горячем решении, — продолжил я, — так прямо и скажи. Позавтракаем по-быстрому и закончим этот фарс. Не знаю, как тебе, но я отношения представляю себе несколько иначе. Не в виде принудиловки. Если ты просто вспылила или…

— Я не вспылила, — вставила она быстро, но без прежней уверенности. — Просто… мне не привычно.

Звездит, — пронеслось у меня в голове. — Я не такой глупый, Жанна. Если бы я был первым парнем академии, ты бы уже вся стелилась и демонстрировала подругам, какая у нас большая любовь. Вас, девочек, читать — легче лёгкого. Робкая и скромная? Нет. Жанна — не такая. А учитывая, кем был её бывший… она явно ещё та оторва.

— Как скажешь, — пожал я плечами, делая вид, что соглашаюсь. — Я уступлю на день. Но холодные секретарши — не в моём вкусе. Мне нравилась вчерашняя ты. Как бы это ни звучало, но стервозность тебе к лицу.

Жанна фыркнула, сдерживая улыбку, которая всё же пробилась сквозь её напускную холодность. Уголки её губ поползли вверх.

В этот момент нам принесли завтрак. Мы принялись есть в тишине, но после моей последней фразы лёд тронулся. Атмосфера перестала быть такой леденящей. Жанна даже с лёгкой улыбкой позволила себе пару замечаний по поводу моего ужасного этикета и неправильного использования столовых приборов.

— Ты держишь вилку, как лопату, — заметила она, но уже без ехидства.

— А что? У нас в поместье драконов так вилками и едят, — парировал я. — Большими, железными. Ими же и сено вилами, и дракона кормишь. Универсальный инструмент.

Она снова тихо хмыкнула, качая головой. Я пошутил ещё пару раз, сравнив себя с огром на пиру у эльфов, и она пару раз сдержанно рассмеялась — не так громко и заразительно, как с подругами, но уже искренне. Она всё ещё сдерживалась, присматривалась, привыкала. Но первый, самый трудный шаг был сделан.

Мы доели. Жанну уже вовсю жестами подзывали её подруги, и она сделала движение, чтобы встать.

— Сиди, — сказал я чуть грубовато, и мой приказной тон явно застал её врасплох. Она замерла с широко раскрытыми глазами. Я подошёл к ней, протянул руку. — Я же джентльмен.

Жанна снова хмыкнула, но положила свою ладонь на мою. Когда она привставала, я отодвинул её стул и слегка поддержал за руку, а затем демонстративно, на виду у всей столовой, поднёс её кисть к губам и оставил на ней лёгкий, почти церемонный поцелуй. Пусть все эти стервы видят, что я не их зайчик, не пустая пешка. Да и манеры — это лишние баллы к статусу. Даже если с Жанной ничего не выйдет, репутация учтивого парня среди девушек лишней не будет. А среди пацанов я уже заработал очки и лютую зависть — я видел, как некоторые старшекурсники смотрели на меня с откровенным недовольством.

— Тогда я за тобой зайду к семи, — сказал я, отпуская её руку.

— Хорошо, — улыбнулась Жанна уже более открыто и направилась к «своему» столу.

— Си-си-си-си! — сразу же раздалось хором от её подруг, едва она к ним подошла. Их лица расплылись в ухмылках, они что-то оживлённо шептали, тыкая в мою сторону.

Ох. Весёлое начало, — пронеслось у меня в голове.

Я поднял глаза и увидел своих идиотов. Громир сиял улыбкой до ушей и одобрительно кивал, а Зигги, прячась за кружкой, показал мне скрытый жест «Виктории», мол, я справился на ура.

Я вздохнул, пожимая плечами, и направился к ним.

— Ну что, поели? Пошлите на первое занятие, а то опоздаем.

— Я скажу, когда мы пойдём на первое занятие, — раздался ледяной, отточенный голос.

Я медленно повернул голову. За соседним столиком, в одиночестве, сидела Катя Волкова. Она ничего не ела, лишь медленно потягивала какой-то зелёный сок через соломинку. И её взгляд… её взгляд буквально сверлил меня насквозь, полный такой немой, концентрированной ярости, что по спине пробежали мурашки.

В голове промелькнула забавная, абсурдная мысль: А не ревнует ли она? Но я тут же отбросил её. Высокомерная, идеальная, правильная Катя? Да ни за что. Но как она тогда нашла общий язык с такой, как Жанна? Надо будет спросить вечером у…

И тут меня осенило. Стоп… Она же вчера в душевой говорила, что я не в её вкусе. Они меня обсуждали? И когда Жанна такая: «А давайте встречаться!», Катя… Мысли неслись вихрем, пытаясь сложить пазл. Да неее… Неее… Она и правда?.. Неее… Это было слишком невероятно, чтобы быть правдой. Но её взгляд говорил об обратном.

Я плюхнулся на скамью рядом с Громиром и Зигги, с облегчением отрываясь от ледяного взгляда Кати.

— Ну и? — спросил я у них, сдерживая довольную ухмылку. — Как мы смотрелись? Впечатляюще?

Рыжий хмыкнул, отламывая кусок хлеба.

— Словно старшая сестра, которую заставили присматривать за несносным младшим братишкой, — съязвил он. — В целом, нормально. Но не считая одного момента…

— Чего? — насторожился я.

Зигги, не поднимая глаз от своей тарелки, тихо, но чётко вставил:

— Её бывший на тебя пялился. Всю вашу милую сцену с поцелуем руки наблюдал. Будем надеяться, что в нём не проснётся ревнивый бабуин с магией десятого круга.

Меня будто холодной водой окатили.

— А он… на каком курсе? — спросил я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— На пятом, — ответил Зигги, наконец посмотрев на меня. Его взгляд был серьёзным. — И…

— Говори уже всё! — буркнул я, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

— Ты же на следующей неделе идёшь на отборочные в «Огненные Лисы»? Так вот… он капитан сборной академии по «Горячему Яйцу». И он там будет. И, я почти не сомневаюсь, он захочет лично… проверить, какой ты «классный» игрок. Во всех смыслах.

Да не-е-е… — заныло у меня внутри. — Они же расстались уже давно. У него наверняка есть новая девушка. Не будет же он меня, первокурсника, третировать из-за того, что я гуляю с его бывшей? Парни же не такие… Не все… Он же не такой, правда?

Но по обеспокоенному виду Зигги и зловещему молчанию Громира было ясно — мои надежды скорее всего тщетны. Похоже, моя новая, такая весёлая жизнь в академии готовила мне не только романтические приключения, но и серьёзные испытания на прочность. И одно из них могло случиться на ближайших отборочных.

2 сентября. 12:15

Три часа занятий пролетели на удивление быстро. И то лишь по той простой причине, что большую их часть я благополучно проспал, уткнувшись лицом в прохладную деревянную столешницу. Мои ожидания насчёт суровых магических баталий и немедленного отбора талантов разбились о скучную реальность в лице пожилого преподавателя истории магии, чей голос был похож на равномерное гудение шмеля.

Всё сводилось к бесконечному «наша академия — лучшая, мы — элита, государство в нас вкладывается, а вы, детки, должны соответствовать». Сплошное «бла-бла-бла» про аристократическую кровь, долг перед империей и несокрушимые традиции. Я уже начал подумывать, что меня зачислили не в магическую академию, а на курсы почившей к тому времени пионерии для особо одарённых потомственных аристократов.

Обед, однако, прошёл куда оживлённее. Стоило мне появиться в дверях столовой, как по залу прокатился лёгкий, приглушённый гул. Казалось, все — от первокурсников до важных выпускников — только и делали, что перешёптывались и бросали в мою сторону взгляды, полные любопытства, зависти и откровенного злорадства.

В этот раз мы с Жанной сидели каждый за своим столом, соблюдая негласные правила курсовой иерархии. Но между нами возникла странная, почти магнитная связь. Словно чувствуя друг друга, мы раз за разом одновременно оборачивались, наши взгляды встречались где-то над головами других студентов, и на мгновение на её губах и на моих появлялась одна и та же быстрая, чуть смущённая улыбка. Это была наша маленькая тайна посреди всеобщего внимания, тихий заговор двоих против всего зала.