После того как король Яков I заключил в 1604 г. мир с Испанией, они закрыли англичанам доступ к Шельде и ставили всяческие препятствия торговым сношениям Англии с южно-нидерландскими портами. С 1606 г. голландцы также начали заниматься каперством против нейтральных судов, хотя этим они, по существу, лишь следовали примеру, который Англия дала еще в XVI в. Во всем этом голландцы проявили свою волю к морскому господству, поскольку от последнего зависели их торговые интересы. Эту волю они в не меньшей степени обнаруживали также в беспощадном обращении нидерландских рыбаков с их английскими и шотландскими конкурентами. И, наконец, терпение Якова I лопнуло, и прокламацией от 16 мая 1609 г. он запретил иностранцам рыболовство в территориальных водах и окружающих морях его трех королевств; иностранцам рыболовство могло быть разрешено лишь при условии уплаты специального сбора{1052}. В Нидерландах в этом мероприятии усмотрели нарушение «intercursus» 1495 г., который совершенно определенно объявлял свободу морского рыболовства. В связи с этим между сторонами начались переговоры, а в литературе обеих стран началось обсуждение вопроса, что привело к временному успокоению.
Но в 1616 г. недовольство Якова I Нидерландами получило новую пищу после того, как последние запретили ввоз крашеных сукон{1053}. Вообще все возрастившая с испанско-нидерландского перемирия 1609 г. конкуренция голландцев вызывала тревогу англичан. Вследствие всего этого король вновь подтвердил обязательную силу своей прокламации от 1609 г.: каждое рыболовное судно, которое встречалось в означенных английских водах, должно было уплачивать определенную денежную сумму или бочку сельдей и 12 бочек трески. С трудом удалось тогда предотвратить угрожавший разрыв. Английский флот уступал нидерландскому, но высокомерный тон Генеральных штатов сильно задел короля. При Карле I английский военный флот усилился; однако и тогда еще споры из-за рыболовства стояли на заднем плане по сравнению с проблемами международной политики и английскими внутренними раздорами[341].
В середине 30-х годов XVII в. многочисленные нарушения английских территориальных вод нидерландскими военными кораблями, которые Часто преследовали суда своих противников вплоть до английских берегов и тем подрывали английские притязания на морское господство, возбудили у честолюбивого Карла I желание положить этому конец. По его инициативе в 1635 г. была опубликована вышеупомянутая книга Селдена, которая, вероятно, была написана еще при Якове I и с его одобрения{1054}. Она как бы носила характер официальной программы. А в 1636 г. последовало английское представление нидерландскому правительству о том, что король пошлет свой флот для того, чтобы «сохранить и утвердить свое господство и свое наследственное право над морем»; что никто не имеет более права без специального королевского разрешения заниматься рыболовством в королевских водах{1055}. Появившийся одновременно в море большой английский флот продемонстрировал серьезность этих угроз Карла I. С нидерландских рыболовов, против которых был направлен! принцип «mare clausum», стали взимать налог. Это возбудило в Нидерландах большое беспокойство. Флот вышел в море, но дело все же не дошло до войны. Начавшиеся в Англии внутренние волнения помешали королю продолжать свою морскую политику в этом направлении. Господство в Северном море поэтому пока что осталось за голландцами. При создавшихся условиях англичанам не удалось добиться признания также и остальных своих притязаний, как спуска иностранными судами флага в английских водах и права досмотра торговых судов для борьбы с контрабандой. Но из спорных вопросов военно-морского правового порядка англичане продолжали оспаривать защищавшийся голландцами принцип «свободное судно, свободный груз».
Таким образом, морское господство Нидерландов в середине XVII в. объяснялось временной слабостью их опаснейшего морского соперника — Англии. Если оставить это в стороне, то в известном смысле правильно было утверждение современника, который считал 1649 г. временем апогея нидерландского торгового могущества{1056}. Правда, затем не последовало общего упадка. В 1669 г. Ян де Витт считал даже, что за последние 20 лет голландская торговля и судоходство возросли на 50%{1057}. При всей недостаточности и ненадежности статистики того времени приходится все же признать, что после 1649 г. Нидерланды испытали столько чувствительных политических и экономических ударов, что нельзя отрицать по крайней мере известного застоя в дальнейшем развитии страны. Этот застой в первую очередь следует приписать открытому политическому и экономическому столкновению с Англией.
Чего не могло достигнуть английское королевство вследствие внутренних затруднений и из-за династических договоров и соображений, того пыталась добиться молодая английская республика. Из англо-французской морской войны, начавшейся в 1651 г., Нидерланды как нейтральная страна извлекли много экономических выгод{1058}. Когда же Англия в том же году объявила в качестве приза французские товары, перевозившиеся даже нейтральными судами, и открыто и ясно заявила, что это мероприятие направлено против Нидерландов, когда многочисленные нидерландские суда стали подвергаться досмотру и захватываться англичанами, то голландцам стало, наконец, совершенно ясно, что пробил час, когда придется померяться силами с Англией за господство на море и вступить в борьбу за сохранение тех больших сухопутных и морских завоеваний, которые были сделаны в течение нескольких поколений[342].
Отдельные спорные вопросы, как спуск флага на море, обложение налогами рыбаков, осмотр судов для борьбы с контрабандой, — все это отступало на задний план перед крупным, затрагивавшим всю экономическую жизнь Нидерландов вопросом о том, должен ли «принцип права», защищавшийся голландцами, уступить английскому «принципу силы», должны ли свобода морского плавания и свобода торговли подчиниться грубой воле английского протектора. Когда конфликт обострился, то в Нидерландах вначале рассчитывали на заключение с Англией морского и торгового договора, который урегулировал бы все спорные вопросы, но в то же время с самого начала не исключали возможность ultima ratio. По инициативе амстердамской биржи было приступлено к значительному усилению морского флота{1059}.
Еще до начала войны, 9 октября 1651 г., был обнародован английский Навигационный акт. Он означал превращение того протекционизма, который уже давно стал приобретать все большее и большее распространение в Европе, в национальную систему, приспособленную к специфическим условиям Англии. Самый акт отнюдь не представлял собой чего-то совершенно нового; уже с XIV в. в Англии можно было обнаружить зачатки такого законодательства{1060}. Акт 1651 г. был в первую очередь направлен против голландцев; он должен бы нанести удар посреднической торговле голландцев предметами неотечественного производства. Влияние этого акта на нидерландское судоходство было вначале незначительным; англичане не имели еще тогда достаточно судов, чтобы вести свою обширную торговлю собственными силами. Балтийское судоходство голландцев не только не пострадало, но, наоборот, даже увеличилось. До тех пор, пока голландцы владели Новым Амстердамом, они легко могли при посредстве контрабанды обходить те ограничения, которые устанавливал Навигационный акт для колониальной торговли. Лишь в XVIII в., в связи с расширением английского судоходства и колониального могущества Англии, стало сильнее сказываться влияние Навигационного акта на нидерландскую экономику{1061}.
Навигационный акт 1651 г. безусловно ускорил начало войны. Нидерланды отдавали себе ясный отчет в значении этого акта. Исход неудачной для них войны заставил их признать самый акт, а также требования англичан приветствовать английский флаг в английских водах. Голландцы были также вынуждены подчиниться требованию о перевозке в Англию лишь товаров своего отечественного производства. Это требование затрагивало исключительно интересы голландцев, так как все другие народы совершенно не вели или же вели очень небольшую посредническую торговлю между Англией и другими европейскими странами{1062}.
