Роттердам, однако, отнюдь не связывал все свои надежды с «авантюристами», он желал также поддерживать связи с купцами, находившимися вне компаний и объединить тех и других вместе. За организацию такой совместной компании и за устройство ее фактории в Роттердаме город в 1634 г. предлагал английскому королю 60 тыс. гульд. После этого в 1635 г. было заключено соглашение об устройстве фактории в Роттердаме. Как и следовало ожидать, Амстердам выступил с возражениями. Он никак не мог мириться с тем, чтобы весь импорт английского сукна шел через Роттердам, на оживленные торговые сношения которого он вообще всегда смотрел очень косо. Амстердам добился того, что Нидерланды предоставили купцам, не принадлежавшим к компаниям, прежнюю свободу: им разрешено было посещать не только складочный пункт подворья Компании купцов-авантюристов, но также и другие порты. Штаты Голландии приняли также меры к тому, чтобы к товарам подворья, пользовавшимся складочной привилегией, были отнесены лишь белые сукна, полуфабрикаты{875}. Все это обесценивало значение роттердамского подворья компанией. Не удалось также привлечь купцов, не принадлежавших к компаниям. Город поэтому отказался от уплаты обещанной суммы[305]. Тем не менее устройство Gourt означало для Роттердама значительный шаг вперед; только благодаря этому он превратился во вторую столицу Нидерландов{876}. С другой стороны, торговля между Англией и Роттердамом велась тогда не только исключительно Компанией купцов-авантюристов; она частично находилась в руках английских купцов, еще раньше поселившихся в Роттердаме; в связи с гражданской войной в Англии число их даже увеличилось. Особенно оживленным был торговый обмен с Лондоном; отсюда в Роттердам поступало много вест-индского и вирджинского табака; связь держали также с Ярмутом, Колчестером, Ньюкестлем и Сандерлендом. 1635–1642 гг. были для роттердамского подворья весьма хорошими годами; оно приспособилось к изменившимся условиям. Много хлопот причиняли ему не принадлежавшие к компаниям купцы из Амстердама. Амстердам все возникавшие конфликты всегда ставил для разрешения перед штатами Голландии и оказывал открытую или тайную поддержку этим купцам, которые преследовались Роттердамом{877}. В конце концов последние, не находя поддержки у Court, совершенно оставили Роттердам. Court сильно пострадал во время гражданской войны в Англии и лишь с установлением республики он опять оправился. Даже во время первой англо-голландской войны «купцы-авантюристы» частично оставались в Роттердаме, где с ними, несмотря на войну, хорошо обращались. С заключением мира в 1654 г. все существенно изменилось. С 1652 г. главный склад оказался не в Роттердаме, а в Гамбурге. Пытались было. удержать Court в Роттердаме, но также безуспешно; в 1655 г. он перекочевал в Дордоехт{878}, куда его привлекало плавание по Рейну и старый складочный пункт.
Роттердам очень мало пострадал от ухода «купцов-авантюристов», так как торговля с Англией продолжалась. Роттердам превратился в город купцов, не принадлежавших к компаниям, деятельность которых, впрочем, сильно пострадала из-за морских войн. Дордрехту, как раньше Роттердаму, пришлось защищать заключенное с Компанией купцов-авантюристов соглашение, направленное против штатов Голландии, где оппозицию возглавлял теперь Роттердам. К Дордрехту отнеслись, однако, снисходительнее, чем прежде к Роттердаму. В течение почти 10 лет, от 1655 до 1665. г., подворье оставалось в Дордрехте, сохраняя свои важнейшие привилегии{879}. Но к этому времени его экономическое значение сильно снизилось, и оно вело весьма скромное существование.
После второй войны с Англией Дордрехт вновь пытался добиться октруа, и разных привилегий для англичан, но он быстро оставил эти попытки, когда штаты Голландии и Генеральные штаты выступили против этого. Вопрос о местопребывании Court потерял свою остроту. Его положение окончательно пошатнулось, когда Генеральные штаты и штаты Голландии в 1668 г. отменили постановления об освобождении его от всех общих и провинциальных сборов. Этим Компания купцов-авантюристов лишалась своего положения привилегированной торговой корпорации в Нидерландах. Члены компании еще оставались в Дордрехте, но лишь в качестве частных коммерсантов, сохранивших свою организацию. Наконец, монополии на вывоз шерстяной мануфактуры в Нидерланды и Германию они лишились с изданием в 1688 г. английского закона, который предоставил всем равную свободу вывоза; лишь за некоторыми торговыми обществами были сохранены привилегии. Кроме того, Генеральные штаты и Голландия еще более усилили прежние охранительные мероприятия, например запретив в 1614 г. ввоз обработанных сукон. Место «купцов-авантюристов» заняли купцы, не принадлежащие к компаниям, которые были свободнее в своей деятельности и не были связаны октруа и другими постановлениями. Они очень мало считались также с нидерландскими запретами и ввозили разные сукна; их деятельность в не малой степени способствовала быстрому упадку нидерландской суконной промышленности в начале XVIII в. Все меры противодействия со стороны «Droogscheerders-Synode» не дали никаких результатов{880}.[306]
Англия имела в своем распоряжении лучшее сырье, но запрещала его вывоз. Поэтому при тогдашнем отсталом состоянии нидерландской промышленности Амстердам и Роттердам не препятствовали ввозу сукна не входившими в какую-либо компанию английскими купцами-контрабандистами (interlopers). Они с лихвой возмещали обоим городам отсутствовавших «купцов-авантюристов». В 1682 г. подворье еще раз попыталось обосноваться в Роттердаме, но это не удалось из-за сопротивления со стороны местных купцов. От свободных английских купцов они имели больше пользы, чем от «Merchant Adventurers», которые нередко выдвигали большие притязания[307].
Аналогичным образом, но проще протекала история шотландского складочного пункта в Нидерландах. По своей организации и своим целям он существенно отличался от английского{881},[308] но история обоих и их отношение к Нидерландам в целом были одинаковыми. Шотландцы еще со времен средневековья устроили складочный пункт, который до начала Нидерландской революции находился в маленьком зеландском городке Вере на острове Валхерен. Когда в 1572 г. Вере перешел на сторону Вильгельма Оранского, шотландцы оставили город и переехали в Брюгге; по-видимому, много коммерсантов все же осталось в Вере. В 1575 г. складочный пункт опять был перенесен в этот город{882}. В 1578 г. шотландский король Яков VI придал складочному пункту в Вере в отличие от всех прочих складочных пунктов характер настоящей монополии. Охватывал этот складочный пункт самые разнообразные так называемые «стапельные товары»[309]; вначале это были: соль, уголь, лососина, чулки, потом — сельдь, свинец. В находившемся в Шотландии правлении складочного пункта по этому вопросу возникали разногласия{883}.
Когда в 1587 г. Валхерен был оккупирован англичанами, шотландцы выразили желание оставить город; между ними и местными властями возник конфликт. Складочный пункт остался в городе, но шотландские купцы, особенно с начала XVII в., часто стали менять его местопребывание, перенося его то в Кале, то в Вере, то в Брюгге, что противоречило привилегии 1578 г. {884}После вступления на английский престол короля Якова I складочный пункт (стапель) потерял для Шотландии свое значение. Шотландские купцы нарушали соглашение о складочном пункте и вывозили свои товары в Англию, а оттуда во Фландрию и Голландию. Мидделбург также домогался учреждения в нем шотландского стапеля, причем ссылался на дороговизну доставки купленных или проданных в Вере товаров. Вере, однако, удалось сохранить складочный пункт за собою путем нового договора, заключенного 19 ноября 1612 г. Город при этом пошел далеко навстречу желаниям шотландцев, как в налоговом, так и в церковном отношениях, но зато шотландцы обязались более строго соблюдать стапельную монополию{885}. Для маленького Вере это был вопрос жизни и смерти; возобновление складочного соглашения принесло ему большие выгоды. После 1612 г. начался расцвет шотландского стапеля. В 1627–1628 гг. из Лейта ушло в Вере 10 судов, а всего в Нидерланды — 39 судов{886}. Тем не менее не было недостатка в жалобах на то, что шотландские купцы посещают также и другие порты. Несмотря на все предпринятые меры, большая часть шотландской торговли шла все же и в другие порты континента. Для нидерландских судовладельцев большим ударом явилось распоряжение шотландского правительства от 1617 г. о том, чтобы в шотландской торговле участвовали лишь шотландские суда. Сильно пострадала также торговля складочного пункта, когда с возобновлением в 1621 г. военных действий против Испании мореплавание сделалось еще менее безопасным; возникшая затем англо-французская война временами полностью парализовала шотландскую торговлю. Думали было перенести место стапеля, но вследствие нежелания короля от этого пришлось отказаться{887}. Гражданская война в Англии сильно усложнила положение складочного пункта и уменьшила его значение. После 1649 г. Шотландия со своей стороны стала более строго следить за точным соблюдением стапельной привилегии. Последняя сохранялась и во время первой англо-голландской войны. Впоследствии власти Вере добились того, что уголь был причислен к стапельным товарам и что с 1658 г. Вере был признан шотландскими шахтовладельцами единственным портом назначения для всего угля, вывозившегося в Нидерланды{888}. Тем не менее, несмотря на запреты, большая часть стапельных товаров направлялась в Роттердам, а с 1662 г. последний добился даже перенесения складочного пункта к себе{889}.
