Исключительно аристократический характер городских властей сказывался во всей их деятельности^[23]. Их пополнение из рядов господствующей и богатой клики означало в то же время укрепление и усиление торговой буржуазии.

Ко многим теневым сторонам этого могущественного центра международной торговли следует отнести также конкуренцию между Амстердамом и другими городами и последних между собой. Аналогичные отношения существовали в древности между мелкими городами-государствами, но эти отношения в Нидерландах часто принимали особенно отталкивающие формы и в экономическом отношении принесли много вреда, не говоря уже о политическом и моральном вреде. Случай, когда Амстердам в 1612 г. из зависти к Хорну, активному участнику вест-индской и левантийской торговли, совместно с враждебным Хорну Энкхёйзеном, жаловался штатам Голландии на коррупцию хорнского адмиралтейства, — лишь один из многих подобных^{93}. Спустя еще сто лет попытка Хорна объединить свою «Дирекцию восточной торговли» с амстердамской и этим создать больше единства в торговле не удалась из-за противодействия Амстердама, движимого завистью; Амстердам хорошо знал, что и без такого объединения, в силу одного только собственного торгового могущества, он всегда сумеет защитить свои интересы^{94}.

Особенно сильно проявлялась неприязнь Амстердама к превосходившему его во многих отношениях Роттердаму, где в конце XVI в. образовался слой крупных коммерсантов^{95}.^[24] Противоречия интересов сказывались также и между другими городами. Примерами этого могут служить выступления Гауды, Гарлема и Дордрехта против использования Роттердамом обходных путей к Рейну и Амстердаму^{96}, или долголетний спор между Зволле, Девентером и Кампеном о соединении Зволле с Эйселем при посредстве канала («Willemsvaart», построенного фактически лишь в XIX в.). Канал этот оказался весьма выгодным не только для Зволле, но и для всей области и блестяще доказал всю мелочность спора между Девентером и Кампеном^{97}. Противоречия интересов сказались также в выступлениях Делфта против возвышения Делфсхаввна ^{98} или в сопротивлении поселению иностранцев, особенно англичан, в конкурирующих городах^{99}. Все эти взаимные дрязги имели место также и между отдельными провинциями. Между Голландией и Зеландией велась длительная борьба. Балтийские интересы, преобладавшие в Амстердаме, нередко приходили в противоречие с морскими интересами Зеландии, имевшими другое направление. Сильная децентрализация страны, которая допускала существование в каждом городе и каждой провинции своих торговых порядков, содействовала такому состоянию, которое в экономическом отношении, конечно, отнюдь не было полезным^{100}.^[25]

Стремление Амстердама к господству не всегда сопровождалось таким экономическим успехом, какого он ожидал; наоборот, оно часто даже вредило ему. Так, например, расцвет судостроения в Занланде объясняется тем, что Амстердам запретил своим судовладельцам улучшать конструкцию своих судов путем привлечения мастеров из Зандама. Это побудило последний приступить к собственному строительству. В этом случае жадность взяла верх даже над предусмотрительностью, что имело для амстердамцев очень вредные последствия.

Столь часто проявлявшаяся ревность Амстердама к Роттердаму имела некоторые основания. Сношения Роттердама с Англией, его развитое рыболовство, его торговля сельдями — все это вызывало недоброжелательство Амстердама. Кроме того, более выгодное положение Роттердама в отношении Рейна и Южных Нидерландов, экономически зависимых от Голландии, давали ему некоторые неоспоримые преимущества перед Амстердамом. Однако на основании некоторых статистических данных можно доказать, что уже в XVII в. Роттердам фактически сильно уступал Амстердаму. В 1628 г. конвойные и лицентные сборы принесли Амстердаму 803 659 гульд., Северным районам — 125 тыс. гульд., Зеландии — 329 367 гульд. и Роттердаму — 330 737 гульд., В 1664 г. преимущество Амстердама было еще большим: указанные поступления у него составили 1456 782 гульд., у Роттердама — 519 160 гульд., Зеландии — 326 731 гульд., Северных районов — 199 838 гульд.^{101}

Уже этих цифр достаточно для того, чтобы, с одной стороны, доказать преобладание Амстердама, а с другой — показать, какое все же видное место занимал Роттердам в торговле. В зерновой торговле Роттердам вместе с другими портовыми городами на Маасе приобрел в XVIII в. все возраставшее значение^{102}.

Почтовое дело относилось к числу тех отраслей, над которыми Амстердам в силу обычая или простого захвата получил преобладание и очень рано сам сделался исходным, конечным и центральным пунктом развитого почтового сообщения. Уже с 1390 г. Амстердаму принадлежало право содержать почту, и он сумел использовать это право в своих собственных эгоистических интересах. Пользуясь почтой, город ставил в привилегированное положение своих купцов и их торговлю и, наоборот, в невыгодное — их конкурентов. Монополия гамбургской и английской почты, которую имел Амстердам, являлась очень ценным экономическим орудием. После мира в Бреде (1667 г.) Амстердаму в итоге долгой борьбы удалось, наконец, переключить на себя большую часть английской почты, которая раньше шла через Роттердам^{103}. Хотя это вызвало в Зеландии, а также в Роттердаме и других городах большое недовольство, тем не менее Амстердам остался владельцем почты и помешал тому, чтобы она шла через Остенде. Когда же после войны за австрийское наследство в Гааге началось широкое движение за изъятие почты Голландской провинции из ведения городов и за передачу ее провинциальным властям, то Амстердам решительно отказался следовать примеру других городов и передать почтовое дело. Помимо того усиления его могущества, которое давало Амстердаму почта, имели значение также и финансовые соображения. Однако остальные северо-голландские города, считавшие этот случай очень удобным для того, чтобы отомстить Амстердаму за его тиранию, настаивали на этой передаче.

Городское население в упорном стремлении Амстердама сохранить за собой почту видело лишь проявление эгоизма со стороны правителей города и отдавало себе мало отчета в том экономическом значении, которое имело обладание этой монополией^{104}. Лишь после упорного сопротивления в конце августа 1748 г. Амстердам уступил напору демократического движения и отказался от почты. Из-за этого город потерял средство, которым он давил на население других городов провинции. Тем не менее Амстердам даже после этого сумел использовать почту в своих интересах.

Кульминационным пунктом партикуляристской обособленности Амстердама явился заключенный в 1778 г. несколькими амстердамскими купцами при содействии пенсионария ван Беркела торговый договор с Соединенными Штатами Америки, который должен был вступить в силу незамедлительно после того, как республика признает независимость США. Когда проект договора случайно стал известен Англии, то вызвал с ее стороны объявление войны^{105}. В ходе этой войны еще раз очень резко выступили наружу противоречия между отдельными провинциями. В то время как Амстердам решительно настаивал на поддержке восставших северо-американских колоний, сам помогал им и знать не хотел о каких-либо ограничениях, Генеральные штаты выступали против настояний французов, требовавших установления неограниченного конвоя для всех судов^{106}. Тогда Франция отменила все привилегии для нидерландского судоходства, но сделала исключение для Амстердама и для стоявшего на его стороне Гарлема. Этот неслыханный случай показал, сколь ничтожна была внутренняя связь между отдельными частями республики и как мало уважения питала Франция ко всему нидерландскому государству в целом^{107}.

Прогрессировавший распад внутренних связей республики в результате борьбы противоречивых торгово-политических интересов еще более усилился вследствие намерения Зеландии заключить в 1786 г. торговый договор с Англией, причем Зеландия ссылалась на договор, заключенный Амстердамом с США^{108}. Даже в последний период республики Амстердам показал, что торговые интересы были ему дороже, чем национальные. Когда в 1793 г. вспыхнула война с Францией и республика крайне нуждалась в деньгах, амстердамская биржа отказала ей в поддержке. В январе 1795 г. город оказался в руках французов^{109}. Такое поведение Амстердама являлось прямой противоположностью его поведению в 1672 г. Во всяком случае в денежных делах городские власти часто действовали более последовательно, чем в вопросах политики. Спустя несколько лет Амстердам отказал в деньгах также Наполеону Бонапарту.