– Никто. Я приехала одна.

– Господи помилуй! – воскликнул мистер Грюджиус. – Одна! Почему вы не написали! Я бы за вами приехал.

– Не было времени. Я вдруг решила. Бедный, бедный Эдди!

– Да, бедный юноша! Бедный юноша!

– Его дядя объяснился мне в любви. Не могу этого терпеть, не могу! – пролепетала Роза, одновременно заливаясь слезами и топая своей маленькой ножкой. – Я содрогаюсь от отвращения, когда его вижу! И я пришла к вам просить, чтобы вы защитили меня и всех нас от него. Вы это сделаете, да?

– Сделаю! – вскричал мистер Грюджиус с внезапным приливом энергии. – Сделаю, будь он проклят!

Выпалив единым духом эту поразительную в его устах стихотворную тираду, мистер Грюджиус заметался по комнате как одержимый, и трудно сказать, что в этот миг в нем преобладало – энтузиазм преданности или боевой пафос обличения.

Затем он остановился и сказал, обтирая лицо:

– Простите, моя дорогая! Но вам, вероятно, будет приятно узнать, что мне уже полегчало. Только сейчас ничего больше об этом не говорите, а то, пожалуй, на меня опять накатит. Сейчас надо позаботиться о вас – покормить вас и развеселить. Когда вы в последний раз кушали? Что это было – завтрак, полдник, обед, чай или ужин? И что вам теперь подать – завтрак, полдник, обед, чай или ужин?

С почтительной нежностью, опустившись на одно колено, он помог ей снять шляпку и распутать зацепившиеся за шляпку локоны – настоящий рыцарь! И кто, зная мистера Грюджиуса лишь по внешности, заподозрил бы в нем наличие рыцарственных чувств, да еще таких пламенных и непритворных?

– Нужно позаботиться о вашем ночлеге, – продолжал он, – вы получите самую лучшую комнату, какая есть в гостинице «Фернивал»! Нужно позаботиться о вашем туалете – вы получите все, что неограниченная старшая горничная – я хочу сказать, не ограниченная в расходах старшая горничная – может вам доставить! Это что, чемодан? – Мистер Грюджиус близоруко прищурился; да и в самом деле нелегко было разглядеть этот крошечный предмет в полумраке комнаты. – Это ваш, дорогая моя?

– Да, сэр. Я привезла его с собой.

– Не очень поместительный чемодан, – бесстрастно определил мистер Грюджиус. – Как раз годится, чтобы уложить в нем дневное пропитание для канарейки. Вы, может быть, привезли с собой канарейку, дорогая моя?

Роза улыбнулась и покачала головой.

– Если бы привезли, мы и ее устроили бы со всем возможным удобством, – сказал мистер Грюджиус. – Я думаю, ей приятно было бы висеть на гвоздике за окном и соперничать в пенье с нашими степл-иннскими воробьями, чьи исполнительские данные, надо сознаться, не вполне соответствуют их честолюбивым намерениям. Как часто то же самое можно сказать и о людях! Но вы не сказали, дорогая, что вам подать? Что ж, подадим все сразу!

Роза ответила – большое спасибо, но она ничего не хочет, только выпьет чашечку чаю. Мистер Грюджиус тотчас выбежал из комнаты и тотчас вернулся – спросить, не хочет ли она варенья, и еще несколько раз выбегал и опять возвращался, предлагая разные дополнения к трапезе, как то: яичницу, салат, соленую рыбу, поджаренную ветчину, и, наконец, без шляпы побежал через улицу в гостиницу «Фернивал» отдавать распоряжения. И вскоре они воплотились в жизнь, и стол был накрыт.

– Ах ты господи! – сказал мистер Грюджиус, ставя на стол лампу и усаживаясь напротив Розы. – До чего же это странно и ново для Угловатого старого холостяка!

Легким движением своих выразительных бровей Роза спросила: что странно?

– Да вот – видеть в этой комнате прелестное юное существо, которое своим присутствием выбелило ее, и покрасило, и обило обоями, и расцветило позолотой, и превратило ее во дворец, – сказал мистер Грюджиус. – Да, так-то вот, дорогая моя. Эх!

Вздох его был так печален, что Роза, принимая от него чашку, решилась коснуться его руки своей маленькой ручкой.

– Благодарю вас, моя дорогая, – сказал мистер Грюджиус. – Да. Ну давайте беседовать.

– Вы всегда тут живете, сэр? – спросила Роза.

– Да, моя дорогая.

– И всегда один?

– Всегда, моя дорогая. Если не считать того, что днем мне составляет компанию один джентльмен, по фамилии Баззард, мой помощник.

– Но он здесь не живет?

– Нет, после работы он уходит к себе. А сейчас его здесь вообще нет, он в отпуску, и фирма юристов из нижнего этажа, с которой у меня есть дела, прислала мне заместителя. Но очень трудно заместить мистера Баззарда.

– Он, наверно, очень вас любит, – сказала Роза.

– Если так, то он с изумительной твердостью подавляет в себе это чувство, – проговорил мистер Грюджиус после некоторого размышления. – Но я сомневаюсь. Вряд ли он меня любит. Во всяком случае, не очень. Он, видите ли, недоволен своей судьбой, бедняга.

– Почему он недоволен? – последовал естественный вопрос.

– Он не на своем месте, – таинственно сказал мистер Грюджиус.

Брови Розы опять вопросительно и недоуменно приподнялись.

– Он до такой степени не на своем месте, – продолжал мистер Грюджиус, – что я все время чувствую себя виноватым перед ним. А он считает (хотя и не говорит), что я и должен чувствовать себя виноватым.

К этому времени мистер Грюджиус напустил на себя такую таинственность, что Роза стала в тупик – можно ли его еще спрашивать. Пока она раздумывала об этом, мистер Грюджиус вдруг встряхнулся и сказал отрывисто:

– Да! Будем беседовать. Мы говорили о мистере Баззарде. Это тайна, и притом тайна мистера Баззарда, а не моя. Но ваше милое присутствие за моим столом располагает меня к откровенности, и я готов – под величайшим секретом – доверить вам эту тайну. Как бы вы думали, что мистер Баззард сделал?

– Боже мой! – воскликнула Роза, вспомнив о Джаспере и ближе придвигаясь к мистеру Грюджиусу. – Надеюсь, ничего ужасного!

– Он написал пьесу, – мрачным шепотом сказал мистер Грюджиус. – Трагедию.

У Розы, по-видимому, отлегло от сердца.

– И никто, – продолжал мистер Грюджиус тем же тоном, – ни один режиссер, ни под каким видом, не желает ее ставить.

Роза грустно покачала головой, как бы говоря: «Да, бывает такое на свете! И почему только оно бывает?»

– Ну а я, – сказал мистер Грюджиус, – я бы ни за что не мог написать пьесы.

– Даже плохой, сэр? – наивно спросила Роза, и брови ее снова пришли в движение.

– Никакой. И если бы я был присужден к смертной казни через обезглавливание и уже находился на эшафоте, и тут прискакал бы гонец с вестью, что осужденный преступник Грюджиус будет помилован, если напишет пьесу, я вынужден был бы снова лечь на плаху и просить палача перейти к конечным действиям, подразумевая вот это действие, – мистер Грюджиус провел пальцем по своей шее, – и вот эту конечность. – Он пригладил волосы.

Роза, по-видимому, задумалась над тем, как сама она поступила бы в подобном гипотетическом случае.

– Следовательно, – сказал мистер Грюджиус, – мистер Баззард имеет все основания считать, что я ниже его, а так как при этом я его хозяин, то получается уж совсем неловко.

И мистер Грюджиус сокрушенно покачал головой, как бы измеряя всю глубину обиды, нанесенной мистеру Баззарду, и признавая себя ее виновником.

– А как случилось, что вы стали его хозяином? – спросила Роза.

– Законный вопрос, – сказал мистер Грюджиус. – Да! Побеседуем, моя дорогая. Дело в том, что у мистера Баззарда есть отец, фермер в Норфолке, и если бы он хоть на миг заподозрил, что его сын написал пьесу, он немедленно набросился бы на него с вилами, цепом и прочими сельскохозяйственными орудиями, пригодными для нападения. Поэтому, когда мистер Баззард вносил за отца арендную плату (я собираю арендную плату в этом поместье), он открыл мне свою тайну и добавил, что намерен следовать велениям своего гения и обречь себя на голодную смерть, а он не создан для этого.