И ничего!

Чёртовы Твари с их чёртовым полем подавления!

Отец выгнулся ещё сильнее. Забрало шлема запотело изнутри, лица уже не было видно, только смутный силуэт, корчащийся в агонии.

— НЕТ!

Я заорал так, что, наверное, даже твари на мгновение притормозили. Заблокирован! Поле подавления блокировало мой навык! Оно не давало мне скопировать грёбаное зелье, которое могло бы спасти отца!

— ДА БУДЬТЕ ВЫ ВСЕ ПРОКЛЯТЫ!

Внутри меня что-то словно оборвалось. Внутренний стержень, который держал меня в форме всё это время, будто надломился. И в этот момент, когда я уже был готов просто взвыть от бессильной ярости, в голове что-то щёлкнуло. Словно включился рубильник, который был сломан всё это время.

Копирование и печать. Одни из самых важных моих навыков. Президент же говорил мне открытым текстом, что я, при копировании предметов делаю что-то невероятное, что неспособен повторить не он, ни даже всемогущая Система. Как будто проявляю в реальности доселе несуществующие вещи одним своим желанием. Зачем мне тогда эти костыли в виде навыков? Тем более, я же печатал большие объемы, заимствуя свою внутреннюю энергию, а не энергию коммуникатора. Получается и навыки не нужны?

Почему мой взгляд был зашорен?

Точно также же я в своё время осваивал огонь, воду, землю и воздух. Чем это отличается от того, что я пытаюсь сейчас провернуть? А моё создание предметов из пустоты? Каменный шар в вакууме, космический истребитель? Звездолёт в конце концов?

Я отчётливо вспомнил, что когда создавал навык, то одним из условий было как раз требование наличия материалов в округе, из которых и создавались предметы. Хочешь создать литр воды — он изымает её из воздуха. Нужен булыжник, пересоберёт из того, что есть. Альтернатива мною, конечно, была предусмотрена, синтез материи, но там были такие зашкаливающие требования по расходу энергии, что жуть. Создать звездолёт в пустоте — просто невозможно, никакого запаса не хватит.

А я, почему-то не задавался такими мыслями, просто копируя и всё. Инерция мышления? Стал сверхчеловеком снаружи, но внутри всё тот же парень?

Как только я осознал, что всё это время тормозил сам себя, дело пошло на лад. Не было больше строчки загрузки с процентным отображением работы навыка. Я просто знал, что могу в любой момент произвести точную копию предмета. Да и сама процедура печати изменилась. В правой руке одномоментно материализовалась склянка, точная копия предыдущей.

Но проблема не решилась. Зелье же нужно выпить. А на отце, защитный костюм с герметичным шлемом. И деактивировать его может только сам владелец. Не пробивать же его силой, нанося ему раны.

Я тряхнул отца за плечо. В моём ускоренном восприятии его тело колыхалось, как желе, мышцы жили своей жизнью, хаотично сокращаясь и расслабляясь.

— Папа! — Заорал я, хотя вряд ли он меня сейчас слышал. — Деактивируй шлем! Отключи, мать твою, шлем!

Он не реагировал.

— ОТЕЦ!

Я ударил его по лицу. Сильно, наотмашь. В обычной ситуации я бы никогда себе этого не позволил, но сейчас каждая секунда была на вес жизни. Голова мотнулась так, что я на долю секунды испугался, что сломал ему шею.

И это сработало.

— Макс… Я…

— Шлем! — Перебил я, тряся его за плечи, и заставляя смотреть на меня. — Деактивируй шлем! Быстро! Ну же!

Отец понял. Не знаю, как, но понял. Защита сползла с его головы, открывая страшное зрелище. Кожа приобрела синюшный оттенок, лопнувшие сосуды создавали жуткую сеть багровых линий, словно светящихся изнутри, губы потрескались и кровоточили. У меня создавалось впечатление, словно он сейчас взорвётся.

Я не стал медлить. Схватил его за подбородок, запрокинул голову и влил первое зелье прямо в глотку. Отец закашлялся, часть жидкости выплеснулась обратно, но основная масса ушла внутрь.

И ничего не произошло.

Зелье не работало. Точнее, оно срабатывало, но эффекта не хватало. Так, жуткие трещины на лице слегка снизили интенсивность свечения, но потом снова начали разгораться. Слишком сильны были повреждения, слишком быстро они нарастали. А на дорогое у меня не хватало очков гильдии. Мы же так и не сходили на прокачку, ибо началась вся эта чертовщина с Тварями. Как они вообще пролезли на Землю? Неужели кто-то помог?

— Чёрт, чёрт, чёрт! — Я уже не контролировал себя. Просто действовал на одних инстинктах.

Вторая склянка. Третья. Четвёртая. Я распечатал ещё одно зелье и ещё, заливая в отца как в бездонную бочку. Несколько последних просто вылил на лицо, надеясь, что это поможет.

И в один момент меня осенило. Ведь есть же ещё регенерационный гель… Что, если его смешать?

Идея была безумной. Абсолютно безумной. Это могло дать какой угодно эффект, вплоть до мгновенной смерти, но других вариантов у меня не было.

Я вытащил тюбик из инвентаря, сорвал зубами колпачок и выдавил содержимое прямо в склянку с зельем. В нём он повёл себя странно — зашипел, запузырился, жидкость помутнела ещё сильнее, пошла разводами, как бензин на воде.

— Пожалуйста… — Прошептал я, взбалтывая смесь с сумасшедшей скоростью. — Пожалуйста, сработай.

И влил эту дрянь в отца.

Снова ничего. Он продолжал умирать. Пульс, который я чувствовал пальцами на шее, был бешеным, скачущим.

— НЕТ!

Я копировал зелья. И снова. И снова.

Смешивал гель с зельем, выдавлива его прямо так в рот, заставляя глотать и не обращая внимания на стрельбу и крики вокруг.

Даже когда надо мной пролетело чьё-то тело, не обратил на это ровным счётом никакого внимания.

Отец уже даже не кричал, просто выл. Нечеловеческим, звериным воем, от которого у меня мурашки бежали по коже. Его тело выгибалось, мышцы продолжали расти и рваться, кости трещали так сильно, что даже мне это было слышно. Кожа на лице пошла пузырями, как от ожогов, и начала лопаться, выпуская наружу пар и какую-то светящуюся субстанцию.

А потом он открыл глаза.

Я даже отшатнулся. Потому что это были не глаза моего отца. Там, в глазницах, полыхало чистое белое пламя. Просто белая, выжигающая пустота.

— ПАПА

Я попытался схватить его за плечи, и в этот момент он меня оттолкнул.

Хотя это даже толчком нельзя было назвать. Просто отец дёрнулся, инстинктивно, пытаясь сбросить того, кто к нему прикасается. И меня отшвырнуло метров на пятьдесят минимум.

Я пролетел над льдом, кувыркаясь, попытался сгруппироваться, но удар был такой силы, что я сначала выбил небольшой кратер во льду, подскочил, а затем проехал на спине ещё такое же расстояние, пока не остановился. А когда поднял голову, то увидел то, от чего у меня отвисла челюсть.

Отец висел в воздухе.

Метрах в двадцати над поверхностью льда. Руки раскинуты в стороны, голова запрокинута, из открытого рта вырывается пар, смешанный с белым свечением. И его тело менялось. Защитный костюм снова закрыл лицо, но было видно, что стал каким-то странным, словно врастая в тело, становясь частью человека. Хотя человека ли? Та же трансформация что с пиромантом в Гвадалахаре и с президентом?

— Что за… — Выдохнул подбежавший Ковалёв, бросившийся на помощь, но я не дал ему договорить.

Я просто схватил его за шкирку и рванул к остальным бойцам, которые, позабыв про тварей, пялились на парящего человека.

— Ложись! ВСЕМ ЛЕЧЬ НА ЗЕМЛЮ!!!

Я орал, не зная, зачем, просто чувствуя, что сейчас произойдёт что-то страшное. Бойцы попадали на лёд, кто-то закрыл голову руками, кто-то просто зажмурился.

И тогда всё вокруг взорвалось. Причём буквально.

Огромная группа монстров Системы, накопившаяся из порталов за последние пару минут, словно превратилась во взрывчатку. Тело каждого, каждая его часть — просто взорвались. Их останки не разметало в стороны, потому что нечего было разбрасывать. Каждая конечность превратилась во взрывной элемент или нечто подобное.

Потом начали взрываться Твари, пытающиеся взобраться по склону оврага. Чёрные тела полыхнули изнутри, и тоже исчезли.

Я лежал на льду, аккуратно подняв голову, и смотрел, как горит Антарктида. Взрывы шли волнами, концентрическими кругами расходясь от точки, где висел отец. Они уничтожали всё — монстров Системы, Тварей, куски льда, не трогая один маленький участок, на котором находились мы. Всё, что попадало в зону поражения, просто переставало существовать.