— Ну хоть он под контролем, хоть и сильно опосредственно. — Заметил Вячеслав Вячеславович. — Иначе да, пришлось бы в первую очередь бросать все силы на его уничтожение, потому что Чарльз питает к своей родной планете просто аномальную ненависть.

В это самое время в лаборатории Кевин, сияя, открывал сейф. Президент, не глядя, видел это внутренним взором. Он чувствовал малейшее движение запорных механизмов, биение сердца учёного, участившееся от волнения. И чувствовал содержимое сейфа. Пробирки. Десятки пробирок с разноцветными жидкостями, катализаторами, образцами крови инопланетных существ. Большинство из них были тупиковыми ветвями для исследований, бесполезным шлаком, несмотря на запредельную стоимость. Но часть имела потенциал.

— Почему кстати нельзя просто выдать людям кучу уровней и характеристик? Так мы получим могущественную армию.

— Вы же знаете ответ Вячеслав Вячеславович. — Мягко ответил ему искусственный интеллект.

— Да. — Кивнул президент. — Тело обычного человека просто не выдержит. Но неужели нельзя найти решение? Выдать всем ультимативную регенерацию? Проводить ручное улучшение?

— К сожалению, это не сработает. Погибнет до девяносто девяти процентов людей. И я не могу пойти на это. Пусть я и создан искусственно, но считаю Землю своим домом, а её обитателей своими сородичами, пусть и своеобразными. Каждый пользователь должен самостоятельно пройти свой путь и если ему повезёт, то эволюционировать в нечто большее…

— Люди — зародыши Предтеч. — Медленно роняя слова, закончил за него президент ту мысль, которую в последнее время оба обдумывали.

Их понимание происходящего во вселенной постоянно менялось тем больше, чем больше становилось известно вводных. Мир оказался не так прост, как думался вначале и даже искусственный интеллект постоянно менялся, заменяя, дополняя и переписывая свои внутренние протоколы.

Внимание президента потянулось к нижнему ярусу, к одной конкретной пробирке. Кровь Кевина Хартнета, которую он взял сам у себя, планируя поработать с ней чуть позже. Как любой увлечённый учёный, он не чурался экспериментов сам на себе.

— Идея препарата, позволяющего проломить потолок развития характеристик с мягким усвоением, в принципе может решить нашу проблему. Андреев натолкнул химика на правильную мысль. Нужно только время.

— Процесс изучения займёт у него месяцы, если не годы. — Откликнулся Андрей Борисович. — Вероятность успешной интеграции в текущих условиях не более двенадцати процентов, причём вероятность неконтролируемых мутаций почти семьдесят. Вероятность создания жизнеспособного, стабильного и безопасного усилителя на этой основе силами одной исследовательской группы под руководством Хартнета стремится к нулю.

— Я знаю. — Президент встал из-за стола и подошёл к окну глядя на территорию Кремля. Мимо пролетали птицы, по маршруту проходила охрана. Несмотря на то, что мужчина чувствовал всё вокруг себя на многие сотни километров, ему нравилось притворяться обычным человеком, продолжая смотреть глазами и дышать воздухом. Земное всё ещё довлело над ним.

Он замолчал, провожая взглядом пролетающую стаю голубей. В один момент, часть из них решила украсить своими отходами брусчатку и он, слегка поморщившись, испарил летящие бело-черные кляксы. В лаборатории в этот момент Максим отвлёкся, позвонил Томилину, просил контакты Кравцова. Кевин в это время, ошеломлённый натиском, сохранял номер.

Мужчина повернулся к искусственному интеллекту в теле андроида.

— Ты ведь уже просчитал эту возможность, Андрей Борисович?

Андроид медленно кивнул.

— Я проанализировал все доступные данные по всем экспериментам с ДНК Предтеч, в том числе проведённых твоими учёными, а также результаты всех предыдущих экспериментов Хартнета с усилителями характеристик. На основе этой информации мною было синтезировано более миллиона теоретических моделей гипотетического катализатора. Наиболее стабильная, безопасная и эффективная модель, обеспечивающая плавное раскрытие латентных возможностей человеческого генома с минимальным риском отторжения и контролируемой эпигенетической модуляцией, была выделена сорок семь часов и двенадцать минут назад.

— Так вот почему ты хотел встретиться. — Произнёс президент, пристально глядя на андроида. — И что она позволяет?

— Помимо корректировки самой ДНК по типу капсул, но более мягко, происходит заложение базовых поведенческих и психологических паттернов, повышающих выживаемость группы: усиленный инстинкт самосохранения вида, кооперативность, снижение уровня немотивированной внутривидовой агрессии, повышенная адаптивность к стрессу космических путешествий и контактов с чужеродными формами жизни. Настройка базовых инстинктов, в которых человечество как вид и сохранение планеты Земля становятся основой и создание прочного фундамента для расы, которой предстоит выживать в условиях постоянной угрозы.

Президент долго молчал, прогоняя в голове сотни тысяч вариантов развития событий. В лаборатории в это время Кевин с пафосом вытаскивал контейнер с синим витроглотом. Максим, впечатлённый, рассматривал желейный шарик

— Согласен. — Наконец ответил президент. — Мы не можем позволить себе роскошь стихийной, неконтролируемой эволюции. Нас либо сотрут в порошок, либо превратят в скот. Третий путь — стать сильнее, сплочённее и умнее всех. И если для этого нужно аккуратно подправить инстинкты большей части человечества… значит, так тому и быть. Где модель?

Андрей Борисович поднял руку. Его ладонь была пуста. Но затем воздух над ней замерцал, будто от сильного жара. Засветились голубоватые точки, выстроившиеся в сложнейшую трёхмерную решётку — визуализация молекулы. Она была невероятно сложной, в тысячу раз превосходящей по сложности любые известные человечеству белковые цепочки.

— Виртуальная модель катализатора — Произнёс искусственный интеллект. — Ключ к контролю над галактикой.

Президент снова сосредоточился на лаборатории. В ней Кевин уже доставал бутерброд и кормил им витроглота, держа того на незащищённой ладони.

Молекула висела в воздухе, переливаясь палитрой холодных цветов, напоминая скорее космическую туманность, запертую в клетку атомных связей, чем химическое соединение. Президент не отрываясь изучал её. Его новое сознание способно было охватить всю невозможность препарата и он видел что должно будет происходить с человеком, принявшим его: как эта молекула будет встраиваться в клетки, как будет переписывать митохондриальную ДНК, как запустит каскад эпигенетических меток, активируя спящие участки генома, которые человечество в своей массе даже не подозревало, что имеет. Катализатор направленной эволюции, ключ, отпирающий клетку, в которую кто-то запер человечество давным давно. И одновременно — тончайший инструмент управления, передаваемый по наследству детям. Поколение за поколением, человечество возвысится.

— Интересно. — Тихо произнёс Вячеслав Вячеславович. Его взгляд скользил по ветвящимся цепочкам, проверяя и перепроверяя препарат на отсутствие недокументированных закладок. В таком моменте нельзя было слепо верить кому-бы то ни было, даже искусственному интеллекту, делом доказавшему, что один из его основных приоритетов — выживание человечества. Но всё было нормально. — А что будет с индивидуальностью? С гениями, бунтарями, теми, кто ломает систему? Не превратим ли мы человечество в послушный, высокоразвитый улей, пусть и обладающий невероятной силой?

— Психологические паттерны не диктуют мысли. — Тут же ответил Андрей Борисович. — Они устанавливают приоритеты выживания. Инстинкт самосохранения вида ставится выше личного эгоизма. Кооперация предпочтительнее бессмысленной конфронтации. Гений, движимый желанием защитить свой дом, в тысячу раз продуктивнее гения, стремящегося лишь к личной власти. Улучшение не подавляет амбиции, а лишь направляет их в конструктивное русло. Бунтарь будет бунтовать против внешних угроз, а не против своих же собратьев из-за ресурсов клочка земли. Это фундамент, на котором можно строить цивилизацию, способную выстоять против любых угроз.