Фраза прозвучала как нечто само собой разумеющееся. Привычная рутина для человека, который всегда находился в эпицентре событий и привык обсуждать важные вопросы в любое время и в любом месте. Но для Алисы эти слова прозвучали сигналом тревоги. В ее голове мгновенно вспыхнули все предостережения внутреннего скептика, все истории о «деловых встречах» в номерах, которые заканчивались совсем не деловыми предложениями.

Она замерла на секунду, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Нет. Только не это. Она не позволит свести все к банальной схеме. Не позволит себе стать частью этого клише.

Она медленно повернулась к нему. На ее лице расцвела безмятежная, почти невинная улыбка, но поза оставалась непоколебимой — прямая спина, уверенно опущенные плечи.

— Господин Орлов, — начала она, и ее голос был мягок, как бархат, но каждое слово отчеканено из стали, — я уверена, что протокол и деловая этика, которых мы, несомненно, придерживаемся, предпочитают нейтральную территорию для обсуждения рабочих моментов. Особенно в вечернее время.

Она сделала небольшую паузу, наблюдая, как его брови чуть приподнялись. Он явно не ожидал отказа.

— Лобби-бар этого отеля, — продолжила она, жестом указав в сторону изысканного помещения с низкими столиками и уютными креслами, — как нельзя лучше подходит для этих целей. К тому же, — ее губы тронула легкая, едва заметная улыбка, в глазах вспыхнула та самая опасная искорка, — там, если я не ошибаюсь, подают превосходный эспрессо. А в вашем номере… — она намеренно запнулась, давая ему понять, что он сам может додумать конец фразы, — мы можем… отвлечься. И нам вряд ли удастся сосредоточиться на деле.

Она произнесла это с такой легкой, почти невесомой интонацией, что это прозвучало не как обвинение, а как констатация факта. Как будто она сомневалась не в его намерениях, а в их общей способности сохранять профессиональную дистанцию в неформальной обстановке. Это был гениальный ход. Она не сказала «нет». Она сказала «не здесь».

Марк застыл, глядя на нее. Его лицо было маской, но за ней бушевали настоящие эмоции. Первой была досада. Легкая, почти детская обида на то, что его планы нарушены. Затем — удивление. И наконец — то самое пьянящее чувство интереса, которое она уже успела в нем вызвать.

«Отвлечься», — пронеслось в его голове. Она не сказала «вы попытаетесь меня соблазнить». Она сказала «мы можем отвлечься». Как будто это была обоюдная опасность. Как будто она сомневалась в своей собственной способности устоять. Черт возьми.

Он видел, как напряжены ее пальцы, сжимающие ключ-карту. Видел крошечную дрожь в уголках ее губ. Она играла эту роль — роль непреклонной профессионалки — с абсолютной самоотдачей, но внутри она была так же напугана, как и в самолете, когда бросала ему вызов.

И это зрелище снова задело ту самую струну в его душе, которую он давно забыл.

Он привык к тому, что женщины либо бросались ему в руки, либо робели перед ним. Эта же… эта была другой. Она устанавливала свои правила. И, к его собственному изумлению, ему это нравилось.

— Как пожелаете, — наконец произнес он, и его голос звучал ровно, но в нем появилась новая, уважительная интонация. — Лобби-бар, так лобби-бар. Надеюсь, их эспрессо действительно того стоит.

Он нажал кнопку лифта, и двери снова открылись. На этот раз он пропустил ее вперед, жестом приглашая выйти первой. Это был маленький, но красноречивый жест. Признание ее права устанавливать границы.

Они нашли уединенный столик в глубине бара, за которым их разговор не могли бы подслушать. Алиса заказала эспрессо, Марк — виски. Когда напитки были поданы, он достал планшет, и они погрузились в обсуждение предстоящего дня. Но теперь атмосфера между ними изменилась. Былое напряжение сменилось странным, новым взаимопониманием.

— Вы были правы, — неожиданно сказал он, отодвигая планшет. — Здесь действительно лучше. Ничто не отвлекает.

Она посмотрела на него поверх чашки с эспрессо.

— Профессионализм требует определенных жертв, господин Орлов. В том числе — и комфорта.

— Должен признаться, — он отхлебнул виски, глядя на нее, — со мной еще никто так… не торговался за территорию.

— Со мной еще никто не пытался провести деловое совещание в спальне, — парировала она, не моргнув глазом.

Он рассмеялся. Искренне, громко. Этот смех прозвучал непривычно в этом чопорном помещении.

— Кажется, я нанял не переводчика, а главного по этикету и территориальным спорам.

— Узкая специализация — залог успеха на современном рынке труда, — с легкой улыбкой ответила она.

Они допили свои напитки в приятном, почти дружеском молчании. Когда Алиса поднялась, чтобы уйти в свой номер, Марк тоже встал.

— До завтра, господин Орлов, — сказала она, протягивая руку для прощального рукопожатия.

Он взял ее руку. Его ладонь была большой, теплой и сильной. Рукопожатие было крепким, деловым, но задержалось на долю секунды дольше, чем было необходимо.

— До завтра, Алиса. И… спасибо за «эспрессо».

— Всегда к вашим услугам. При условии нейтральной территории.

Она развернулась и пошла к лифту, чувствуя его взгляд на своей спине. Ее сердце бешено колотилось, но на душе было странно спокойно. Она только что выиграла еще одну битву.

Поднимаясь в свой номер, она думала о том, что этот человек, Марк Орлов, был гораздо сложнее, чем казался на первый взгляд. И что эта командировка обещала быть не просто работой, а самым увлекательным и непредсказуемым приключением в ее жизни.

Глава 7. Ужин

Их ужин в ресторане отеля начался с безупречного соблюдения всех протоколов. Стол был зарезервирован у панорамного окна, открывавшего вид на вечерний Милан, где зажигались огни. Свет от хрустальной люстры мягко падал на белоснежную скатерть, серебряные приборы и меню с золочеными буквами. Марк держался с подчеркнутой учтивостью, предлагая ей выбрать блюда и вино, и первые несколько минут прошли в размеренном, почти формальном обмене фразами о качестве обслуживания и удобстве отеля.

Но Алиса чувствовала под этим ледяным спокойствием бурлящую энергию. Их разговор в самолете и ее отказ от встречи в номере явно задели его за живое. Он, человек, привыкший к безоговорочному подчинению и восхищению, столкнулся с тем, кто не просто не подчинялся, но и бросал вызов. И теперь он, как истинный стратег, сменил тактику. Если интеллектуальный напор не сработал, а прямое вторжение на личную территорию было отбито, он выбрал классический путь демонстрации силы — путь щедрости и статуса.

Как только заказанные блюда были поданы — изысканные композиции из морепродуктов для нее и стейк идеальной прожарки для него — он плавно перевел разговор в привычное для него русло. Его голос вновь обрел те бархатные, уверенные нотки, которые так раздражали Алису на собеседовании.

— Знаете, когда я только начинал, — начал он, отпивая дорогого вина, — у меня был стартовый капитал, равный стоимости этого ужина. Два компьютера, наскребанные студенческие сбережения и идея, которую все называли бредовой.

Он рассказал ей историю своего первого успеха — как он с партнером разработал алгоритм, который впоследствии купила одна из IT-гигантов. История была захватывающей, полной драматизма и риска. Но по мере повествования она начала меняться. Из истории борьбы и упорства она постепенно превращалась в перечисление достижений. Он говорил о сделках, о поглощениях конкурентов, о яхте, которую приобрел в прошлом году, о доме в Майами, о коллекции винтаж-автомобилей.

— В прошлом квартале мы обогнали по капитализации нашего главного конкурента, — произнес он, и в его глазах горел знакомый Алисе огонь — огонь триумфа и безраздельной власти. — Их стратегия оказалась несостоятельной. Они слишком много внимания уделяли социальным проектам и экологии, забыв о главном — о прибыли.

Алиса слушала, вежливо кивая, отрезая изящные кусочки от рыбы. Внутри же у нее все сжималось. Этот монолог был таким предсказуемым. Таким… пустым. Он измерял свою жизнь в сделках, в процентах, в активах. Он строил свою империю, но, казалось, забыл, для чего.