– Глаза в пол!– чувствую грубый толчок в спину начальника королевской стражи.

Руки затекли от того, как сильно их сжимают туго затянутые веревки.

Ступни зудят от ожогов- я час шла по пустыне босиком.

Слез нет. Они высохли на зное вместе с моими иллюзиями. И кожей, которая горит от покраснения.

Когда кажется, что дальше падать в преисподнюю некуда, голос экзекутора погружает в новый круг ада…

Туда, куда я никогда, ни в одном страшном сне не думала, что попаду.

– Трепещи! Перед тобой Правитель Сабы Хамдан аль- Мизири… Подними глаза, рабыня, поприветствуй своего нового господина, но не смей вставать, как равная.

Вскрикиваю от того, как по ступням больно бьет палка, а потом- точно такой же укол в сердце… Даже не знаю, что больнее.

Не может быть…

Это дурной сон…

Передо мной не просто грозный правитель, который за последние сутки причинил мне столько боли.

Я знаю этого человека.

Мою первую любовь.

Мое искушение.

Мою слабость…

Мою тайну…

Он- шепот моей юности. Ее искра и нежность, ее рай и ад. Он- боль разлуки и отчаяние безвыходности…

Мужчина, который так искренне, так рьяно клялся мне в вечной любви, что я задыхалась от слез. Задыхалась, потому что эту любовь принять не имела права.

Мы были из разных культур и миров. Сведенные хитроумными политическими интригами, заложники юношеских чувств… Двумя отчаянными влюбленными, судьба которых не могла пересечься…

Когда-то в России он протягивал мне руку, моля бежать с ним…

А я отказалась, выбрав свою семью. То, что правильно, понятно и неопасно…

А теперь у меня нет ни семьи, ни его любви…

Зато есть ненависть в его глазах. Такая лютая и всепоглощающая, что меня трясет…

Он касается моего подбородка, обжигая прикосновением.

Когда-то я знала каждую линию на его пальцах. Когда они трогали мою кожу, она горела. Словно бы он умел ее зажигать изнутри.

Приподнимает лицо, заставляет смотреть в глаза. Специально глубоко и долго.

– Ну, здравствуй, Фиалка…

По коже озноб от его идеального русского.

Господи…

Никто не знал про то, как он называл меня теми жаркими ночами, когда забирался с улицы по старому вязу в мою комнату и шептал о том, что любит, горит, что я предначертана ему судьбой, что судьба не зря была с ним так жестока- что провидение специально отправило его таким жестоким длинным путем- для встречи со мной… Он говорил, что мои глаза в ночи от его поцелуев светятся фиолетовым, как этот цветок… И что этот блеск может видеть только он – ибо больше ни для кого я так не раскрываюсь и никогда не раскроюсь.

– Я буду твоим первым мужчиной, Фиалка… И единственным… Всевышний создал тебя для меня…– шептал он, трогая, но никогда не переходя грань…

– Нам нельзя, Хамдан. Нам нельзя…– плакала я, а он собирал мои слезы губами, сцеловывал.

– Кто сказал, что нельзя, любимая?! Я единственный правитель Йемена! Я будущий султан! Слово султана – закон! Мой народ примет тебя, потому что таковой будет воля их правителя! Моя королева будет из России! Единственная моя!

Он говорил- а я плакала, плакала…

Плакала взахлеб.

Потому что понимала, что все его мечты- иллюзии…

Мой отец был экс-протектором Йемена.

Долгие десять лет он руководил этой утопающей в крови революций и межплеменных распрей богатой и плодородной древней землей.

Руководил как пришлый, поставленный сильным государством.

В свое время таковым было решение этого застарелого, болезненного конфликта- управление землей извне, создание конфедерации племен и залог этого хрупкого мира- наследник главной династии Аль-Мазири…

Это старинный обряд, уходящий своими корнями в далекое прошлое средневековых распрей. Аманат. Гарантия мира за счет того, что продолжатель рода переезжал в дом к тому, кто победил… Равновесие, баланс, тот последний элемент, который держит весь баланс или этот самый баланс обрушивает.

Таковым было решение племен- отдать Аль-Мазири на воспитание в Россию в то время, как она будет гарантировать мир между племенами для остальных. Это устраивало те кланы, что не принимали власть правящей семьи. Так маленький Хамдан попал в наш дом…

До пяти лет он жил с моим отцом в Сабе, когда тот еще сам был холостяком, грезящим лишь о миражах в пустыне. Потом отца отправили на родину и приказали забрать мальчика.

Дома папа женился на маме, родилась я. Хамдан все эти годы жил с нами. Он получал достойное образование, отец ни в чем ему не отказывал и никогда не проявлял свое неуважение, он не запрещал ему изучать свою историю и помнить корни, но… связей с родиной у опального принца никогда не было.

Их и не могло быть. Такие «человеческие залоги», коим он стал – это история на всю жизнь. История знает слишком много таких горьких примеров. Арабские халифаты, Османская империя, европейские державы, кавказские князья при царском российском престоле после затяжных войн…

И Хамдан. Принц без страны. Будущий султан без трона…

Когда я выросла, его горячий взгляд слишком часто на мне задерживался. Слишком ярки были чувства эффектного, ослепительной красоты юноши, на которого сворачивали головы все девушки.

Черные густые ресницы обрамляли белоснежные белок глаза. Черные яблоки глаз больше напоминали тлеющие угли. Красивый… Слишком красивый, чтобы кто-то прошел мимо и не заметил…

И этот красавец замечал только меня…

Но было одно но…

Мой бдительный, проницательный отец тоже сразу заметил это внимание.

Он вызвал меня к себе в кабинет и сказал об этом только раз, но я помню этот разговор как вчера.

– Не насовершай глупостей, Виталина. Эти чувства невозможны. Эта любовь без будущего.

– Но если… Если Хамдан вернет власть…– робко спросила я, тогда еще вообще ничего не понимая в политических хитросплетениях…

Отец лишь усмехнулся.

– Этого никогда не произойдет, Вита. Хамдан обречен на изгнание. С ним у тебя нет будущего. Не ломай себе жизнь. И ему не ломай. Страсть мужчины- как огонь в очаге. Именно женщина ее и поддерживает… Ты не должна стать якорем, который будет тянуть его ко дну.

Но разве я могла противостоять этому взгляду?

Разве когда Хамдан в первый раз схватил меня за домом в слепой зоне, где не было камер, и прижал к своему шикарному мускулистому телу, я могла сказать нет?

И все же он сдерживал свою страсть…

– Я не оскорблю тебя осквернением, любимая…– шептал он, когда я, потеряв себя в желании и экстазе, сама не понимала, как много я у него прошу, как смелы мои просьбы…– ты станешь моей женщиной в полном смысле этого слова только тогда, когда станешь моей королевой…

Королева…

Я уже знаю, что теперь их у него не одна, а три…

Султан Хамдан женат… Не на одной.

И я тоже замужем…

Была… Как три дня после свадьбы.

У меня только начался медовый месяц, когда все это случилось…

– Как дела, Фиалка?– возвращаюсь в реальность от его голоса…

– Что происходит?– спрашиваю сипло, теряя половину букв в своей панике,– Хамдан, что происходит?

Стоит мне произнести его имя, вскрикиваю, потому что по ногам снова прилетает.

Это бастинадо или фаллука. Одна из самых эффективных и изощренных форм наказания и дисциплины в восточных гаремах. Ступни и икры чрезвычайно чувствительны, но синяки и ушибы на них не так заметны для глаз того, кого ты призвана услаждать своим видом…

– Не смей называть великого правителя по имени, рабыня!– слышу я грозное гарканье на арабском.

Хамдан не останавливает экзекутора и дает ему ударить меня снова.

Я борюсь с желанием разрыдаться от шока, глубоко и порывисто дыша…

– Очень самонадеянно было красоваться в моем заливе со своим драгоценным муженьком, Виталина. Мои люди не любят такую наглость…