- Ах, мистер Свидлпайп, и мистер Уэстлок тоже, если глаза меня не обманывают, да еще и с приятелем, которого я не имею удовольствия знать! Что я вынесла от Бетси Приг за этот вечер, ни одной душе не известно! Если б она ругала только меня в нетрезвом виде - мне даже и показалось, будто от нее пахнет, когда она пришла, только не верилось как-то, потому что сама я не имею этого обыкновения, - миссис Гэмп, кстати сказать, нагрузилась порядком, и благоухание от чайника распространялось по всей комнате, - я бы это перенесла с кротостью. Но что она говорила про миссис Гаррис, этого и ягненок бы не мог простить. Нет, Бетси! - произнесла миссис Гэмп с необыкновенным чувством. - Даже и червяк не стерпел бы.

Маленький брадобрей почесал в затылке, покачал головой, покосился на чайник и, осторожно пятясь, вышел из комнаты. Джон Уэстлок, придвинув кресло, сел рядом с миссис Гэмп. Мартин, усевшись в ногах кровати, стал поддерживать ее с другой стороны.

- Вы, должно быть, хотите знать, что нам нужно? - заметил Джон. - Я вам скажу, когда вы придете в себя. Это не к спеху, несколько минут можно подождать. Как вы себя чувствуете? Лучше?

Миссис Гэмп, заливаясь слезами, покачала головой и едва слышно пролепетала имя миссис Гаррис.

- Выпейте немножко... - Джон замялся, не зная, как назвать содержимое чайника.

- Чаю, - подсказал Мартин.

- Это не чай, - прошептала миссис Гэмп.

- Какое-нибудь лекарство, - отозвался Джон. - Выпейте немножко.

Миссис Гэмп уговорили выпить стаканчик.

- С одним условием, - расчувствовавшись, заметила она, - что Бетси Приг от меня никогда не получит никакой работы.

- Разумеется, нет, - сказал Джон. - Уж за собой я ей ходить не позволю, ни в коем случае.

- Подумать только, - сказала миссис Гэмп, - что она ходила за этим вашим другом и могла услышать такие вещи, ах!

Джон посмотрел на Мартина.

- Да, - сказал он. - Могла выйти большая неприятность, миссис Гэмп!

- Уж действительно, что неприятность! - отвечала она. - Только то одно, что я дежурила ночью и слушала его бредни, а она - днем, только это и спасло. Чего бы она ни наговорила и чего бы ни сделала, если бы знала то, что я знаю, двуличная дрянь! Боже ты мой милостивый! - воскликнула Сара Гэмп, в гневе попирая ногами пол вместо отсутствующей миссис Приг. - И я еще должна выслушивать от такой женщины то, что она говорит про миссис Гаррис!

- Не обращайте внимания, - сказал Джон. - Вы же знаете, что все это неправда.

- Неправда! - воскликнула миссис Гэмп. - И еще какая неправда! Ведь я же знаю, что она, моя милая, ждет меня в эту самую минуту, мистер Уэстлок, и смотрит в окно на улицу, а на руках у нее маленький Томми Гаррис, который зовет меня своей Гэмми, и правильно зовет, сохрани господь его пестрые ножки (точь-в-точь кентерберийская ветчина, говорит его родной папаша, да так оно и есть), с тех пор как я застала его, мистер Уэстлок, с красным вязаным башмачком во рту; засунул его туда, играя, и уж захлебывается, бедный птенчик; они посадили ребенка на полу в гостиной и ищут башмак по всему дому, а он уж совсем задыхается! Ах, Бетси Приг, и показала же ты себя нынче вечером! Ну, да уж больше я тебя и на порог не пущу, змея ползучая!

- А вы еще были всегда так добры к ней! - сочувственно заметил Джон.

- Вот это-то и обидно. Вот это мне всего больней, - отвечала миссис Гэмп, машинально подставляя стакан Мартину, который его наполнил.

- Вы взяли ее в помощницы ходить за мистером Льюсомом! - сказал Джон. Приглашали ее себе в помощницы ходить за мистером Чаффи!

- Приглашала, да больше уж не приглашу! - отозвалась миссис Гэмп. Никогда Бетси Приг не будет моей компаньонкой, сэр!

- Нет, нет, - сказал Джон. - Никуда это не годится.

- Не годится, и никогда не годилось, сэр, - отвечала миссис Гэмп с торжественностью, присущей известной степени опьянения. - Теперь, когда марка, - под этим миссис Гэмп подразумевала маску, - сорвана с лица этой твари, я думаю, что оно и вообще никогда не годилось. Бывают причины, мистер Уэстлок, почему семейство держит что-нибудь в тайне, и когда имеешь дело только с тем, кого знаешь, то и можешь на него положиться. Но кто же теперь может положиться на Бетси Приг, после того что она говорила про миссис Гаррис, сидя вот в этом самом кресле!

- Совершенно верно, - сказал Джон, - совершенно верно. Надеюсь, у вас будет время подыскать себе другую помощницу, миссис Гэмп?

Негодование и чайник лишили миссис Гэмп способности понимать, что ей говорят. Она глядела на Джона слезящимися глазами, шепча памятное имя, которое оскорбила своими сомнениями Бетси Приг, - словно это был талисман против всех земных печалей - и, как видно, уже ничего не соображала.

- Надеюсь, - повторил Джон, - у вас будет время найти другую помощницу.

- Времени мало, это верно, - отозвалась миссис Гэмп, возводя кверху посоловелые глаза и сжимая руку мистера Уэстлока с материнской лаской. Завтра вечером, сэр, я обещала зайти к его друзьям. Мистер Чезлвит назначил от девяти до десяти, сэр.

- От девяти до десяти, - сказал Джон, выразительно глядя на Мартина, а после того за мистером Чаффи будут как следует присматривать, не так ли?

- За ним и нужно присматривать как следует, будьте уверены, - возразила миссис Гэмп с таинственным видом. - Не я одна счастливо избавилась от Бетси Приг. Не понимала я этой женщины. Она не умеет держать под замочком то, что знает.

- Не удержит под замком мистера Чаффи, вы думаете? - сказал Джон.

- Думаю? - возразила миссис Гэмп. - Тут и думать нечего!

Чисто сардонический характер этой реплики был усилен тем, что миссис Гэмп медленно кивнула головой и еще более медленно поджала губы. Задремав на минуту, она сразу же очнулась и прибавила чрезвычайно величественно:

- Но я задерживаю вас, джентльмены, а время дорого.

Под влиянием этой мысли, а также и чайника, который внушал ей, будто бы ее посетители желают, чтобы она куда-то немедленно отправилась, и вместе с тем хитро избегая упоминания предметов, которых она только что коснулась в разговоре, миссис Гэмп встала, убрала чайник на обычное место, очень торжественно заперла шкафчик и стала готовиться к нанесению профессионального визита.

Приготовления эти были весьма несложны, так как не требовали ничего другого, кроме протабаченного черного капора, протабаченной черной шали, деревянных башмаков и неизбежного зонтика, без которого ей невозможно было ни принимать младенцев, ни обмывать покойников. Облачившись во все эти доспехи, миссис Гэмп возвратилась к креслу и, усевшись на него, объявила, что она совсем готова.

- Большое все-таки счастье знать, что можешь принести пользу им, бедняжкам, - заметила она. - Не всякий это может. Какие мучения им приходится терпеть от Бетси Приг, просто ужас.

Закрыв при этих словах глаза от невыносимого сострадания к пациентам Бетси Приг, она не открывала их, пока не уронила деревянный башмак. Ее сон прерывался еще не раз, подобно легендарному сну монаха Бэкона *, сначала падением второго деревянного башмака, потом падением зонтика. Зато, избавившись от этих мешавших ей предметов, она безмятежно уснула.

Оба молодых человека переглянулись - положение было довольно забавное, - и Мартин, с трудом удерживаясь от смеха, шепнул на ухо Джону Уэстлоку:

- Что же нам теперь делать?

- Оставаться здесь, - ответил он. Слышно было, как миссис Гэмп пробормотала во сне: "Миссис Гаррис".

- Можете рассчитывать, - прошептал Джон, осторожно поглядывая на миссис Гэмп, - что вам удастся допросить старика конторщика, хотя бы вам пришлось поехать туда под видом самой миссис Гаррис. Во всяком случае, мы теперь знаем достаточно, чтобы заставить ее делать по-нашему, - знаем благодаря этой ссоре, которая подтверждает старую поговорку о том, что, когда мошенники ссорятся, честным людям радость. Ну, Джонас Чезлвит, берегись теперь! А старуха пускай себе спит сколько ей угодно. Придет время, мы своего добьемся!