— Да не нервничай ты так. Тебя никто ни в чём обвинять не будет. Просто подтвердишь, что продал отраву — и всё. Мой господин сделает так, что даже твою лабораторию не тронут, — пообещал Шрам.
— Твой господин?
— Я теперь работаю на барона Сереброва. Дошло? Измайлов обвинил его в убийстве своего отца, и надо доказать, что это не так. Твои слова очень помогут.
— Ты новости слышал вообще? Станислав Измайлов — труп. Его усадьбу взяли сегодня, а его пристрелили. Что толку от моих слов? — пробурчал алхимик.
— Плохо слушаешь. Надо очистить репутацию моего господина. И ты поможешь. Я пока что вежливо прошу, поэтому соглашайся.
— А то что?
— А то буду просить невежливо. И ты всё равно согласишься, — Шрам шагнул вперёд, доставая из кармана кастет.
Ктырь тяжело вздохнул и грязно выругался сквозь зубы.
— Ладно. Договорились. Серебров точно устроит, чтобы меня не накрыли?
— Точно. У него есть связи в органах.
— Хорошо. Я согласен.
— Вот и славно. Собирайся, поедешь с нами, — сказал Богдан, убирая кастет.
— Мои вещи в комнате, — буркнул Миша и указал на дальнюю дверь.
— Антон тебя проводит, — кивнул Шрам.
Миша сорвал белый халат и, продолжая материться под нос, направился к двери. Тоха ушёл с ним.
— Шеф, а нафига это всё? Ну, признается он, не признается… Измайлов-то уже сдох, — не выдержал Витёк.
— Ну и что? Он ведь успел обвинить барона в убийстве своего отца. Надо доказать, что всё это брехня, заодно это поможет Юрию забрать всё, что принадлежит Измайловым. Да и мне будет приятно, что имя этого говнюка Станислава смешают с грязью, — мрачно закончил Шрам.
— Ну да, мне тоже, — усмехнулся Витёк.
— Вот и разобрались. Мы, можно сказать, благородно поступаем и восстанавливаем справедливость. Гордитесь, — рассмеялся Шрам.
Российская империя, пригород Новосибирска
Капитуляция Измайловых не завершила войну. Наоборот, после этой новости бои на фронте стали ещё активнее. Войска противников несли потери, отступали, теряли позиции, но продолжали сражаться. Однако, несмотря на все усилия, положение их становилось всё хуже и хуже.
Один за другим вассалы Мессинга начали находить формальные поводы выйти из конфликта. Крысы бежали с тонущего корабля, стараясь сделать это, как можно тише и приличнее. Не всегда получалось именно так, но суть не менялась.
Я понимал, что противник обречён, и продолжение боевых действий казалось бессмысленным. Если нам придётся штурмовать усадьбу Мессингов — это будет гораздо сложнее, чем с усадьбой Измайловых. Но гордость, видимо, не позволяла врагу запросить переговоры, так что я сделал это сам.
Ответ пришёл быстрее, чем я ожидал. Александр Викторович согласился и обещал прислать для их проведения Леонида.
Важный жест. Значит, Мессинг осознаёт свое положение, раз решил прислать наследника.
Встретиться договорились на нейтральной территории, вне досягаемости артиллерии и боевых артефактов. Барон Орлов, который владел базой отдыха на севере от Новосибирска, любезно согласился предоставить место для встречи. Также мы направили информацию о переговорах в Совет родов, и по их просьбе полиция обеспечила охрану и сопровождение участников к месту.
Я прибыл точно вовремя и Леонид, что удивительно, тоже. Не ожидал от него такой пунктуальности. Начинает казаться, что их род действительно настроен договориться.
Хотя при взгляде на Мессинга-младшего мне перестало так казаться. Он приехал в гвардейском мундире, с родовым мечом на поясе — в общем, выглядел весьма воинственно. А на меня смотрел с выражением привычного высокомерия.
«Можно я его опять чем-нибудь оболью? Ну пожалуйста! Он так забавно злится, когда обливается», — захихикал у меня в голове Шёпот.
«Посмотрим. Пока что, будь добр, облети округу и убедись, что нет никакой засады. От Мессингов всего можно ожидать».
«Скука…»
«Потом получишь награду. Может, даже разрешу тебе облить Мессинга. Зависит от его поведения», — ответил я.
Шёпот, всё ещё ворча, переселился в фуражку офицера полиции, затем перелетел в качели и качнул их так, что они чуть не сделали «солнышко». Мелкий засранец.
— Что это было? — полицейский уставился туда, откуда только что улетел Шёпот.
— Полтергейст. Он уже улетел, не переживайте, — ответил я и направился в зал для переговоров.
На самом деле в этом зале обычно проводились свадьбы и другие праздники. Но барон Орлов неплохо исполнил свои обязанности посредника на переговорах и приглашающей стороны. В центре зала стоял овальный стол, на который даже поставили небольшие флажки с гербами наших родов.
Мы с Леонидом будем беседовать наедине. Ни юристов, ни кого-либо другого решили не брать — пока просто предварительный диалог для выяснения условий сторон.
Обычно в политике делается как раз наоборот. Сначала суетятся юристы родов и другие представители, а уже затем встречаются лидеры. Но в своём предложении я любезно исключил эти формальности и организовать встречу наследников. Так и поступили.
Я уселся за стол. Леонид, гордо задрав нос, чеканным шагом проследовал через зал и уселся напротив. Смерив меня презрительным взглядом, он произнёс:
— Итак, барон Серебров, вы предложили переговоры. Я слушаю. Каковы ваши условия прекращения этой неприглядной стычки?
— Предельно простые. Полная и безоговорочная капитуляция рода Мессингов. Передача всех вооружений и боевых артефактов. Роспуск гвардии, за исключением минимального контингента для охраны лично вас и вашего отца. Выплата репараций за причинённый ущерб моему роду и нашим союзникам. И, наконец, официальное, публичное признание вами и вашим отцом всех своих действий против рода Серебровых ошибкой и отказ от любых претензий на наши земли и активы. В том числе возвращение тех земель, которые ваш род получил после моего якобы излечения. Думаю, вам прекрасно известно, что Александр Викторович «лечил» меня от проклятия, которое наслал Эдгар Мрачный, — закончил я.
Леонид слушал, и его брови ползли всё выше, а лицо покрывалось багровыми пятнами. Похоже, мои требования привели его в бешенство, которое вырвалось наружу в виде хриплого смеха.
— Вы с ума сошли? Это не условия капитуляции, это акт самоубийства! Вы предлагаете нам добровольно превратиться в нищих, безоружных изгоев⁈
— Я предлагаю вам остаться в живых и сохранить усадьбу и титул. В противном случае мы готовы воевать до конца. А концом будет полное уничтожение рода Мессингов.
— Не смейте мне угрожать, — процедил Леонид.
— Я констатирую факт. Вы хотели уничтожить мой род, я готов сделать то же самое с вашим.
— Такие условия неприемлемы, — фыркнул он.
— Предлагаю посмотреть правде в глаза, ваше сиятельство. Ваши войска отступают по всем фронтам. Измайловы разбиты, ваши вассалы один за другим находят поводы выйти из войны. Мы со дня на день завершим окружение и затем просто уничтожим остатки вашей гвардии.
— Я бы не был так уверен на вашем месте.
— Вот только вы не на моем месте, а в том, в котором явно не желаете находиться. Вы хотите, чтобы мы взяли вашу усадьбу штурмом? Последствия для всех, кто будет внутри, окажутся куда печальнее моих условий, — жёстким тоном произнёс я.
Леонид протяжно, хрипло вздохнул, а затем покачал головой.
— Нет. Так не пойдёт. Вот наши условия. Прекращение огня. Вывод ваших войск с наших земель. Возврат всего захваченного имущества. Вы ликвидируете свалку на арендованных землях, а сам договор аренды разрывается! — при этих словах Мессинг несильно хлопнул ладонью по столу.
Похоже, что моя свалка действительно стала для них занозой в заднице. Приятно это осознавать.
— Это всё? — уточнил я.
— Не всё. Также мы хотим получить компенсацию за порчу оборудования на нашем заводе. В этом качестве мы согласны получить рецепт «Бодреца». При этом мы не претендуем на имущество и активы рода Измайловых. Они уже капитулировали, разделите их со своими союзниками, как считаете нужным, — Леонид взмахнул рукой с таким видом, будто предложил нечто невероятное щедрое.
