Корона действительно разгоралась всё ярче. Золотистое пламя танцевало над головой Валеры, отбрасывая причудливые тени на стены. Пространство между ним и детьми дрожало всё сильнее.

Но дети не плакали. Они смеялись. И Валера смеялся вместе с ними.

— Ох, какие вы… — он не договорил, корона вспыхнула еще ярче. — Думаете, это все? Да я даже и десяти процентов не использую!

Его глаза вспыхнули, а из туловища появились еще четыре руки. Правда, одну пару он убрал за спину, а вторую скрестил на груди.

Я почувствовал жар.

— Валера…

— Смотрите, смотрите! — он был полностью поглощен моментом. — Они понимают! Они чувствуют!

Узор короны увеличивался все больше и был похож на витиеватое дерево, объятое пламенем. Стены начали дрожать. Штора за его спиной вспыхнула.

— ВАЛЕРА! — заорал я. — РУКИ!

Он вздрогнул и отдернул ладони.

Мгновенно всё прекратилось. Дрожь воздуха исчезла. Корона над его головой погасла. Только штора продолжала гореть.

Я метнулся к окну и сбил пламя подушкой с дивана.

— Упс, — виновато произнёс Валера, глядя на обугленную ткань.

Маша и Света стояли бледные, прижимая руки к груди.

— Ну, — я повернулся к ним, отряхивая руки от сажи. — По крайней мере детям он понравился.

— Лора зафиксировала, что они смеялись? — спросила Лора сама у себя и тут же ответила: — Да, Лора, зафиксировала. Молодец, Лора.

Витя и Аня действительно лежали совершенно спокойные. Аня даже пыталась ухватить воздух там, где только что была рука Валеры.

— Я… — начал он.

— Штора, — сухо сказала Света.

— Маленькая оплошность…

— Штора, Валера. — строго, но больше для виду, сказала Маша.

Он вздохнул.

— Куплю новую. Десять штук. Сто. Целую фабрику штор куплю!

Маша устало потерла виски.

— Миш, напомни мне, почему мы вообще согласились на это?

— Потому что он единственный, кто может научить наших детей не сжигать шторы? — предположил я.

— Ты думаешь, это хорошая шутка? — буркнула Света.

Валера поднялся и виновато развёл руками.

— Просто дети такие замечательные, что я немного увлекся.

— Немного, — повторила Маша. — Ты чуть не спалил дом.

— Но дети были счастливы! — спорил он.

И тут, словно в подтверждение его слов, Витя издал требовательный звук и потянулся в сторону Валеры.

Все замерли.

— Видите? — расплылся в улыбке бывший бог-король. — Я им нравлюсь!

Маша и Света посмотрели друг на друга тем самым своим женским взглядом.

— Испытательный срок, — наконец произнесла Света. — Один месяц. И если ты выкинешь хоть что-нибудь ещё…

— Светочка, у вам не будет выбора! — улыбнулся Валера. — Но поверь, дети меня любят. Клянусь своей планетой!

— Очень обнадеживающе, — прошептала Лора. — Учитывая, что планеты больше нет.

Когда девочки ушли укладывать детей, я остался в гостиной с Валерой.

— Значит, испытательный срок, — он почесал затылок. — Это типа как экзамен?

— Типа да. — улыбнулся я, — ты должен быть достоин.

— Серьезно? Это им надо заслужить мое внимание, — буркнул он. — На моей планете я был недостижим.

Я похлопал его по плечу.

— Привыкай. Тут ты не король.

Когда Валера ушёл на прогулку в одной рубашке, я позволил себе улыбнуться. На самом деле всё складывалось даже лучше, чем я рассчитывал.

— Ты доволен, — заметила Лора, появляясь рядом. — У тебя такое лицо, как будто ты только что выиграл в лотерею.

— Почти угадала, — я откинулся на спинку дивана. — Подумай сама. Валера теперь привязан к дому. Он будет рядом с детьми, а значит, и под присмотром. Больше никаких спонтанных вылазок на чужие территории.

— А дети?

— А дети в абсолютной безопасности. Кто в здравом уме сунется к ним, зная, что их охраняет Валера?

Лора задумчиво кивнула.

— Два зайца одним выстрелом. Хитро. — щелкнула она пальцами.

— Я учусь. — я закинул руки за голову и довольно прикрыл глаза.

— У кого? У Петра Первого?

— Фу, — поморщился я. — Даже не сравнивай.

Она хихикнула и растворилась в воздухе, напоследок шлепнув себя по заду.

Я посидел ещё минуту, собираясь с мыслями. Был ещё один вопрос, который требовал внимания. Вопрос, который я откладывал слишком долго.

Буслаев.

Подвал особняка был оборудован под временную тюрьму ещё при строительстве. Толстые стены, артефактные замки, подавители магии. Всё, что нужно для содержания опасных гостей.

Буслаев сидел на койке, прислонившись спиной к стене. Когда я вошел, он даже не пошевелился.

— О, царь Сахалина собственной персоной, — его голос сочился сарказмом. — Какая честь.

Я придвинул стул и сел напротив стеклянной стены.

— Как тебе тут? Кормят нормально?

— А тебе не всё равно? — невозмутимо ответил он.

— Не особо, — признал я. — Но вежливость никто не отменял.

Буслаев усмехнулся. Он сильно изменился с тех пор, как я видел его в КИИМе. Осунулся, под глазами залегли тёмные круги. Но взгляд остался таким же колючим.

— Чего ты хочешь, Кузнецов?

— Поговорить.

— О чём? О погоде? О местных достопримечательностях? — он продолжал говорить с сарказмом.

— О том, почему ты оказался у американцев.

Он рассмеялся. Сухой, неприятный смех.

— Работал на американцев? Ты правда думаешь, что я предал тебя ради этих клоунов?

Я промолчал, давая ему выговориться.

— Посмотри на себя, Кузнецов, — он подался вперед. — Ты сидишь тут, в своём особняке, играешь в царя. Жёны, дети, друзья-императоры. Всё как в сказке, да?

— К чему ты ведёшь?

— К тому, что это не твой дом! — он ударил кулаком по койке. — Это не твоя страна! Это даже не твоя планета и не твой мир! Ты забыл, откуда мы пришли?

— Нет, не забыл. — тихо произнес я.

— Тогда как ты можешь спокойно жить тут, зная, что там, на Земле, остались люди, которые ждут результатов нашей экспедиции? У нас задание!

Я некоторое время молчал, обдумывая его слова.

— Буслаев, портал разрушен. Возвращатор сломан. Мы застряли тут навсегда.

— Нет, — он покачал головой. — Не навсегда.

— Лора, пишешь? — мысленно спросил я.

— Каждое слово, — отозвалась она. — И мне уже не нравится, куда это идёт.

Буслаев встал и подошел к стеклу.

— Нечто, — тихо произнёс он. — Оно предложило мне сделку.

Я похолодел.

— Какую сделку?

— Оно может вернуть нас домой. Меня и тебя. Всех, кто пришел с Земли. У него есть такая сила.

— Разве тут есть еще люди с Земли? — удивился я, поймав его на слове.

— Не знаю, — он не врал.

— И что оно хочет взамен?

Буслаев отвел взгляд.

— Не важно.

— Очень даже важно!

— Послушай, Кузнецов, — он снова посмотрел на меня. — Я не прошу тебя соглашаться. Я просто хочу домой. Это так сложно понять?

Я встал и подошёл вплотную к стеклу.

— Ты хоть понимаешь, с ЧЕМ ты связался? Нечто уничтожает миры. Оно не благотворительная организация. Всё, что оно даёт, имеет цену. И обычно эта цена слишком высока. Как только он найдет путь в наш мир, он придет и туда. Рано или поздно, но придет.

— Мне плевать! Это будет через сотни тысяч лет, когда меня уже не будет.

— А мне нет, — я отступил на шаг. — Этот мир стал моим домом, Буслаев. Тут моя семья. Мои друзья. Люди, которые мне дороги. И я не позволю какой-то космической твари уничтожить всё это ради твоей ностальгии.

Он смотрел на меня с непониманием.

— Как ты можешь так говорить? Мы же учёные! Исследователи! Наша миссия…

— Наша миссия закончилась в тот момент, когда возвращаторы сломались, — перебил я. — Прими это. Если бы ты открыл глаза и посмотрел вокруг, то понял бы, что этот мир мог стать и твоим домом. Тут есть люди, которые приняли бы тебя. Но ты выбрал другой путь.

Буслаев отвернулся.

— Ты не понимаешь…

— Может быть, — я направился к выходу. — Но я точно понимаю одно: пока ты сидишь тут и мечтаешь о сделках с Нечто, я буду защищать этот мир. Со всеми его недостатками.