К р у г л о в а. Бессердечные…
Г у щ е в а. Дети как дети.
Г у щ е в. В пределах современных стандартов. (Замахнулся на Олега.) Так бы и…
К р у г л о в. Варвары! Но в общем и целом, в их возрасте… Это естественно.
М а х а л к и н. Я тоже был порядочным хамом.
Г у щ е в а. Главное, вернулись живые, здоровенькие! (Тискает Олега, целует.) Милые вы мои!
Олег переходит из рук в руки, всем хочется его потискать, потрогать.
О л е г (вырывается). Вы что, старики?.. Озверели? Старики! Щекотно! Ой!
Б а б и ч е в а. Вот уж поистине: у страха глаза велики.
Г у щ е в а. Квартира дрессировщика… (Прыснула.) Ой, мамочки!
Следом за нею хохотнул Гущев, Круглов, еще кто-то, и вот уже смех напал на всех, как эпидемия, как разрядка после пережитых волнений. Слышны только отдельные выкрики:
— Монте-Карло!
— Кенгуру!
— Скорость — сто восемьдесят!
К р у г л о в (сыну). Постой! А почему скорость — сто восемьдесят? (Показывает записку.)
О л е г. Там такая скорость — на магнитофоне.
К р у г л о в. На магнитофоне? Бандит!
И снова приступ смеха:
— Банда!
— Оганян!
— Вероника Аванесовна!
— В ванной, с кляпом во рту!
О л е г. Вы думали, мы того?.. На дело пошли? Озверели! Совсем озверели! С ума сойду!
Теперь уже вместе со всеми хохочет и Олег. Пароксизм смеха. В холле звонок.
К р у г л о в (кричит). Открыто! Входите!
Входит с е р ж а н т м и л и ц и и. Смех стихает. Все смотрят на человека в милицейской форме.
С е р ж а н т. Квартира Круглова?
К р у г л о в. Да.
С е р ж а н т. Машина внизу. Поехали.
Немая сцена.
Наверху поют:
Тихо было вокруг,
Под волшебной луной
Лишь играла река
Перекатной волной.
Пианист в последний раз прошелся по клавиатуре, одним движением, снизу вверх, до самой высокой ноты. Бьют часы — три удара — три часа ночи.
З а н а в е с.
РЕВИЗИЯ
Пьеса в 2-х действиях
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
К о ч е в а р и н Михаил Антонович.
Г е о р г и й }
А л е к с е й }
К о н с т а н т и н }
Е к а т е р и н а }
Л ю б а } — его дети.
З о я — жена Алексея.
К о р н е й — муж Екатерины.
Ш м е л е в а.
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
Квартира Кочевариных, большая комната с балконом, обставленная давно вышедшей из моды мебелью: круглый стол, покрытый плюшевой скатертью, венские стулья, резной буфет, диван, телевизор «Рекорд» первых выпусков, старый фикус в кадке, старые настенные часы в деревянном корпусе, с колонками. Только стереопроигрыватель напоминает о том, что сейчас не пятидесятые, а восьмидесятые годы.
Справа дверь в другую комнату и выход на балкон. Балкон на переднем плане, ухоженный, весь в цветущей герани. Слева, на переднем плане, прихожая, здесь — круглая напольная вешалка, столик, два стула. На столике телефонный аппарат. Из прихожей дверь в кухню.
Проигрыватель включен — джазовая музыка. Под эту музыку Л ю б а производит в квартире уборку: вытирает пыль, поливает цветы на балконе и т. д.
Звонит телефон.
Л ю б а (выходит в прихожую, берет трубку). Слушаю. Это ты, Владик? Уже освободился? Понимаешь, я пока не могу уйти из дома. Папа… Куда-то умчался часов в семь, оставил записку: «Прошу никуда не отлучаться». Не знаю. Все. «Прошу», и точка. Придется ждать. Знаешь что, приезжай прямо сюда. Ну и что? Ты плохо представляешь моего старика. Прекрасно, что ты в форме, к форме он испытывает уважение. Все равно когда-нибудь придется вас познакомить. Почему не сегодня? Трусишь? Можешь купить букет для храбрости. Там у вас возле вокзала цветочный базар. Не боись, лейтенант, ты же как-никак двух вооруженных преступников задержал. Третий, квартира четырнадцать. Номер дома тебе, надеюсь, напоминать не нужно? И подъезд наш ты, по-моему, тоже неплохо успел изучить… (Смеется.) Да. Угу. Я тоже. Очень. Милый… Скажи еще что-нибудь. Ты откуда звонишь? Тебя там никто не слышит? Смотри, а то получишь нагоняй за использование телефона в легкомысленных целях. Ах, так? Значит, цели у тебя все-таки серьезные? Ну-ну! Целую. Жду. Выручай. (Кладет трубку, стоит возле телефона, закрыв глаза, улыбается.)
Звонок.
(Не сразу вернулась к действительности. Побежала в комнату. Выключила проигрыватель, только после этого открыла входную дверь.)
Входят А л е к с е й и З о я.
Это вы… А я думала, папа.
А л е к с е й. Здравствуй, Люба!
Л ю б а. Привет, привет!
А л е к с е й. Где отец?
Л ю б а. Понятия не имею. Умчался куда-то спозаранок. Я еще спала.
А л е к с е й. Ты его видела вчера вечером?
Л ю б а. Нет не дождалась. Он очень поздно вернулся.
А л е к с е й. Откуда? Где он был?
Л ю б а. Он мне не докладывает. Ты что, не знаешь папу?
А л е к с е й. Странно… Вчера после полуночи позвонил нам по телефону…
З о я. Разбудил…
А л е к с е й. Положим, мы не спали…
З о я. Лично я спала.
А л е к с е й (Любе). Просил приехать сегодня к десяти.
Л ю б а. Зачем?
А л е к с е й. Не знаю. Не сказал. Просил быть обязательно.
З о я. Просил… Приказал. Тон у него был…
А л е к с е й. Нечего слушать чужие разговоры.
З о я. Меня это тоже касается, зайчик. До каких пор ты будешь терпеть его деспотизм?
А л е к с е й. Он — мой отец.
З о я. Мог бы по крайней мере объяснить, зачем мы ему вдруг понадобились. (Любе.) Ему даже в голову не приходит, что у нас могут быть свои планы. У нас сегодня очень ответственный день, времени в обрез.
Л ю б а. У нас тоже.
А л е к с е й. У кого это — у вас?
Л ю б а. У нас…
З о я. Чего ты улыбаешься?
Л ю б а. Так, ничего… Тебя это раздражает?
З о я. Если ты что-нибудь знаешь — объясни.
Л ю б а. Не больше вашего. (Показывает Алексею записку.) Вот что я нашла утром на столе.
А л е к с е й (берет записку, читает). «Прошу никуда не отлучаться. Кочеварин».
З о я. Покажи. (Берет у мужа записку, читает.) Поразительная бесцеремонность! (Посмотрела на часы.) Полчаса у нас еще есть. Приказано не отлучаться — ладно, подождем. Полчаса и ни минуты больше.
Села на диван, достала из сумочки сигареты.
Л ю б а (Алексею). Чаю хочешь?
А л е к с е й. Мы завтракали.
Л ю б а. Имеется кулебяка. Еще теплая. Папа ночью испек.
