Псих вильнул хвостом и прошёл мимо, направляясь к своей миске.
Валерия сидела, приоткрыв рот. Её мир, который и так в последнее время трещал по швам, окончательно рухнул, рассыпавшись на тысячи говорящих осколков. Она разговаривала с хомяками… Она слышала мысли собаки…
В этот момент в кабинет вошёл Виктор.
— О, вижу, ты проснулась! — улыбнулся он, проходя к столу. — Ну, как тебе твои новые способности? Оценила качество связи?
— Вик, убери это, — прошептала Валерия. — Убери немедленно. Я не хочу знать, что говорят хомяки. И не хочу слышать, как рассуждает собака.
— Увы, Лера, — Виктор развёл руками, — это теперь с тобой навсегда. Побочный эффект от того, что через тебя прокачали энергию сотни химерологов. Твой мозг перестроился. Ты теперь идеальный коммуникатор.
Он взял со стола яблоко и катнул по полу к хомякам, который поймали его.
— Зато представь перспективы! — продолжил Виктор. — Ты теперь будешь знать, что эти пушистые хотят на самом деле. Никаких догадок, никаких «почему он скулит». Прямой диалог! Это же мечта любого администратора ветеринарной клиники!
Валерия посмотрела на него. Потом на хомяков, которые дружно грызли яблоко. Потом на Психа, который с надеждой смотрел на холодильник.
И вдруг её лицо начало меняться. Уголки губ дрогнули, поползли вверх. Она начала улыбаться. Шире, ещё шире…
— Видишь? — обрадовался Виктор. — Я же говорил! Во всём есть плюсы! Ты оценила перспективы!
— Да нет, я не за это, — она хихикнула. — Я просто вспомнила… Ты же сказал, что мне зарплату в два раза повышаешь, — она откинулась на подушки и заливисто рассмеялась. — За двойной оклад я готова слушать даже сплетни тараканов! Неси контракт, шеф! Я в деле!
Глава 5
Валерия сидела напротив меня и вела себя… странно. Она то и дело дёргала головой, резко оборачивалась на стены или косилась на пол, будто ожидала, что оттуда выскочит партизанский отряд.
— Лера, — я щёлкнул пальцами перед её носом. — Земля вызывает Валерию… Приём. Ты меня слышишь?
Она вздрогнула и с трудом сфокусировала на мне взгляд.
— Слышу я, слышу… — пробормотала она, массируя виски. — Просто… это невыносимо, Вик. Это какой-то дурдом.
— Что именно? — я откинулся в кресле, с любопытством наблюдая за проявлением её нового «таланта».
— Да всё! Ты пойми, я сегодня первый день после того… ну, после подвала, вышла на полноценную смену. Думала, всё будет как обычно. Ага, щас! — она нервно хихикнула. — Приходит утром женщина, божий одуванчик. Принесла декоративного мини-пига. Ну, это поросёнок такой, в розовом комбинезончике. И вся в слезах: «Доктор, спасите, Пухля умирает! Он проглотил батарейки от пульта! Я видела, как он жевал пульт, а батареек нет! Ему нужно срочно резать животик!».
Валерия сделала большие глаза.
— И я смотрю на этого Пухлю… а он смотрит на меня. И я не просто вижу, я СЛЫШУ! Он орёт! Прямо мне в мозг орёт басом мужика, который перепил пива: «Да не жрал я твои батарейки, дура старая! Они под диван закатились! У меня просто пузо крутит, потому что ты меня вчера просроченным творожком накормила! Дай мне слабительного, и я тебе прямо здесь докажу, что во мне нет никаких батареек!».
— И что ты сделала? — улыбнулся я.
— А что я могла сделать? — Валерия схватилась за голову. — Хозяйка рыдает: «Режьте!», поросёнок орёт: «Срать хочу!», Псих в углу ржёт — я клянусь, он ржал! Я стояла, хлопала глазами, а потом ляпнула хозяйке: «Посмотрите под диваном». Она на меня как на умалишённую глянула, но позвонила домой сыну. И что ты думаешь? Батарейки под диваном!
— Ну вот, — кивнул я. — Эффективная диагностика.
— Эффективная⁈ — возмутилась она. — Вик, я теперь знаю, что думает о моей причёске ворона на улице! Она считает, что моя голова похожа на гнездо, в которое ударила молния! А тот бобёр, которого принесли с вывихом? Он матерится! Как это выключить⁈
— Никак, — честно ответил я. — Это как научиться читать. Ты уже не можешь разучиться, если видишь буквы. Но ты научишься фильтровать, это дело опыта. Представь, что ты на шумном вокзале.
