Мама посмотрела на нее осуждающе.

— А как же, — не уловила подвох официантка. — Когда-то он здесь начинался.

Вокруг столиков, вязов, вокруг папы и мамы простиралась июльская степь. И лишь скопище домов за холмом походило на что-то вроде города, его филиала.

— Водопой — так раньше весь наш район назывался. А до этого, в семнадцатом веке, — поселение. Тут речка была, Змийка, сейчас она севернее течет…

Саша ковырнула ложкой свой шарик. В одном ухе напевал, тщетно успокаивал Лагутенко.

— А в зоопарке львы есть? — спросила мама. Не для себя, для приунывшей дочери.

— Нет, — усмехнулась официантка. — Это не зоопарк, а так — ферма. Но там парочка волков имеется. И лошадки. Любишь лошадок, милая?

— Кто же их не любит.

— Пойдем кататься, — сказала мама.

Мама работала медсестрой и все выходные спала как убитая. Вытащить ее куда-то было практически невозможно.

Но Саша помнила и светлые времена, когда они с мамой и дядей Альбертом навещали парк, кормили уток, плавали на катамаранах…

— Ну, — папа поднял креманку, как фужер вина, — за ваше новоселье.

Они чокнулись.

«Две комнаты, — подумала Саша, облизывая сладкую и холодную ложку. — Не так и плохо».

Мороженое действительно улучшило настроение. Они доели свои порции, запили минералкой.

Официантка вышла на парковку и помахала дружной семейке Алексиных.

Трасса огибала холм, теперь пригнувшаяся Саша видела весь микрорайон, компактный степной оазис. Дома были совсем новенькие, не те трущобы, которые рисовало ее разгулявшееся воображение. Кремовые фасады, сверкающие на солнышке окна, грибница спутниковых антенн.

— Микрорайон Речной, — сказала мама.

Высотки напоминали дома из кукольного мультфильма про Барби, который Саша смотрела в детстве. Аккуратные, комфортабельные.

«А ты боялась», — выдохнула она.

Да, придется просыпаться пораньше, чтобы добираться на пары, но до лекций полтора месяца.

Собственная квартира — они же мечтали об этом с тех пор, как Гильдеревы выперли их из дома дяди Альберта…

Район отсекала от трассы мелкая речушка, заросшая рогозом и осокой. Серебристый шнурок воды едва просматривался за джунглями. В воздухе клубились тучи мошкары.

— Купим средство от комаров, — сказала мама.

Отец, уже изучивший местность, свернул к короткому автомобильному мостку, чьи толстые, как отекшие старушечьи ноги, опоры вонзались в мелководье. Течение было вялым, река — Змийка — заболоченной.

«Мазда» съехала на щебневку, пошла зигзагами.

Проплыли гаражи, какая-то башенка из рыжего кирпичика, свежеокрашенные турники. По футбольному полю гоняла, упиваясь каникулами, пацанва.

Высотки — Саша насчитала восемь штук — образовывали кольцо с заведениями первой необходимости на нижних этажах. Продуктовый магазин, парикмахерская, аптека.

Мама перечисляла вслух:

— Банкомат, а вон ксерокс, а вон даже кулинария.

Да, здесь не было суши-баров и IMAX-кинотеатров, но не было и размалеванных ругательствами стен, сараев из фанеры и зловонных подворотен. Жильцы расщедрились, обустроили детскую площадку с веревочным городком и горками. Покачивался на ветру батут в виде пиратского корабля, чьи мачты доставали до верхушек каштанов.

«Выкусила?» — это Александра Вадимовна приструнила пессимистку Шуру.

«Мы можем быть счастливыми здесь, — подумала Саша. — Наконец-то».

И сказала, оборачиваясь:

— Па, ты въезд пропустил.

— Нам чуть дальше, — ответил папа.

Автомобиль миновал колечко чистеньких высоток и уходил от района в степь.

«Куда дальше?» — напряглась Саша.

Справа расплескалась огромная лужа, залитый водой луг, как рисовые поля в документалках про Японию.

Девятиэтажки Барби мигнули солнечными зайчиками, прощаясь.

«Куда дальше-то?»

Ветви шиповника зашуршали по борту машины. «Мазда» подпрыгнула на ухабе. Саша прильнула к стеклу.

— Мама…

— Сейчас, солнышко…

Кусты расступились.

«Что ты там вякнула?» — хмуро спросила Шура.

Сашин рот непроизвольно распахнулся.

Она увидела дом.

2

Снаружи

Он стоял в поле, красно-бурое пятно на фоне безмятежно-голубого неба. Громоздкий, трехэтажный, с кирпичным нутром под осыпавшейся и утратившей первоначальный цвет штукатуркой. Двенадцать окон квартир были утоплены в нишах и обрамлены рельефным орнаментом. Фасад вертикально разрубал выпуклый ризалит с высокой крикливо-фиолетовой дверью в неглубоком портале и двумя подъездными оконцами. Все окна, кроме фонаря под двускатной крышей, были узкими и высокими.

По простенкам между вторым и третьим этажами тянулся причудливый орнаментальный пояс: погрызенные временем и непогодой гипсовые фрукты и ягоды. Гроздь винограда, что-то вроде арбуза или тыквы. Венчали дом рожки дымоходов, а из его торцов выдвигалось по паре балкончиков с металлическими ограждениями.

Саша завороженно разглядывала массивные наличники, лепнину, фруктовое декорирование. Старое здание больше походило на музей — запущенный и провинциальный, — чем на жилой дом. Но, справившись с удивлением, она различила новые детали: сушащиеся на верхнем балконе спортивные штаны, телевизионные антенны, трансформаторную будку…

Слева двое детишек, мальчик и девочка, ползали на коленках по земле.

«Вот почему квартира обошлась нам так дешево. Это же хреновые декорации из фильма про чекистов».

На первом этаже шевельнулись занавески, какой-то старик оглядел гостей и скрылся в недрах комнаты.

Саша поняла, что мама смотрит на нее. С надеждой, мольбой и опаской.

— Здорово, да?

Ни Саша, ни ее противоречивые внутренние голоса пока не определились, здорово это — дом в поле — или не очень.

— Господи, сколько ему лет?

— Дореволюционная постройка, — сказал папа. Он клацал телефоном, вероятно, переписывался с женой.

— И какого черта его здесь построили?

Саша обвела взором пустырь и болотце, до которого было рукой подать.

— Не чертыхайся, — пожурила мама.

В их городе с четырехвековой историей было предостаточно памятников архитектуры, помещичьих домин, бараков. Она никогда не думала, что придется поселиться в одном из этих музейных экспонатов.

«Есть шанс, что его скоро демонтируют», — сказала Шура.

— А мы закупили ведра для колодезной воды? Чугунку, свечи?

— Газ, вода, все в комплекте. А завтра нам установят модем.

— Ну же, — хлопнул в ладоши папа, — исследуем территорию!

Они вышли из машины. Ветер приглаживал некошеную траву. Дети не обращали никакого внимания на новоприбывших, а вот смешная, словно сшитая из разных клочков шерсти кошка перестала лизать лапу и повернула к ним треугольную мордочку. Изумрудные глаза источали любопытство.

— До остановки пятнадцать минут пешком, — сказала мама, — до станции — минут двадцать через микрорайон.

— Тут где-то минеральный источник был, — задумчиво проговорил отец. — И даже яхт-клуб.

Саша вообразила кораблик, пробирающийся заиленным руслом Змийки.

— А здесь, наверное, жили отдыхающие.

Саша заставила себя думать об общежитиях, по которым они с мамой скитались.

На рельефном фасаде висела табличка: «Первомайская, д. 1». Газон окаймляла бордюрная лента, приветливо кивали бутонами тюльпаны, вился к подоконникам плющ. Две массивные лавочки вызвали ассоциации с каменными львами, застывшими у входа во дворец.

Мама приобняла Сашу за талию:

— Угадай, где наша квартира?

«В городе», — подумала Саша, и глаза защипало.

Она молча указала на второй этаж.

— В точку!

Тропка вилась от подъезда к кустам, к красивым и нарядным высоткам. Их окна переливались в оправе стеклопакетов, дразнили.

Что скажет Ксеня? Что сказал бы Леша?

Папа вытаскивал из багажника пакеты, мама покусывала ногти, смотрела на ризалит и полукруглые фронтоны, словно тщилась разглядеть в них свое будущее.