— Здесь… я был здесь постоянно. Ты на секунду вырубилась. Я звал тебя, а ты смотрела в дыру. Что на тебя нашло?

— Давай уйдем! Сейчас же!

— Да, конечно! — Он, обеспокоенный, повел ее к ступенькам. Лестница вибрировала.

«Дверь будет закрыта», — подумала она, цепенея.

И почти побежала по сырым залам под вестибюлем, из комнаты в комнату, отмахиваясь от паутины и темноты, гаснущим лучом указывая дорогу. Телефон пискнул. Аккумулятор садился. В печах и нишах прятались тени.

Рома спешил рядом.

Проклепанная створка, как прежде, была отворена. Саша поблагодарила бога и тапира Баку. Вырвалась из оков подвальной мглы, спотыкаясь, помчалась к солнечному свету. Через латинскую надпись. В ясный летний день.

Кошка лениво чистила мех среди цветника. Катались на самокатах дети, самокат грохотал. Этот грохот вкупе с запахом шкварок из соседского окна возымел живительный эффект. Саша уперла кулаки в бедра, фыркала и отплевывалась.

— Что там было? — спросил Рома.

— Идем за сигаретами, — буркнула она. — Я должна собраться с мыслями и не дать крыше съехать.

Он — десять плюсиков в книгу! — молчал по дороге. Саша смотрела на резвящуюся детвору Речного, пьющих пиво мужиков, молодежь, играющую в бадминтон. Воланчик порхал над двориком. Где-то пел Элвис Пресли.

С сигаретами и пепси они расположились на плитах. Саша роняла зажигалку, Рома помог ей прикурить.

— Ты дрожишь.

— Да. — Она глубоко затянулась. — Так бывает с теми, кто видит призраков.

— Ты… видела призраков в подвале?

По ее лодыжке, щекоча, карабкалась божья коровка.

— Я видела людей вокруг бассейна. Так же, как вижу сейчас тебя. Я уверена, это были те первые жильцы дома, про которых рассказывал Георгий Анатольевич.

— Медиумы?

— Да. Они проводили какой-то ритуал. Голые. Четверо мужчин, старуха и молодая, Цвира Минц. Они говорили непонятные слова и кидали в скважину записки.

— Какие слова? — Рома крепко держал за руку, от него веяло исцеляющим теплом.

— Может быть, латынь. Или имена демонов. Да, это был какой-то сатанизм. Пифон, Левиафан. Был ведь демон — Левиафан?

— Есть такое кино. Про водку.

— При чем тут водка? — разозлилась она. — В среду я заметила что-то. Когда выбегала квакать во двор. У квартиры тети Светы стояла высокая тень. Но я решила, что меня глючит от вина. А только что я видела не тени, а реальных людей. Каждую мелочь… там горели свечи…

— Саш, — вкрадчиво сказал Рома, — ты отключилась. Это был сон.

— Я знаю, как выглядят сны. Они снились мне и до переезда. Нормальные сны, которые хрен вспомнишь потом. — Саша затрясла головой. — Это не было похоже на сон или галлюцинацию. Мне будто фильм показывали. Проекция того, что произошло в доме раньше. Они вызвали что-то. Минц и ее коллеги.

— Вызвали? Как в «Зловещих мертвецах»?

Саша пропустила шутку мимо ушей.

— Я поймала одну из записок. Ощущала ее пальцами. Там было одно предложение: «Заложные, дайте мне власть и силу».

— Заложные? Не заложники?

— Нет. На фотографии тети Гали, вспомни. Платок с вышитыми буквами «Зало». И пометка: «Вышила во сне. Проснулась, сожгла». Вдруг она действительно вышивала это, не контролируя себя? То же слово — «заложные»?

— Саш…

Он тщательно подыскивал объяснения.

— Тебе запало в мозг это самое «зало». И подсознание досочинило его.

— Они что-то просили, — твердила Саша, прикуривая сигарету от бычка. — Существует связь. Между медиумами, Гродтом, тетей Галей, между ночными кошмарами. Перед тем как ты разбудил меня…

— Все-таки разбудил? — вскинул Рома бровь.

— Неважно! В бассейне появился седьмой. По-моему, это был сам Махонин.

При мысли о фантоме по коже побежали мурашки. Она продемонстрировала пупырышки на плече, словно доказательство правоты.

— Он разлагался. Он же утонул, и рыбы попортили его труп.

Что-то промелькнуло в глазах Ромы, мгновенная перемена, как тень от облака.

— От него воняло. Другие меня не видели, но он видел. — Саша прикусила большой палец. — Он спросил: «Знаешь, как в старину называли раков?»

Рома отпрянул. Словно его ударили наотмашь.

— Нет! — пробормотал он. — Да нет же.

— Что? — Она оглянулась.

— Я не рассказывал тебе.

— О чем?

— О моем сне. Про яхт-клуб. Мне снились силуэты в тумане и статуя официантки Инны. А у ворот за мной погнался утопленник. Он… бред какой-то…

— Говори! — потребовала Саша.

— Он задал мне тот же вопрос. Я никому не говорил. «Знаешь, как называли раков?»

— Ты подкалываешь меня? — с обидой произнесла Саша. Встала, готовая уйти.

— Он сам ответил, да?

— Да, — растерялась она.

— Чертовы вши, такой ответ?

— Да… — Саша пошатнулась. Рома поддержал ее, усадил на плиты. И рухнул возле. — Потому что на Руси раки считались нечистыми.

— Опиши его, — сказала Саша.

— Он здоровый и лысый. Без шеи. С челюстью, как у Марлона Брандо в «Апокалипсисе».

— С огромным пузом и порванными щеками, — продолжила Саша. — Раки съели мягкие ткани.

— Во что он был одет? — тихо спросил Рома. Он ухватился за плиту, словно боялся улететь.

— В атласный халат. Такой восточный…

— С изображениями павлинов, — закончил Рома. По его лбу катился пот. Он посмотрел на Сашу обескураженно. — Ты понимаешь? Нам приснился один и тот же сон.

— Не сон, — проговорила она. — Видение. Все дело в доме. Он рассказывает нам свою историю. Я живу в нем и получаю эти послания. И тебя дом облучил. Тот утопленник — Махонин. Он поселил в квартирах медиумов. И присутствовал во время ритуала. Они загадывали желания. Ты мне веришь?

— Да, — помолчав, сказал Рома, — потому что мой кошмар… он и правда не был похож на сон. Я тебе верю, хотя это безумие.

— Как в фильмах про Крюгера, — сказала Саша. Она была благодарна ему, хотя и видела: он не поверил на все сто. Черт, она сама сомневалась.

— И что теперь? — спросила она.

— Я притащу замок из папиного гаража и нацеплю на подвальную дверь. Пусть она будет закрыта.

«Этого мало», — подумала Саша, но кивнула. В телефоне оставалось три процента зарядки. Она загрузила браузер и набрала слово «заложные». Поисковик не медлил с ответом. Сашу бросило в жар.

«Заложные мертвецы», — прочла она. «Древнерусский культ заложных покойников». «Заложные упыри и неправильная смерть».

Саша уронила телефон на камень.

— Ром, — сказала она. — Можешь организовать мне встречу с твоим дедушкой?

Рядом залаяло, и оба подскочили от неожиданности. По пустырю, радостно виляя хвостом, мчалась соскучившаяся Кортни.

22

Заложные

Она надеялась, что шок от встречи с потусторонним пройдет через несколько часов, но к вечеру стало только хуже. Из болота потянуло гнильцой, сумерки зашторили окна. Квартиру наполнили тени, а голову — невеселые мысли.

— Ты не заболела?

— Нет, ма. Устала просто.

— Так куда ты собралась, уставшая ты моя?

— Проветрюсь. Не переживай.

Мама стояла в коридоре, любовалась новеньким маникюром.

— Давай заделаем эту гадость. — Саша показала на бойницу, темный проем над дверью. — Достал постоянный шум.

— Обязательно. Когда папа будет свободен.

«Папа сейчас частенько свободен, — насупилась Саша, — от семейных обязанностей».

Она имела в виду вторую семью отца. Милую и глупую Нику и свою бедную сводную сестричку.

По подъезду Саша пронеслась не озираясь. Мерещились голые старухи и утопленники, облепленные раками. Ринутся на нее, выкрикивая тарабарские заклятия.

Этажом ниже по пустым закоулкам подвала бродил сквозняк. Печь в котельной разевала пасть. Со сводов прачечной капала вода. И лестница поскрипывала.

Как это было? Нанятый архитектор Элле расстилал перед заказчиком чертеж, водил пальцем:

— Тут у нас будет ягодно-фруктовый барельеф, а тут — фронтон. Широкие пролеты, чтобы в них удобно было сигать художникам. Большая часть комнат замурована, как вы и просили.