— Мы все внимание! — сказала вполголоса Ксеня. Она свесилась через балконное ограждение. Рядом улыбались Рома и Эд.

Страх сразу испарился. Луна была самой обычной, и окна не мельтешили, как неисправные телевизоры. Свет горел лишь в гостиной Саши. Девять ее соседей мирно спали в кроватях.

— Ква, — сказала Саша.

— Язык проглотила?

— Ква!

— До утра проторчишь во дворе.

— Я чувствую себя дурой.

— А должна чувствовать себя лягушкой.

В аире заквакали жабы, подали пример.

— Черт с вами. Ква!!!

Балкон прыснул смехом, а Саша бросилась в подъезд, сгорая от стыда и хихикая. Вернулась на свой этаж. Она размышляла о том, что сегодня будет спать с Ромой в одной комнате, пускай даже она — на кровати, а Рома — на полу, поделив матрас с Эдом. Может, перед сном они встретятся где-нибудь на кухне, и он ее поцелует?

За спиной раздался шепот. Или просто сквозняк шелестел в пустотах. В замурованных комнатах за кирпичными стенами. Саша заторопилась к квартире, взялась за дверную ручку. И оглянулась.

В тупике противоположного тамбура кто-то стоял. Сердце екнуло, Саша нахмурилась, напрягла зрение.

«Нет, это игра света и тени».

В подъездном полумраке отчетливо виднелась фигура. Человек, замерший у дверей соседки. Высокий человек — по хребту пробежал холодок — голова достигала забитого фанерой проема над дверью.

«Шутник заглядывал в дыру по ночам», — вспомнились слова тети Светы. Хмель выветрился мгновенно.

Она дернула за ручку. Переступила порог, все еще всматриваясь в кишку тамбура. В тощий и длинный силуэт.

(Кучер)

Он не носил шляпу и перчатку с лезвиями, но когда тонкая рука поднялась, а тень ее протянулась по стене к Саше, девушка вскрикнула и хлопнула дверьми. Мокрые пальцы щелкнули замком, взгляд остановился на пустом проеме.

— Не психуй, — зевнула Ксеня, проходя в туалет.

Рома и Эд обсуждали «Людей Икс». Саша села возле них и выпила, глядя в коридор поверх бокала.

20

Под землей

Она никому ничего не рассказала: ни маме, ни друзьям. Она не без причин полагала, что люди, болтающие о тонконогих и тонкоруких тенях, рано или поздно оказываются в заведениях, так здорово описанных Кеном Кизи. И потом, что такое тени? Что она смыслит в свойствах подъездных лампочек обманывать пьяненьких девиц?

Утренний свет, кофе, душ и шуточки Ксени задвинули иррациональное на дальнюю полку. Пришла мама, приятели ушли. Начался новый отличный день, его сменил второй, и в промежутках не было страшных снов о доме и луне.

В пятницу прибежал Рома.

— Мы как раз обедаем, — сказала мама, — заходи, составишь компанию.

— Я ел, теть Тань.

Он ерзал в коридоре, взглядом подгонял Сашу.

— Мы погуляем, — сказала она, допивая чай. Обулась, и Рома увлек ее в тамбур.

— Что стряслось? Где Кортни?

Парень намотал на руку поводок. За его плечом темнел туннель, ведущий к квартире тети Светы. Вечером мама с соседкой собирались идти в маникюрный салон.

— Удрала куда-то. Ничего, найдется. Наверное, у подъезда меня ждет. Хочешь небольшое приключение?

— Спрашиваешь.

— Я покажу тебе изнанку этого дома.

Заинтригованная, она побежала вниз по ступенькам. В вестибюле Рома свернул за парадную лестницу. Здесь почти две недели назад Саша подобрала Сверчка.

— Я дедушке продукты нес, — говорил Рома возбужденно, — а Кортни сюда кинулась и стала лаять. Я окликаю ее, а она — как даст деру! Чуть с ног не сбила. Из дома и наутек. Я не видел ее такой испуганной.

— Что ее испугало?

Дальняя часть вестибюля хоронилась во мраке. Громко хлопали сандалии, эхо дробило звук.

— Ты сюда заходил прежде?

— Конечно. Я весь подъезд излазил. Интересно же, такой домина!

Он включил фонарик на телефоне. Черная лестница стекала во тьму, как нефтяной водопад по горным порогам. Поперечный коридор делил вестибюль пополам. Лестница была бюджетной, из металла, с чугунными балясинами. Рома наклонился, осветил ступеньки и вытравленную надпись «Чугунолитейный завод Я. Махонина». Луч юркнул по маршу и ткнулся в распахнутую дверь. Железная створка была толстой, проклепанной. Темнота за ней словно противилась фонарю.

— Она всегда была заперта, — сказал Рома. — Я проверял неоднократно.

— А ключ у кого? Должен же быть доступ в подвал. Вдруг трубы прорвет.

— Я видел, как слесари залезают в канализацию через люк. Он около мусорного бака. А сюда, дедушка говорил, никто не заходил много лет.

— Разве это не противоречит правилам пожарной безопасности?

— Лучше уж так, чем если бы в вашем подвале поселились бомжи со всего Водопоя.

— И кто отпер замок сейчас?

— Призрачный сантехник? Мистические силы?

Саша шагнула на бетон.

— Не трусишь?

— Нет. Чувствую себя первопроходцем.

Она тоже зажгла фонарик. Переступила порог. Два луча схлестнулись, пошарили по кирпичным стенам. Внутри было сыро, как в подземелье, и душно.

— Нас опередили, — огорчилась Саша, указывая под ноги. Пол усеяли следы, извивающиеся полосы. Саша подумала об улитках размером с ротвейлеров. Она читала, что в тайных закоулках метро, в замурованных туннелях и бомбоубежищах, плодятся гигантские слизни и тараканы-переростки.

— Кто-то волок мешки, — развеял Рома загадочный флер. — Наверное, подвал не такой недоступный, как мне казалось. Может, у уборщицы есть ключи…

Бабулька-уборщица из Речного приходила драить подъезд раз в неделю.

Саша чихнула.

— Там еще проход…

Она пошла по бетону, щупая лучом голые стены в плесени. Распалившееся воображение подбрасывало яркие картинки: слизни, падающие за шиворот с влажных сводов. Летучая мышь, бьющая по лицу перепончатыми крыльями…

Следующее помещение было длинным — луч едва достигал дальней стены с еще одним дверным проемом. По периметру тянулись желоба и допотопные кадки, окольцованные ржавыми обручами. На дне ползали какие-то белые жуки. Саша поморщилась. Рома нашел ее руку, стиснул.

— Что тут было? — спросила она.

— Склад. Или прачечная.

Она представила девушек, сгорбившихся над бадьями с бельем, артритные суставы, пар от кипятка. Адская работа. Над головой Саши мама листала журнал или болтала по телефону. Прямо там, вверху, Сашина спальня, книги и плюшевые мишки.

По кладке вихлясто пробежал паук. Засеребрились в углах его сети. Подвал не пугал, но погружал в некий унылый транс. Отстраненный взгляд следовал за лучом.

— Кухня, — сказала Саша. В стену смежного зала была вмонтирована печь с кирпичным дымоходом. Рыжая заслонка отвалилась, окно шестка напоминало голодный зев. Стены покрывала зола и сажа. Но и здесь кто-то был до них, таскал мешки, метил пыльный бетон полосами. Кто-то предприимчивый, приспособивший бесхозную территорию под свои нужды.

Новое помещение было теснее, а печь в нем занимала треть пространства.

— Котельная, — определил Рома, — отсюда зимой отапливали здание.

— Какой же все-таки странный дом, — промолвила Саша.

— Пойдем обратно?

— Мы не все посмотрели.

Они пересекли еще несколько одинаковых каморок, где не было ничего примечательного, кроме отсыревшей гидравлической извести, паутины и хлюпающих луж. Саше приходилось напоминать себе, что снаружи лето две тысячи восемнадцатого, а не промозглая осень той эпохи, когда в моде были спириты, и прачки кашляли над бадьями с кипятящимся бельем.

Ее посетила нелепая мысль:

«Это дурное место. Котельная убийцы Фредди. Он притаился во тьме и наблюдает из узких скважин под потолком. Мама-кошка отказалась от котенка, который слишком близко подошел к подвалу».

Проем в конце грязной комнатушки был зарешечен. Рома толкнул преграду, петли заскрежетали. Решетка поддалась.

— Ого! — поразился парень.

Винтовая лестница спускалась в черную пропасть. Почему-то Сашу не особо удивило ее наличие. Оно было логичным. Железные ступени на вбитых в опоры петлях.