Что было у меня с собой ценного? Наличных денег — разве что на проезд, банковская карточка, на которой тысяч десять рублей. Сами понимаете, ну что может взять из вещей человек, рассчитывающий в течение дня-двух добраться домой — конечно, на всякий случай штаны-майку-рубашку, зубную щетку, бритву и прочие мелочи. Но, как любой нормальный радиолюбитель, я тащил в рюкзаке не только это.

В наружном кармане рюкзака лежала двухдиапазонная китайская УКВ радиостанция, с помощью которой можно было послушать по дороге работу Московских радиолюбителей, или вещательные FM-радиостанции, если было настроение.

В самом рюкзаке в отдельный пакет были упакованы миниатюрный телеграфный трансивер КХ-1 фирмы Elecraft, пара кусков мягкого провода разной длины — для антенны и противовеса, наушнички-вкладыши и телеграфный ключ. (Азбуку Морзе пришлось выучить во время срочной службы, когда в учебном полку нас готовили как радиотелеграфистов и «механиков радиостанций средней мощности». С морзянкой было как с ездой на велосипеде — если раз научился, потом вспомнишь быстро.) В другом пакете, замотанный в полотенце, лежал трансивер размером с полторы магнитолы и пару килограмм весом — FT-857D с гарнитурой, пожалуй, самое ценное мое имущество на данный момент.

Также в другом кармане лежали складной нож, аккумуляторы для фонарика, зарядки для всех девайсов, и — самое главное — «кассета» для трех аккумуляторов, с припаянными к разъему проводами. Разъем был нужен для подключения к тому самому малышу КХ-1, которому нужно было 8-12 Вольт, т. е. теоретически я мог выйти в эфир в любом месте, где нашелся бы подходящий «дрын» для подъема антенны.

Еще где-то в середине рюкзака был нетбук хорошо известной фирмы, за который я сейчас опасался больше всего — не разбилось бы чего внутри нежного аппарата…

Ну, и еще в рюкзаке и его карманах была куча другой мелочевки, которые вспомнить навскидку оказалось затруднительно. Нет, полную инвентаризацию и проверку функциональности наличного имущества я лучше отложу на более позднее время.

Обо всем содержимом рюкзака конвоирам знать было совершенно необязательно. Пусть лучше с контейнером разбираются, двадцать тонн перемешанного груза у них разобрать, рассортировать и «найти спрятанные концы» — за пять минут вряд ли получится.

* * *

Меня попросили пройти в дверь с номером, но без таблички с именем, абсолютно не выделявшуюся среди множества других дверей в длинном коридоре. Провожатый поставил мой рюкзак возле стола, за которым сидел военный в форме, и после кивка босса мой конвоир вышел из кабинета. Метрах в двух от входа стоял кулер с баллоном воды, и почему-то сразу захотелось пить — на нервной почве, наверное.

— Здравствуйте, я лейтенант Джон Райнер — обратился он ко мне на русском языке, причем говорил с акцентом, напоминающим прибалтийский.

— Называйте меня Алексом, наверное, так вам будет привычнее.

— Хорошо, мистер Алекс. У вас нервы крепкие?

— Ну, вообще-то я много чего пережил, лейтенант.

— Тогда, скорее всего, вы нормально воспримете то, что я вам сейчас скажу.

— Тогда дайте стакан воды, пожалуйста, а то в горле пересохло, да и упарился я в теплой куртке, если честно…

— Я представляю один из отделов Ордена…

— Какого ордена, монахов-капуцинов, что ли? Или саму Святую Инквизицию?

— Нет, наша организация называется «Орден». Мы занимаемся переселением людей в этот мир, с целью его освоения.

— Надеюсь, это не то место, что обычно называют «загробным миром»?

— Нет, как видите, тут все почти как на Земле. Климат — похож, только в сутках у нас тридцать часов, год длится больше, и животный мир гораздо опаснее земного.

— Значит, мы на другой планете??? А психиатры у вас тут есть, мне хотелось бы пообщаться с ними, ну так, на всякий случай…

— Я не шучу. Вы действительно не на Земле. Обычно сюда попадают через так называемые «Ворота», причем совершенно добровольно, берут с собой то, что считают необходимым. Многие — со своим транспортом. А вот как Вы (он выделил обращение ко мне интонацией) сюда могли попасть — мне непонятно.

— Мне, кстати, тоже…

Его взгляд задержался на моих часах — «Амфибии» с символикой «ножевого» форума на циферблате.

— Здесь земные часы бесполезны, вы убедитесь сами. Я ведь сказал, что в сутках у нас тридцать часов, причем в последнем часе семьдесят две минуты.

Тут раздался быстрый и какой-то нервный стук в дверь, и лейтенант поднялся и подошел к чуть приоткрывшему дверь военному. Тот тихо сказал ему несколько фраз, лейтенант почему-то чуть изменился в лице, быстро глянул на меня и закрыв дверь, вернулся за стол.

— Что вы можете сказать о контейнере, который сейчас стоит на площадке за ангаром?

— А почему я что-то должен о нем говорить? На нем что, моя фамилия написана?

— То есть вы не знаете, кто именно его туда привез?

— Ну, вообще-то у вас там недалеко пост стоит, они могли видеть машину, с которой его сняли.

— В то время они делали обход территории. Камеры наблюдения тогда дали сбой, поэтому записи тут не помогут.

— Честное слово, не имею к нему никакого отношения, что там внутри — мне неизвестно, я по коробкам не шарился.

Он сделал вид, что поверил.

— Дайте, пожалуйста, ваши документы.

Я протянул ему паспорт со вложенным авиабилетом (блин, и чего я билет в карман сразу не переложил-то?).

Он пролистал все страницы паспорта, мимоходом глянув на «прописку», отложил его в сторону. Взял билет, начал разглядывать. Потом перевел взгляд на лежавший рядом с ним на столе планшет, на экране которого были какие-то таблицы. Он достал из выдвижного ящика стола увеличительное стекло и стал тщательно рассматривать все надписи на билете, как филателист-коллекционер мог бы изучать попавшую к нему марку стоимостью пару миллионов долларов.

— Вы воспользовались этим билетом?

— Ну да, как иначе меня в самолет пустили бы?

— Что у вас в рюкзаке? Есть оружие, наркотики?

— Я несколько часов как с самолета, лейтенант. Если бы у меня в рюкзаке было то, что вы сейчас назвали — со мной беседовали бы сейчас совсем другие люди, и не здесь.

— Вы правы, мистер. Мы проверили бумаги, оказавшиеся в контейнере вместе с товаром. Вашей фамилии там нет, — продолжал лейтенант. — На наших «Воротах» технических сбоев сегодня не было, система работает, но грузы уже не принимаем из-за «мерцания» канала. Забыл вам сказать — все работает только в одну сторону, отправить вас назад — не получится. Разве только телефонный звонок можно организовать, если денег у вас хватит.

Ага, сейчас… Я что, выгляжу как скучающий миллионер на отдыхе?

Пальцы рук предательски задрожали. Я потер лицо и попросил еще воды — ощущение было совершенно похмельное. Даже встать со стула сейчас было бы непосильной задачей.

— Значит, давайте сделаем так: вы дадите подписку о неразглашении обстоятельств вашего появления на Базе «Россия», а мы поможем вам устроиться на новом месте…

— А как же охрана базы, они-то в курсе, по крайней мере — те, кто стоял с той стороны?

— Если они только откроют рот и скажут хоть слово на эту тему — через час будут собирать вещи, через два отправятся на новое место назначения. Будут гонять бандитов по окраинам местной цивилизации, без права вернуться в более-менее крупные города.

— Жестко тут у вас…

— Иначе нельзя, дисциплина должна быть железной.

— Хорошо, а что со мной будет дальше?

— Всем проходящим по программе как «Вынужденные переселенцы» выдается пособие — одна тысяча экю. Вам будет оформлено местное удостоверение личности — так называемый ID (ай-ди)…

— А, теперь понял, что они у меня спрашивали…

— …также мы дадим вам возможность добраться до Порто-Франко на поезде. А дальше — устраивайтесь сами, нянек рядом не будет.

— Хорошо, давайте договор, где тут у вас кровью расписаться нужно…