– Хорошо, Алина, спасибо за информацию, – я решила сразу вызвать расположение и назвала ее по имени. – Подскажите мне пожалуйста, где именно будет проходить прием пациента у Альберта Михайловича? – спросила я ее, так как еще не ориентировалась в клинике.

– Первый этаж у нас терапевтические кабинеты, на втором этаже операционный блок, а третий, как вы уже поняли, Милена Давидовна, личные кабинеты врачей и руководителя клиники, – пояснила Алина. – Вам на второй этаж, кабинет пятнадцать, у вас с Альбертом Михайловичем сегодня прием там.

Переодевшись в свой медицинский костюм, который состоял из белой блузы и брюк, я надела шапочку и спустилась на второй этаж в хирургический блок. Навстречу мне шел Альберт Михайлович:

– Доброе утро, Милена Давидовна, проходите в пятнадцатый, я подойду через пять минут, – сказал он.

Я надела перчатки и начала проверку инструментов, попутно включая лампу для кварцевания. В кабинет вошел Альберт Михайлович, окинул взглядом обстановку и сказал:

– Очень хорошо, подготовьте стерильный стол. Ставим имплантат на 37.

Он надевал перчатки, когда в кабинет зашел пациент, которому я помогла облачиться в стерильный халат, шапочку и провела его к столу. Пока доктор разговаривал с пациентом и объяснял ему ход операции, я подготовила карпулы для местного обезболивания.

– Начнем, – сказал Альберт и уложил пациента на стол.

Я обработала губы пациента увлажняющей мазью и надела ему оптрагейт-специальное приспособление, чтобы он не закрыл рот.

– d3, – сказал название лезвия врач.

Я предала врачу скальпель и взяла слюноотсос.

Он сделал разрез, и я, не мешая ему, стала собирать кровь. Доктор отслоил лоскут, который я удерживала всю операцию, одновременно собирая кровь и внимательно следя за дальнейшими его действиями. Так пролетел следующий час.

Когда началась операция, я была очень напряжена и боялась совершить ошибку, но в процессе начала следить за действиями Альберта Михайловича, учиться, и к концу операции напряжение почти ушло.

Мы попрощались с пациентом, и я принялась наводить порядок в кабинете.

– Альберт Михайлович, какое у меня сегодня расписание? – спросила я его.

– Вы сегодня мне нужны еще на 3 операции, – ответил он, выходя из кабинета. На пороге он притормозил и добавил: – Следующая через час, – и, помедлив, добавил : – И спасибо за хорошую работу.

А затем скрылся за дверью. Мои руки замерли над инструментом, получилось, у меня все получилось, в районе груди разлилось тепло от радости, удовольствия и чего-то еще, что мне было трудно описать словами.

На следующий день я была на работе в восемь часов. Поздоровавшись с девушками на ресепшене, я поднялась на лифте в свой кабинет. Открыв дверь в кабинет, столкнулась с высокой девушкой, которая была старше меня лет на семь. Мне сразу бросилась в глаза ее большая грудь, даже огромная, я бы сказала, размер четвертый точно. Девушка была ухоженная, с макияжем, который был немного ярок для работы.

– Вы новый врач? – спросила она.

– Доброе утро. Да, – ответила я и представилась: – Милена Давидовна. А вы Элеонора Викторовна?

– Давай на ты? И без отчества, – предложила моя новая коллега.

– Давай, – ответила я, проходя к своему столу.

– Как тебе первый рабочий день? Альберт не лютовал? Ну тебя, конечно, сразу под танк отправили, – поинтересовалась Элеонора.

– Осваиваюсь потихоньку, вчера было четыре операции, я на всех ассистировала Альберту Михайловичу. Не лютовал, надеюсь, я не оплошала, – отвечала я, скрываясь за дверцей шкафа, чтобы переодеться.

– Ну надо же, и даже своим фирменным взглядом не смотрел, от которого превращаешься в лед? – засмеялась Элеонора.

– Пока жива-здорова, а он часто кем-то недоволен бывает? – спросила я.

– Часто, – ответила Элеонора. – Старайся меньше разговаривать с ним и соблюдать субординацию, романов на работе он не заводит, хотя, я была бы не против, – смеясь, подытожила она.

Пролетели две недели моей рабочей жизни, я познакомилась со всеми коллегами, ассистировала каждый день Альберту Михайловичу, набиралась опыта и уверенности для дальнейшей самостоятельной работы. Времени для общения с Анжелой у меня не было, но мы каждый день созванивались и наконец сегодня должны были увидеться, сразу после работы. Рабочий день уже закончился, и я спешила в кабинет, чтобы быстро переодеться и успеть на встречу с подругой, которая должна была заехать за мной через тридцать минут. Я зашла в кабинет и на ходу сняла блузу своей медицинской формы.

– Элеонора, ты еще не ушла? – удивилась я, продолжая снимать брюки и поворачиваясь к фигуре, сидящей за соседним столом, так как Элеонора попрощалась со мной уже несколько часов назад.

За соседним столом, развалившись в компьютерном кресле, сидел Кирилл и с улыбкой рассматривал меня. За это время я успела снять блузу, а брюки держала уже в руке. Я замерла на несколько секунд, до того была абсурдная ситуация. Это была немая сцена: я, стоящая в трусиках и прозрачном лифчике, и он, вальяжно сидящий в компьютерном кресле, улыбающийся и смотрящий на меня.

Я очнулась от шока и с писком залетела за дверцу шкафа. Он засмеялся.

– Вот это гостеприимство, ты всех так встречаешь или только для меня сделала исключение? – смеясь, сказал он.

– Что ты тут делаешь? – спросила я.

– Я тоже рад тебя видеть, – продолжил он издеваться, и я поняла, что он улыбается.

Мне захотелось стереть эту улыбку у него с лица, я разозлилась. Надевая платье, я сказала:

– Выйди из моего кабинета.

– С каких пор кабинет моего брата стал твоим? И что ты делаешь в его кабинете в таком виде? – ответил он.

– Это мой кабинет. Уже две недели мой кабинет, – сказала я, делая ударение на слове “мой”.

– Ты работаешь у него? – поинтересовался Кирилл.

– Да, – ответила я, надев платье и выходя из своего укрытия.

Я встала возле своего стола, откинула волосы с плеча на спину и посмотрела на него выразительным взглядом, в который вложила все свое презрение, пытаясь скрыть за ним смущение, и от которого, как мне казалось, он должен вспыхнуть и сгореть за секунду, ну или упасть замертво в моем кабинете. Но он продолжал сидеть в кресле с ленивой улыбкой и равнодушным выражением лица, как будто его совсем не смутил мой вид в белье и даже не вызвал интереса. Меня это задело, но осознание сего факта придет ко мне позже, а пока я разозлилась.

– Кабинет Альберта Михайловича дальше по коридору, счастливого пути, – отрезала я.

– Что, так быстро прощаемся? А так многообещающе начиналось, – он растянул свои красивые губы в издевательской улыбке.

– Я спешу и направление тебе указала, – продолжила я в своем тоне.

– Направление я понял. Куда спешим? Кто счастливчик, надеюсь, не мой брат? – спросил он лениво, судя по всему, никуда не собираясь.

– Это тебя не касается, будь добр, освободи кабинет, у меня встреча и я опаздываю,– продолжила я.

Он нехотя встал. Я следила за его медлительными движениями, смотрела как красиво сидит на нем белая футболка, подчеркивая его мускулистую фигуру, на его длинные ноги, обтянутые брюками в районе бедер. Куда я смотрю, Боже, неужели я смотрела на его задницу, мысленно выругалась я. Кирилл открыл дверь и остановился на пороге, посмотрел мне в глаза, и его взгляд начал медленно спускаться по всему телу к ногам, я поняла, что именно такой взгляд описывают в книгах и называют раздевающим. На меня так смотрели впервые. Этот взгляд обжигал, раздевал, и мне стало неуютно, как будто я голая. В этом взгляде не было души, не было желания контакта, только вожделение. Я почувствовала угрозу, этот человек ничего не дает, а только берет, берет и забывает. Я сдвинула брови, он заметил это и улыбнулся.

– Кстати, – растягивая звуки, с издевкой сказал он. – Следующий раз надень черное белье, это так себе.

И он вышел. Я еще несколько секунд простояла, замерев в шоковом состоянии, а потом меня затрясло, мое тело сотрясала крупная дрожь. Этот человек выводит меня из равновесия, не хочу, не хочу его больше видеть. Меня вывел из ступора телефонный звонок Анжелы.