© Серова М. С., 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Глубокая ночная тишина была внезапно разорвана резкой, тревожной, почти истеричной трелью мобильного телефона. Я, погруженная в тяжелую, бессюжетную полудрему, на мгновение совершенно выпала из реальности. Я еще не поняла, что происходит, но сработал профессиональный инстинкт, отточенный годами, – рука сама потянулась к аппарату, палец привычно скользнул по экрану, прежде чем мозг успел полностью осознать происходящее.

– Слушаю, – мой голос прозвучал хрипло от недавнего сна.

– Татьяна Александровна? – донеслось из трубки. Голос был мужским, молодым, но до неузнаваемости искаженным паникой. Он дрожал, срывался на полушепот, и в нем слышалось подрагивание.

– Да, представьтесь. – Я приподнялась на локте, включая настольную лампу. Мягкий свет выхватил из тьмы край стола и разбросанные бумаги.

– Меня зовут Роберт. Случилось ужасное. У нас тут труп.

Последнее слово он выдохнул, будто стесняясь его произнести. В трубке послышался прерывистый нервный вздох.

– Успокойтесь, Роберт, – сказала я, уже полностью проснувшаяся. Внутри все насторожилось, но голос я старалась держать ровным, почти бесстрастным. Паника свидетеля – худший помощник в первые минуты. – Где «тут»? И чей труп? Соберитесь, мне нужна конкретная информация. Сейчас важна каждая деталь.

– В «Белом лебеде». – Он сглотнул. – Номер на втором этаже. Орлов Сергей Петрович.

«Орлов, Орлов…» – закрутилось в голове. Имя было на слуху, знакомое, будто вычитанное в колонке светской хроники или мелькавшее в новостях. Еще немного заторможенный разум лихорадочно перебирал картотеку памяти. Бизнесмен? Чиновник? Публичная персона – это было ясно, но контекст ускользал, как дым.

– Вы уверены, что это насильственная смерть? – уточнила я, хотя ответ был почти очевиден.

– Это точно убийство. – Роберт тяжело вздохнул, и в его голосе послышалось что-то вроде отвращения. – Тут все перевернуто и много крови.

И в этот момент остатки сна будто рукой сняло. Его место мгновенно занял холодный, цепкий, профессиональный азарт. Дело, которое только что было безликим, начало обрастать деталями, и каждая из этих деталей делала его все более и более интересным.

Во-первых, место. «Белый лебедь» – это был не просто отель. Это была икона, самый дорогой и фешенебельный отель в городе, этакий миф, воплощенный в стекле и бетоне. Я слышала о нем от друзей и случайных знакомых из других ведомств. Там крутились деньги, о которых простые смертные могли только читать в финансовых отчетах. Там плелись интриги, решались судьбы корпораций, заключались сделки, о которых не узнавала даже пресса. «Белый лебедь» был больше, чем отель, – он был символом, за стенами которого кипела своя, отдельная, тщательно законспирированная жизнь. Я, как и любой детектив, всегда испытывала к таким местам смесь профессионального любопытства и некоего внутреннего зуда. Внутри горело желание приподнять эту богатую бархатную штору и заглянуть за нее, увидеть не парадный фасад, а изнанку. Окунуться в эту жизнь хоть на день, на час, но не как гостья, а как следователь, с правом задавать вопросы и требовать ответы.

И вот этот шанс представился. Самым мрачным образом, но представился. Внутренне я не могла не ликовать от этого профессионального вызова, от масштаба происшествия, которое обещало быть громким и сложным. Но показывать это, конечно же, было категорически нельзя. Я продолжила разговор, стараясь не меняться в голосе.

– Три пулевых ранения в спину. Кто-то проник в номер и убил Сергея Петровича.

– Вы обращались в полицию?

– Да, – в голосе заметно прибавилось злости, – они сейчас два часа кружили вокруг тела, и все, что они смогли мне сказать, – это то, что его убили. Это было и так понятно, – Роберт сорвался на крик, но тут же успокоился и продолжил спокойнее: – Это бесполезно, понимаете?

– Я думаю, что расследование все же лучше проводить совместно с полицией, нежели без нее, поэтому попрошу вас не отказываться от ее помощи. Мои цены вам известны?

– Я заплачу больше, если вы возьметесь прямо сейчас.

– Сейчас? Не думаю, что меня пустят, пока там работают эксперты.

Я посмотрела на часы. Они показывали семь утра. Я подумала, что уже не смогу уснуть, так что уж лучше попытать счастья на месте преступления, чем безрезультатно лежать в кровати еще пару часов.

– Попробую договориться. Ждите меня у главного входа.

Пришлось звонить Кире и просить разрешения. Он все так же занимал пост начальника отдела полиции и все так же был мне очень полезен.

– Доброе утро, – по голосу для него оно было не очень добрым, но я уже привыкла.

– Слушай, у нас, похоже, с тобой общее дельце намечается. Не против, если я на месте немного поработаю?

– Позвоню Борисову, но ничего там не трогай, а то я тебя знаю. Увидишь улику – и сразу цап. Мы тоже не за спасибо работаем.

– Сердечно благодарю.

Не прошло и пяти минут, как я, уже одетая в строгий служебный костюм, с чемоданчиком следователя в руке, мчалась по ночному городу к зданию отеля «Белый лебедь». За окном автомобиля стоял промозглый мартовский холод. Недавняя оттепель сменилась заморозками, и теперь дороги представляли собой настоящее месиво из талого снега, льда и грязной воды. Машину бросало из стороны в сторону, колеса с трудом находили сцепление. Возникало странное, почти сюрреалистическое ощущение, будто я плыву на лодке по бурной реке, а не еду на автомобиле по знакомым улицам.

У главного входа меня уже поджидал Роберт. На вид ему было чуть больше тридцати. Его белый костюм теперь представлял собой жалкое зрелище. Ткань промокла насквозь из-за непрекращающегося мелкого, но назойливого дождя. Он не прятался под козырьком, а упорно стоял под открытым небом.

– Наконец-то вы приехали! – Он бросился ко мне, едва я вышла из машины, и затараторил, не скрывая нетерпения и нервного напряжения. Его пальцы беспокойно теребили мокрый рукав пиджака.

Я с трудом удерживала равновесие, ступая по размытому плиточному покрытию, и его торопливость действовала мне на нервы.

– Для начала – откуда у вас мой личный номер? – спросила я.

Роберт заморгал, поняв, что допустил оплошность.

– Когда первые наряды полиции приехали и стали осматривать тело, то один из офицеров, более опытный на вид, сказал, что дело пахнет жареным и таким в основном занимается Татьяна Александровна. Вот я и расспросил их, кто вы и как с вами можно связаться. Простите, я понимаю, что это неправильно, но я не знал, что еще делать! – Он выглядел искренне растерянным.

Я многозначительно кивнула, делая вид, что раздражена, но внутри испытала легкую профессиональную гордость. Приятно было осознавать, что коллеги так отзываются о моей компетенции и рекомендуют именно меня для сложных дел.

Мы двинулись внутрь отеля. Роскошный вестибюль с хрустальными люстрами и мраморным полом встретил нас гробовой тишиной, нарушаемой лишь нашими шагами. Всю дорогу до лифта и по длинному, устланному дорогим ковром коридору второго этажа Роберт не умолкал, вздыхал и твердил, словно заведенный:

– Это точно конкуренты! Кто же еще? У господина Орлова был сложный бизнес.

– Разберемся, – сухо оборвала я его. – Для начала я осмотрю помещение.

Мы вошли в номер. Воздух ударил в нос – спертый, густой, с неприятной сладковатой нотой дорогого парфюма, смешанной с резким металлическим запахом крови. Помещение все еще кишело людьми в униформе. Я на секунду остановилась на пороге, давая глазам привыкнуть к обстановке, и медленно обвела взглядом пространство.

– Дорогая обстановочка, – невольно вырвалось у меня.

Роскошь была подчеркнутой, почти кричащей. Шелковые обои с витиеватым узором, массивная антикварная мебель из темного дерева, хрустальные бра; и на этом фоне – дикий контраст. Дорогущий белоснежный ковер, похожий на снежное поле, был осквернен безобразным расползающимся багровым пятном. Рядом с ним лежала жертва – мужчина средних лет, одетый в дорогой, но теперь безнадежно испорченный костюм. Знакомых среди судмедэкспертов, скопившихся вокруг тела, не оказалось, и это вызывало легкое раздражение. Зато на балконе, отделенном от комнаты стеклянной дверью, стоял Борисов.