- Ух! - озираясь, воскликнул капитан. - Вот так скачка!

- Что-нибудь случилось, капитан? - крикнул пораженный Роб.

- Нет, нет! - сказал капитан Катль, бледнея и прислушиваясь к шагам на улице. - Но помни, приятель, если какая-нибудь леди, кроме тех двух, которых ты тогда видел, зайдет и спросит капитана Катля, непременно скажи, что такого человека здесь не знают и никогда о нем не слыхали; запомни это, слышишь?

- Постараюсь, капитан, - ответил Роб.

- Ты можешь сказать, если хочешь, - нерешительно предложил капитан, что читал в газете об одном капитане, носящем эту фамилию, который отплыл в Австралию, эмигрировал с партией переселенцев, и все они поклялись никогда сюда не возвращаться.

Роб кивнул, давая понять, что уразумел эти инструкции, и капитан Катль, пообещав сделать из него человека, если он будет исполнять приказания, отослал зевающего мальчика спать под прилавок, а сам поднялся наверх, в спальню Соломона Джилса.

Какие муки испытывал капитан на следующий день всякий раз, как под окнами мелькала какая-нибудь шляпка, и сколько раз он выбегал из лавки, ускользая от воображаемых Мак-Стинджер, и искал спасения на чердаке, - не поддается описанию. Но во избежание усталости, связанной с таким способом самосохранения, капитан завесил изнутри стеклянную дверь, ведущую из лавки в гостиную, подобрал к ней ключ из присланной ему связки и пробуравил глазок в стене. Выгоды этой системы фортификации очевидны. При появлении шляпки капитан мгновенно убегал в крепость, запирался на ключ и тайком наблюдал за врагом. Убедившись, что тревога ложная, капитан мгновенно выбегал оттуда. А так как шляпки на улице были весьма многочисленны, а тревога неизменно связана с их появлением, то капитан весь день только и делал, что убегал и прибегал.

Впрочем, в разгар этих упражнений капитан Катдь нашел время осмотреть товар, о котором у него составилось общее представление (весьма тягостное для Роба), что, чем больше его протирать и чем ярче он будет блестеть, тем лучше. Затем он наклеил ярлычки на некоторые предметы, привлекательные на вид, наугад назначив цены от десяти шиллингов до пятидесяти фунтов, и выставил их в окне к великому изумлению публики.

Произведя эти улучшения, капитан Катль, окруженный инструментами, стал почитать себя причастным к науке; и по вечерам, в маленькой задней гостиной, покуривая перед сном свою трубку, смотрел сквозь окно в потолке на звезды, как будто они являлись его собственностью. В качестве торговца Сити он начал интересоваться лорд-мэром, шерифами и корпорациями; кроме того, он считал своим долгом ежедневно читать фондовые бюллетени, хотя основы навигации нисколько не помогали ему понять, что означают эти цифры, и он мог бы прекрасно обойтись без дробей. К Флоренс капитан отправился с неожиданными вестями о дяде Соле тотчас после того, как вступил во владение Мичманом; но она была в отъезде. Итак, капитан утвердился на своем новом жизненном посту; не встречаясь ни с кем, кроме Роба Точильщика, и теряя счет дням, как это бывает с людьми, в чьей жизни произошли великие перемены, он размышлял об Уолтере, о Соломоне Джилсе и даже о самой миссис Мак-Стинджер, как о далеком прошлом.

ГЛАВА XXVI

Тени прошлого и будущем

- Ваш покорнейший слуга, сэр, - сказал майор. - Черт возьми, сэр, друг моего друга Домби - мой друг, и я рад вас видеть.

- Каркер, я бесконечно признателен майору Бегстоку за общество и беседы, - пояснил мистер Домби. - Майор Бегсток оказал мне большую услугу, Каркер.

Мистер Каркер-заведующий, со шляпой в руке, только что прибывший в Лемингтон и только что представленный майору, показал майору двойной ряд зубов и заявил, что берет на себя смелость поблагодарить его от всего сердца за столь разительную перемену к лучшему в наружности и расположении духа мистера Домби.

- Ей-богу, сэр, - отвечал майор, - благодарить меня не за что, так как это взаимная услуга. Такой великий человек, сэр, как наш друг Домби, продолжал майор, понизив голос, но понизив его не настолько, чтобы сей джентльмен не мог расслышать, - помимо своей воли облагораживает и возвышает своих друзей. Он - Домби - укрепляет и оживляет нравственную природу человека, сэр.

Мистер Каркер ухватился за это выражение. Нравственную природу. Вот именно! Эти самые слова вертелись у него на языке.

- Но когда мой друг Домби, сэр, - добавил майор, - говорит вам о майоре Бегстоке, я убедительно прошу разрешить мне вывести из заблуждения и его и вас. Он имеет в виду просто Джо, сэр, Джоя Б., Джоша Бегстока, Джозефа грубого и непреклонного старого Джи, сэр. К вашим услугам!

Чрезвычайно дружелюбное отношение мистера Каркера к майору и восхищение мистера Каркера его грубостью, непреклонностью и простотой сверкали в каждом зубе мистера Каркера.

- А теперь, сэр, - сказал майор, - вам и Домби надо обсудить чертовски много дел.

- О нет, майор! - заметил мистер Домби.

- Домби, - решительно возразил майор, - мне лучше знать. Такому выдающемуся человеку, как вы, колоссу коммерции, мешать не следует. Ваши минуты дороги. Мы встретимся за обедом. В промежутке старый Джозеф постарается не попадаться на глаза. Мистер Каркер, обед ровно в семь.

С этими словами майор - физиономия его чрезвычайно раздулась удалился, но тотчас же просунул снова голову в дверь и сказал:

- Прошу прощенья, Домби, вы ничего не хотите им передать?

Мистер Домби, слегка смущенный, мельком взглянув на учтивого хранителя его коммерческих тайн, поручил майору передать привет.

- Клянусь богом, сэр, - сказал майор, - вы должны передать что-нибудь более сердечное, иначе старый Джо встретит отнюдь не радушный прием.

- В таком случае, мое почтение, майор, если вам угодно, - отвечал мистер Домби.

- Черт побери, сэр, - сказал майор, шутливо встряхивая плечами и жирными щеками, - передайте что-нибудь более сердечное.

- В таком случае все, что вы пожелаете, майор, - заметил мистер Домби.

- Наш друг хитер, сэр, хитер, сэр, дьявольски хитер, - сказал майор, посматривая из-за двери на Каркера. - Таков и Бегсток. - Затем, оборвав хихиканье и выпрямившись во весь рост, майор торжественно изрек, ударяя себя в грудь: - Домби! Я завидую вашим чувствам. Да благословит вас бог! - И вышел.

- Должно быть, этот джентльмен весьма способствовал приятному вашему времяпрепровождению, - сказал Каркер, оскалив на прощанье все зубы.

- Совершенно верно, - сказал мистер Домби.

- Здесь у него несомненно есть друзья, - продолжал Каркер. - На основании его слов я заключил, что вы бываете в обществе. Знаете ли, - он гнусно улыбнулся, - я так рад, что вы бываете в обществе!

В ответ на это проявление участия со стороны ближайшего своего помощника мистер Домби повертел цепочку от часов и слегка качнул головой.

- Вы созданы для общества, - сказал Каркер. - Больше, чем кто бы то ни было, вы по природе своей и положению предназначены вращаться в обществе. Знаете ли, я часто недоумевал, почему вы так долго держали его в стороне.

- У меня были причины, Каркер. Я был одинок и равнодушен к нему. Но вы сами обладаете талантами, весьма ценными для общества, и тем более должен вызывать удивление ваш образ жизни.

- О, я! - отозвался тот с полной готовностью к самоуничижению. - Что касается такого человека, как я, то это совсем другое дело. С вами я не выдерживаю сравнения.

Мистер Домби поднес руку к галстуку, погрузил в него подбородок, кашлянул и несколько секунд стоял, молча глядя на своего верного друга и слугу.

- Я буду иметь удовольствие, Каркер, - сказал, наконец, мистер Домби с таким видом, словно проглотил слишком большой кусок, - представить вас моим... вернее, друзьям майора. В высшей степени приятные люди.

- Полагаю, среди них есть леди, - вкрадчиво осведомился слащавый заведующий.

- Да... то есть две леди, - ответил мистер Домби.

- Только две? - улыбнулся Каркер.

- Да, только две... Я ограничился визитом к ним и больше никаких знакомств здесь не заводил.