- Нет, сэр, - взмолился Роб.

- Вор! - сказал мистер Каркер.

- Право же, нет, сэр, - хныкал Роб. - Я никогда не занимался такими делами, как воровство, сэр, верьте мне. Я знаю, что сбился с пути, сэр, с тех пор как стал охотиться за птицами. Конечно, могут сказать, - в припадке раскаяния продолжал мистер Тудль-младший, - что певчие птицы - невинная компания, но никто не знает, какие это зловредные пичужки и до чего они могут довести человека.

По-видимому, его они довели до вельветовой куртки и весьма изношенных штанов, необычайно короткого красного жилета, похожего на нагрудник, из-под которого виднелась синяя клетчатая рубашка, и до вышеупомянутой шляпы.

- Дома я и двадцати раз не бывал после того, как эти птицы приворожили меня, - сказал Роб, - а с тех пор прошло уже десять месяцев. Как же мне идти домой, когда всем тошно на меня смотреть? Понять не могу, - тут Байлер разревелся всерьез, утирая глаза обшлагом куртки, - почему я давным-давно не пошел и не утопился.

Все это, не исключая его недоумения, почему он не совершил сего последнего славного подвига, мальчик высказал так, словно зубы мистера Каркера вытягивали из него слова, а он не мог скрыть что бы то ни было под сокрушительным огнем этой неотразимой батареи.

- Нечего сказать, славный молодой джентльмен! - промолвил мистер Каркер, покачивая головой. - Для тебя, милейший, конопля уже посеяна! *

- Право же, сэр, - отозвался злосчастный Байлер, снова разревевшись и снова прибегнув к обшлагу куртки, - иной раз мне все равно, даже если бы она выросла. Все мои несчастья начались с увиливанья, сэр; но что мне было делать, как не увиливать?

- Что, что? - переспросил мистер Каркер.

- Увиливать, сэр. Увиливать от школы.

- То есть ты делал вид, будто идешь туда, а на самом деле не шел? сказал мистер Каркер.

- Да, сэр; это и значит увиливать, сэр, - с великим сокрушением отвечал бывший Точильщик. - Меня гоняли по улицам, сэр, когда я шел туда, и колотили, когда я туда приходил. Вот я и увиливал, прятался, с этого и началось.

- И ты говоришь, - сказал мистер Каркер, снова схватив его за горло, придерживая на расстоянии вытянутой руки и несколько секунд разглядывая его молча, - что ищешь работы?

- Я был бы благодарен, сэр, если бы меня взяли на пробу, - слабым голосом отвечал Тудль-младший.

Мистер Каркер-заведуюший толкнул его в угол - мальчик покорно подчинился, едва осмеливаясь дышать и не сводя глаз с его лица, - и позвонил.

- Попросите мистера Джилса.

Мистер Перч был слишком почтителен, чтобы выразить удивление или обратить внимание на фигуру в углу, и дядя Соль явился немедленно.

- Мистер Джилс, - с улыбкой сказал Каркер, - садитесь. Как поживаете? Надеюсь, по-прежнему в добром здравии?

- Благодарю вас, сэр, - ответил дядя Соль, доставая бумажник и протягивая несколько банкнотов. - Никаких болезней у меня нет, кроме старости. Двадцать пять, сэр.

- Вы пунктуальны и точны, мистер Джилс, - отозвался улыбающийся заведующий, отыскивая в одном из многочисленных ящиков бумагу и расписываясь на обороте, в то время как дядя Соль смотрел поверх него, - как ваши хронометры. Совершенно верно.

- По списку я вижу, что о "Сыне и наследнике" сведений не поступало, сказал дядя Соль, и голос у него, всегда нетвердый, задрожал сильнее.

- О "Сыне и наследнике" сведений не поступало, - ответил Каркер. Кажется, погода была ненастная, мистер Джилс, и, должно быть, судно отклонилось от курса.

- Дай бог, чтобы оно было невредимо! - сказал дядя Соль.

- Дай бог, чтобы оно было невредимо, - согласился мистер Каркер, беззвучно шевеля губами, чем снова вызвал дрожь у наблюдательного юного Тудля. - Мистер Джилс, - добавил он вслух, откидываясь на спинку кресла, должно быть, вы очень скучаете без племянника?

Дядя Соль, стоя подле него, кивнул головой и глубоко вздохнул.

- Мистер Джилс, - сказал Каркер, поглаживая своей мягкою рукою подбородок и поднимая глаза на мастера судовых инструментов, - вы были бы менее одиноки, держа у себя в лавке какого-нибудь молоденького парнишку, а мне оказали бы услугу, если бы временно приютили такого паренька. Да, разумеется, - быстро добавил он, предупреждая ответ старика, - торговля идет небойко, это мне известно, но пусть он занимается уборкой, чистит инструменты, - словом, исполняет черную работу, мистер Джилс. Вот он - этот мальчишка!

Соль Джилс сдвинул очки со лба на нос и посмотрел на Тудля-младшего, стоявшего навытяжку в углу; голова его сейчас (как и всегда) имела такой вид, словно ее только что извлекли из ведра с холодной водой; короткий жилет быстро поднимался и опускался, обнаруживая его смятение, а глаза впивались в мистера Каркера, не замечая будущего хозяина.

- Вы его возьмете к себе, мистер Джилс? - спросил заведующий.

Старый Соль, отнюдь не в восторге от такого предложения, ответил, что рад случаю оказать хотя бы маленькую услугу мистеру Каркеру, чье желание для него равносильно приказу, и что Деревянный Мичман почтет за счастье принять у себя в каюте любого гостя по выбору мистера Каркера.

Мистер Каркер обнажил верхние и нижние десны, вызвав сильнейшую дрожь у зоркого Тудля-младшего, и с величайшей учтивостью поблагодарил мастера судовых инструментов за любезность.

- Стало быть, так я им и распоряжусь, мистер Джилс, - сказал он, вставая и протягивая руку старику, - пока не решу, что мне с ним делать и чего он заслуживает. Так как я считаю себя ответственным за него, мистер Джилс, - тут он широко улыбнулся Робу, который затрепетал при виде этой улыбки, - вы мне доставите удовольствие, если будете внимательно за ним следить и сообщать о его поведении мне. Сегодня по дороге домой я заеду к его родителям - это почтенные люди - и спрошу кое о чем, чтобы проверить то, что он сам рассказывает о себе, а затем, мистер Джилс, я пришлю его к вам завтра утром. До свидания!

Его напутственная улыбка обнажила такое количество зубов, что старый Соль смутился и почувствовал какую-то неловкость. Домой он шел, размышляя о бушующем море, гибнущих кораблях, тонущих людях, о старой бутылке мадеры, которая так и не увидит света, и о других печальных вещах.

- Ну, малый! - сказал мистер Каркер, опуская руку на плечо юного Тудля и вытаскивая его на середину комнаты. - Ты меня слышал?

- Да, сэр.

- Быть может, ты понимаешь, - продолжал его патрон, - что если ты когда-нибудь меня обманешь или подведешь, то лучше было тебе и в самом деле утопиться раз навсегда, прежде чем сюда являться?

Казалось, ни в одной отрасли знания не было ничего, что бы Роб мог понять лучше, чем эту истину.

- Если ты мне сказал хоть одно лживое слово, - продолжал мистер Каркер, - не попадайся мне на глаза. Если же нет, то можешь подождать меня где-нибудь поблизости от дома своей матери. Отсюда я уйду в пять часов и поеду туда верхом. Теперь дай мне адрес.

Роб продиктовал его медленно, и мистер Каркер записал. Роб даже повторил его еще раз, букву за буквой, словно считал, что пропуск какой-нибудь точки или черточки повлечет за собой его погибель. Затем мистер Каркер выпроводил его из комнаты, и Роб, вплоть до последнего момента не сводя своих круглых глаз с патрона, скрылся из виду.

Мистер Каркер-заведующий совершил в течение дня великое множество дел и одарил своими зубами великое множество людей. В конторе, во дворе, на улице и на бирже зубы блестели и торчали устрашающе. Подошел шестой час, а с ним и гнедая лошадь мистера Каркера, и зубы, сверкая, направились к Чипсайду.

Так как никто при всем желании не может в этот час быстро ехать верхом в Сити - в сутолоке и среди такой толпы - и так как мистер Каркер подобного желания не имел, он подвигался не спеша, пробираясь между повозками и каретами, по мере сил избегая луж и грязи на чересчур обильно политой мостовой и с величайшим трудом стараясь не испачкать себя и своего коня. Пустив лошадь шагом и посматривая на прохожих, он вдруг встретил круглые глаза коротко остриженного Роба, впившиеся ему в лицо так, словно они ни на секунду от него не отрывались, а сам мальчик, подпоясавшись туго скрученным носовым платком, напоминавшим пятнистого угря, всем своим видом свидетельствовал о том, что готов следовать за мистером Каркером, какую бы скорость тот ни счел нужным развить.