Миссис Скьютон оправила косынку, ущипнула себя за увядшую шею, чтобы разгладить складки на ней, и продолжала, весьма довольная собой:

- Мне, а также дорогой моей Эдит, в чем я не сомневаюсь, доставляло бесконечное удовольствие принимать мистера Домби., Мы, естественно, были расположены к нему как к вашему другу, дорогой мой майор; и мне казалось, что в мистере Домби чувствуется та бодрость, которая действует в высшей степени освежающе.

- Чертовски мало бодрости осталось теперь у мистера Домби, сударыня, сказал майор.

- Прошу вас, молчите, несчастный! - воскликнула миссис Скьютон, бросив на него томный взгляд.

- Дж. Б. безмолвствует, сударыня, - ответил майор.

- Мистер Домби, - продолжала Клеопатра, растирая розовую краску на щеках, - не ограничился одним визитом; быть может, он нашел нечто приятное в наших простых и непритязательных вкусах - ибо есть обаяние в природе, она так сладостна, - и сделался постоянным членом нашего вечернего кружка. А я и не помышляла о той страшной ответственности, какую брала на себя, когда поощряла мистера Домби...

- Располагаться здесь, сударыня, - подсказал майор Бегсток.

- Грубиян! - сказала миссис Скьютон. - Вы угадываете мою мысль, но выражаете ее отвратительным языком.

Тут миссис Скьютон облокотилась на стоявший около нее столик; свесив кисть руки, по ее мнению, грациозно и изящно, она начала помахивать веером и, разговаривая, лениво любовалась своей рукой.

- Пытка, какую я перенесла, - сказала она жеманно, - когда истина постепенно мне открылась, была слишком ужасна, чтобы о ней распространяться. Вся моя жизнь - в моей ненаглядной Эдит; видеть, как она меняется изо дня в день, моя очаровательная девочка, которая буквально похоронила свое сердце после смерти этого прекраснейшего человека, Грейнджера, видеть это мучительнейшая вещь в мире.

Мир миссис Скьютон был не очень жесток, если судить о нем по тому впечатлению, какое производило на нее мучительнейшее испытание; но это между прочим.

- Говорят, что Эдит!- просюсюкала миссис Скьютон, - жемчужина моей жизни, похожа на меня. Мне кажется, мы действительно похожи.

- Есть на свете один человек, сударыня, который никогда не согласится с тем, что кто-то на вас похож, - сказал майор, - а зовут этого человека старым Джо Бегстоком.

Клеопатра имела поползновение размозжить голову льстецу веером, но, смягчившись, улыбнулась ему и продолжала:

- Если моя прелестная девочка унаследовала от меня какие-нибудь хорошие качества, злодей (злодеем был майор), то она унаследовала также и мою безрассудную натуру. У нее очень сильный характер - говорят, у меня необычайно сильный характер, хотя я этому не верю, - но если ее что-нибудь взволнует, она становится восприимчива и чувствительна в высшей степени. Что же должна испытывать я, видя, как она томится! Меня это губит.

Майор, выдвинув двойной подбородок и поджав синие губы, выразил всей физиономией глубочайшее сочувствие.

- С волнением думаешь о том доверии, - сказала миссис Скьютон, - какое существовало между нами: свободное развитие души и излияние чувств. Мы были скорее двумя сестрами, чем матерью и дочерью.

- Таково мнение Дж. Б., - заметил майор, - высказывавшееся Дж. Б. пятьдесят тысяч раз!

- Не перебивайте меня, грубиян! - сказала Клеопатра. - Что же в таком случае должна я испытывать, когда замечаю: есть один предмет, которого мы избегаем касаться! Что между нами разверзлась... как это говорится... пропасть! Что моя прямодушная Эдит изменилась! Конечно, это мучительнейшее чувство.

Майор встал с кресла и пересел ближе к столику.

- Изо дня в день я это наблюдаю, дорогой майор, - продолжала миссис Скьютон. - Изо дня в день я это чувствую. Ежечасно я упрекаю себя в том избытке прямоты и доверчивости, какой привел к столь печальным последствиям; и я все время жду, что мистер Домби с минуты на минуту объяснится и облегчит эти муки, которые жестоко меня изнурили. Но ничего подобного не случается, дорогой майор. Я раба угрызений совести - не разбейте кофейную чашку, вы такой неловкий, - моя ненаглядная Эдит стала другим человеком. И, право же, я не знаю, что делать и с каким добрым человеком мне посоветоваться.

Майор Бегсток, поощренный, быть может, тем ласковым и доверчивым тоном, к которому миссис Скьютон несколько раз прибегала, а теперь избрала окончательно, протянул через столик руку и сказал, подмигивая:

- Посоветуйтесь с Джо, сударыня.

- В таком случае, несносное вы чудовище, - сказала Клеопатра, подавая руку майору и ударяя его по пальцам веером, который держала в другой руке, почему вы не поговорите со мной? Вы знаете, о чем я думаю. Почему же вы мне ничего об этом не скажете?

Майор захохотал, поцеловал протянутую ему руку и снова неудержимо захохотал.

- Такой ли мистер Домби сердечный человек, каким я его почитаю? - нежно проворковала Клеопатра. - Как вы думаете, дорогой майор, серьезные ли у него намерения? Считаете вы нужным поговорить с ним или пусть все идет само собой? Скажите мне, дорогой, что бы вы посоветовали?

- Женить нам его на Эдит Грейнджер, сударыня? - хрипло захохотал майор.

- Загадочное существо! - отозвалась Клеопатра, поднимая веер, чтобы ударить майора по носу. - Как можем мы его женить?

- Женить нам его на Эдит Грейнджер, спрашиваю я, сударыня? - снова хихикнул майор.

Миссис Скьютон ничего не ответила, но улыбнулась майору с такой игривостью и лукавством, что сей галантный офицер, приняв это за вызов, запечатлел бы поцелуй на ее чрезвычайно красных устах, если бы она не заслонилась веером с очаровательной и девической ловкостью. Быть может, это была скромность; а может быть - опасение, как бы не пострадала окраска губ.

- Домби, сударыня, - сказал майор, - завидная добыча.

- О корыстный негодяй! - тихонько взвизгнула Клеопатра. - Как вам не стыдно!

- И у Домби, сударыня, - продолжал майор, вытягивая шею и тараща глаза, - серьезные намерения. Джозеф это говорит; Бегсток это знает; Дж. Б. к этому ведет. Пусть все идет само собой, сударыня. Домби надежен, сударыня. Поступайте так, как поступали раньше, больше ничего; и верьте, что Дж. Б. доведет дело до конца.

- Вы действительно так думаете, дорогой майор? - спросила Клеопатра, которая, несмотря на свою ленивую позу, всматривалась в него очень пытливо и очень зорко.

- Уверен, сударыня, - ответил майор. - Несравненная Клеопатра и ее Антоний Бегсток будут частенько беседовать об этом с торжеством, наслаждаясь изысканной роскошью и богатством дома Эдит Домби. Сударыня, - сказал майор, вдруг оборвав хихиканье и став серьезным, - приехала правая рука Домби.

- Сегодня утром? - спросила Клеопатра.

- Сегодня утром, сударыня, - ответил майор. - А нетерпение, с каким Домби ждал его приезда, объясняется - поверьте Дж. Б. на слово, ибо Джо дья-явольски хитер, - майор постукал себя по носу и прищурил один глаз, что не усугубило его природную красоту, - объясняется желанием, чтобы слухи не дошли до него раньше, чем он, Домби, сообщит ему о своих намерениях или посоветуется с ним. Потому что Домби, сударыня, - сказал майор, - горд как Люцифер.

- Прекрасное качество, - просюсюкала миссис Скьютон, - свойственное также и Эдит.

- Так вот, сударыня, - продолжал майор, - я уже сделал несколько намеков, и правая рука их поняла, и подбавлю еще до конца дня. Сегодня утром Домби наметил на завтра поездку в Уорикский замок и в Кенилуорт, а предварительно хотел позавтракать с нами. Я взялся передать приглашение. Удостоите ли вы нас этой чести, сударыня? - сказал майор, раздуваясь от одышки и лукавства и вручая записку, адресованную почтенной миссис Скьютон через любезное посредство майора Бегстока, в которой неизменно ей преданный Поль Домби просил ее и любезную и очаровательную ее дочь принять участие в предполагаемой экскурсии; а в постскриптуме тот же неизменно преданный Поль Домби передавал привет миссис Грейнджер.

- Тише! - промолвила вдруг Клеопатра. - Эдит!