- Дорогая мисс Саммерсон, - ответил он, качая головой в шутливом недоумении, - право, не знаю. Несколько фунтов сколько-то шиллингов и полупенсов, не так ли?

- Двадцать четыре фунта шестнадцать шиллингов и семь с половиной пенсов, - ответил незнакомец. - Вот сколько.

- И это! кажется... это, кажется, небольшая сумма? - сказал мистер Скимпол.

Незнакомец вместо ответа чихнул опять, и с такой силой, что чуть не свалился на пол.

- Мистеру Скимполу неудобно обратиться к кузену Джарндису, - объяснил мне Ричард, - потому что он на днях... насколько я понял, сэр, кажется, вы на днях...

- Вот именно! - подтвердил мистер Скимпол с улыбкой. - Но я забыл, много ли это было и когда это было. Джарндис охотно сделает это опять, но мне чисто по-эпикурейски хочется чего-то новенького и в одолжениях... хочется, - он взглянул на Ричарда и меня, - вырастить щедрость на новой почве, в форме цветка нового вида.

- Как же быть, по-вашему, мисс Саммерсон? - тихонько спросил меня Ричард.

Прежде чем ответить, я осмелилась задать вопрос всем присутствующим: чем грозит неуплата долга?

- Тюрьмой, - буркнул незнакомец и с самым спокойным видом положил носовой платок в цилиндр, стоявший на полу у кушетки. - Или отсидкой у Ковинса.

- А можно спросить, сэр, кто такой...

- Ковинс? - подсказал незнакомец. - Судебный исполнитель.

Мы с Ричардом снова переглянулись. Как ни странно, арест беспокоил нас, но отнюдь не самого мистера Скимпола. Он наблюдал за нами с добродушным интересом, в котором, - да простится мне это противоречие, - видимо, не было ничего эгоистического. Он, как говорится, "умыл руки" - забыл о своих неприятностях, когда передоверил их нам.

- Вот о чем я думаю, - начал он, словно желая от чистого сердца помочь нам, - не может ли мистер Ричард, или его прелестная кузина, или оба они, в качестве участников той канцлерской тяжбы, в которой, как говорят, спор идет об огромном состоянии, не могут ли они подписать что-нибудь там такое, или взять на себя, или дать что-нибудь вроде поручительства, или залога, или обязательства? Не знаю уж, как это называется по-деловому, но, очевидно, есть же средство уладить дело?

- Никакого нет, - изрек незнакомец.

- В самом деле? - подхватил мистер Скимпол. - Это кажется странным тому, кто не судья в подобных делах!

- Странно или не странно, но говорю вам - никакого! - сердито пробурчал незнакомец.

- Полегче, приятель, полегче! - кротко увещевал незнакомца мистер Скимпол, делая с него набросок на форзаце какой-то книги. - Не раздражайтесь тем, что у вас такая служба. Мы можем относиться к вам, позабыв о ваших занятиях, можем оценить человека вне зависимости от того, где он служит. Не так уж мы закоснели в предрассудках, чтобы не допустить мысли, что в частной жизни вы - весьма уважаемая личность, глубоко поэтическая натура, о чем вы, возможно, и сами не подозреваете.

В ответ незнакомец снова только чихнул - и чихнул оглушительно, но что именно он хотел этим выразить - то ли, что принял как должное дань, отданную его поэтичности, то ли - что отверг ее с презрением - этого я не могу сказать.

- Итак, дорогая мисс Саммерсон и дорогой мистер Ричард, - весело, невинно и доверчиво начал мистер Скимпол, склонив голову набок и разглядывая свой рисунок, - вы видите, я совершенна неспособен выпутаться самостоятельно и всецело нахожусь в ваших руках! Я хочу только одного - свободы. Бабочки свободны. Неужели у человечества хватит духу отказать Гарольду Скимполу в том, что оно предоставляет бабочкам!

- Слушайте, мисс Саммерсон, - шепотом сказал мне Ричард, - у меня есть десять фунтов, полученных от мистера Кенджа. Я могу их отдать.

У меня было пятнадцать фунтов и несколько шиллингов, отложенных из карманных денег, которые я все эти годы получала каждые три месяца. Я всегда полагала, что может произойти какая-нибудь несчастная случайность, и я окажусь брошенной на произвол судьбы, без родных и без средств, и всегда старалась откладывать немного денег, чтобы не остаться без гроша. Сказав Ричарду, что у меня есть маленькие сбережения, которые мне пока не нужны, я попросила его объяснить в деликатной форме мистеру Скимполу, пока я схожу за деньгами, что мы с удовольствием уплатим его долг.

Когда я вернулась, мистер Скимпол, растроганный и обрадованный, поцеловал мне руку. Рад он был не за себя (я снова заметила эту непонятную и удивительную несообразность), а за нас; как будто собственные интересы для него не существовали и трогало его только созерцание того счастья, которое мы испытали, уплатив его долг. Ричард попросил меня уладить дело с "Ковинсовым" (так мистер Скимпол шутя называл теперь агента Ковинса), сказав, что я сумею проделать эту операцию тактично, а я отсчитала ему деньги и взяла с него расписку. И это тоже привело в восторг мистера Скимпола.

Он так деликатно расточал мне комплименты, что я даже не очень краснела и расплатилась с человеком в белом пальто, ни разу не сбившись со счета. Тот положил деньги в карман и отрывисто буркнул:

- Теперь пожелаю вам всего наилучшего, мисс.

- Друг мой, - обратился к нему мистер Скимпол, став спиной к камину и отложив недоконченный набросок, - мне хотелось бы расспросить вас кое о чем, но только не обижайтесь.

- Валяйте! - так, помнится, ответил тот.

- Знали ли вы сегодня утром, что вам предстоит выполнить это поручение? - спросил мистер Скимпол.

- Знал уже вчера перед вечерним чаем, - ответил "Ковинсов".

- И это не испортило вам аппетита? Ничуть не взволновало вас?

- Ни капельки, - ответил "Ковинсов". - Не застал бы вас нынче, так застал бы завтра. Лишний день - пустяки.

- Но когда вы сюда ехали, - продолжал мистер Скимпол, - была прекрасная погода. Светило солнце, дул ветерок, пели пташки, свет и тени мелькали по полям.

- А разве кто-нибудь говорил, что нет? - заметил "Ковинсов".

- Никто не говорил, - подтвердил мистер Скимпол. - Но о чем вы думали в пути?

- Что значит "думали"? - рявкнул "Ковинсов" с чрезвычайно оскорбленным видом. - "Думали"! У меня и без думанья работы хватает, а вот заработка не хватает. "Думали"!

Последнее слово он произнес с глубоким презрением.

- Следовательно, - продолжал мистер Скимпол, - вы, во всяком случае, не думали о таких, например, вещах: "Гарольд Скимпол любит смотреть, как светит солнце; любит слушать, как шумит ветер; любит следить за изменчивой светотенью; любит слушать пташек, этих певчих в величественном храме Природы. И сдается мне, что я собираюсь лишить Гарольда Скимпола его доли того единственного блага, которое по праву принадлежит ему в силу рождения!" Неужели вы совсем об этом не думали?

- Будьте... уверены... что... нет! - проговорил "Ковинсов", который, видимо, отрицал малейшую возможность возникновения у него подобных мыслей и - столь упорно, что не мог достаточно ярко выразить это иначе как длинными паузами между словами, а под конец дернулся так, что чуть не вывихнул себе шею.

- Я вижу, у вас, деловых людей, мыслительный процесс протекает очень странным, очень любопытным образом! - задумчиво проговорил мистер Скимпол. Благодарю вас, друг мой. Прощайте.

Мы отсутствовали довольно долго, и это могло вызвать удивление тех, кто остался внизу, поэтому я немедленно вернулась в гостиную и застала Аду у камина, занятую рукоделием и беседой с кузеном Джоном. Вскоре пришел мистер Скимпол, а вслед за ним и Ричард. Весь остаток вечера мысли мои были заняты первым уроком игры в трик-трак *, преподанным мне мистером Джарндисом, который очень любил эту игру, и я старалась поскорее научиться играть, чтобы впоследствии приносить хоть крупицу пользы, заменяя ему в случае нужды более достойного партнера. Но все-таки я не раз думала, - в то время как мистер Скимпол играл нам на рояле или виолончели отрывки из своих сочинений или, присев к нашему столу и без всяких усилий сохраняя прекраснейшее расположение духа, непринужденно болтал, - не раз думала, что, как ни странно, но не у мистера Скимпола, а только у меня и Ричарда остался какой-то осадок от послеобеденного происшествия, - ведь нам все казалось, будто это нас собирались арестовать.