— Вы ведь позаботитесь об охране? Я ослаб и пока являюсь лёгкой добычей для врагов.

— Позаботимся, — согласился тот главный агент.

— Вот и хорошо. Журналистов заодно позовите.

Вскоре мы собрались, и за нами приехала машина. Москва, которая нерезиновая, постепенно перешла в режим тревоги. Медленно, очень медленно, прямо неприлично долго! Но слишком уж много здесь живёт людей, а также знаменитое русское «авось» и разгильдяйство чиновников… Так что неудивительно.

Ладно, не буду ворчать. Мы поехали в какую-то больницу и мчались быстро, так как город был полупустой. Народу на улицах почти не было, а входы в метро — под вооружённой охраной. Людям ведь нужно как-то домой возвращаться, так что метро работало. Собственно, как и городской транспорт. Но в городе была целая куча военных, которая охраняла и трассы, и критические объекты, включая больницы и супермаркеты.

Вскоре мы приехали в огромный медицинский комплекс, куда непрерывно подъезжали машины скорой помощи и просто машины. Раненые приезжали сами, или их привозили друзья и родственники. Всё же на Москву упали десятки метеоритов, которые даже крыши домов проламывают. А ударной волной немало окон повыбивало.

В Москве было много больниц. Я бы сказал, тьма. Но тех, где могут оказать квалифицированную помощь при глубоком ранении, скажем, стеклом, оказывается, не так уж и много. Другого объяснения у меня нет, почему сюда везут столько народу…

Мы приехали, и нас на улице уже ждали журналисты. Целая армия! Эти люди «бессмертные» и ничего не боятся, а их глаза горят словом «сенсация». Я же здесь вижу лишь трагедию… Нарвав свежей травы, молча вошёл в просторный холл больницы и поморщился.

Воздух огромного холла был пропитан запахом крови, пота и антисептиков. Всюду слышались стоны, ругань и плач детей. У людей сдавали нервы из-за всего этого, отчего то тут, то там кто-то кричал и ругался.

Всё вокруг было завалено людьми. Им постелили ткань, принесли дополнительные койки, стулья и даже матрасы. Но людей было слишком много.

Некоторые сидели на полу, прислонившись к стенам, держась руками за голову, лица покрыты кровью и пылью. Многие пытались справиться с шоком самостоятельно, пока врачи бегали мимо, спасая тех, кому грозила реальная опасность.

Мой взгляд зацепился за женщину в разорванной блузке. Она рукой зажимала порез на предплечье, однако кровь просачивалась сквозь пальцы и капала на пол. Но рядом уже находился молодой врач и собирался оказать помощь.

Чуть дальше мальчик, лет так десяти, рыдал, уткнувшись в плечо матери. Его щека была заклеена пластырем, но сквозь него проступала алая кровь. Мать же находилась в состоянии шока. У неё перебинтована голова, и бинт уже был красным…

В нескольких местах я приметил группы волонтёров. Они разбирали коробки с бинтами, раздавали бутылки с водой и пытались успокоить людей. Но основное внимание уделялось детям, что я полностью поддерживаю. Их психика куда слабее, и, если вовремя не оказать поддержку, это закончится серьёзными психологическими травмами.

Вот сейчас одна из волонтёров, юная девушка лет семнадцати, с покрасневшими от слёз глазами, гладила по голове и успокаивала девочку лет десяти.

— Сейчас тебе дадут лекарство, и боль уйдёт, обещаю. Ты ведь веришь мне?

— Мамочка… Где мамочка?.. — плакала та.

— Она скоро приедет. Уверена! Просто в городе сейчас творится хаос, и она задерживается в пробке. Уверена, что всё будет хорошо! — успокаивала девушка.

— Всё и правда будет хорошо, — сказала Инди и с улыбкой на лице, присела перед девочкой. У той был сильный порез на руке, но индианка коснулась её плеча, и рука засияла мягким светом.

И девочка, и волонтёр опешили от такого, а потом Инди сняла бинт с руки девочки и ласково сказала:

— Вот видишь?

— Тётя! Вы — волшебница! Рука совсем не болит! — воскликнула девочка, а у волонтёрши глаза стали как пять копеек.

— Да, я — волшебница, поэтому расскажи всем детям, что пришли волшебники. Они всем помогут и всех спасут. Хорошо? Ты ведь справишься с этим? — Инди продолжала чарующе улыбаться, и девчушка яростно закивала.

— Справлюсь!

Мелкая рванула к ближайшему ревущему ребёнку, а я подошёл к молодому парню с собакой. У него, положив голову на колени, лежал здоровенный пёс. Красивая немецкая овчарка.

Пёс тяжело дышал, а бок был перебинтован, но бинт уже был весь в крови. Я присел перед собакой и погладил по голове.

— Ты как, дружок? — спросил я собаку.

— Я защитил… Я… хороший мальчик? — ответил он, издав звук, похожий на тихое рычание.

— Значит, ты защитил хозяина и принял удар на себя?

— Да. Детёныш… защищён…

— Ты справился. Ты — хороший мальчик, поэтому заслуживаешь спасение. Продолжишь и дальше защищать детёныша?

— Дядя, уходите, вы умом тронулись? — разозлился парень.

— Буду… хочу… — скулил пёс.

— Тогда я тебя вылечу. Как зовут детёныша?

— Кличут… Андреем…

— Андрей, значит? Хорошо, — сказал я, шокируя пацана, и повернулся к нему. — Хорошо заботься о своём друге. Он готов жизнь отдать за тебя. И не переживай, теперь он не умрёт.

Я поднялся, так как уже закончил заклинание. Животные крепче людей, и их тяжелее убить. Особенно собак. Я зашил рану с помощью травы, а «Ускоренная регенерация» сделает своё дело.

Парень же всё ещё находился в состоянии шока, но только я отошёл, как он разревелся и пообещал собаке, что позаботится о ней. Я же шёл к девочке с кошечкой. Они сидели у колонны. Отец приобнимал девочку, у которой на лбу три пластыря. Девочка же держала на руках кошечку, которая не двигалась и лишь тяжело дышала.

— Поэтому не переживай. Тут хорошие врачи! Мне так папа сказал. Я вот не переживаю, и мне даже не больно! И ты не мяукай, всё будет хорошо! — девочка с серьёзным видом рассказывала кошке, как её быстро вылечат, и успокаивала животное, чем и себя успокаивала.

Но тут я присел, и девочка отвлеклась на меня.

— Она не ранена, её просто контузило, — я погладил рыжую кошку, и та открыла глаза, после чего издала протяжный мяу.

— Солнышко! — воскликнула девочка и обняла ничего не понимающую кошку.

— Мяу?..

— Как зовут твою хозяйку? — спросил я животное.

— Отзывается на «Наташа». Где я? Тут плохо пахнет, — разворчалась кошка.

— Наташа, значит? Она принесла тебя сюда, потому что тебе стало плохо. Она защитила тебя, так что заботься о ней.

— Я и так забочусь об этом глупом котёнке, — ворчала кошка и лизнула лицо девочки.

— Дядя! Вы говорите с котиками? — опешила девочка, а я уже прислонил травинку, которую ранее сорвал, к ноге мужчины. Тот не понимал, что происходит. А ещё журналисты за моей спиной с камерами смущали его…

Из травинки вытянулись волокна и проникли через бинт, сшивая рану на ноге. Весьма глубокую, кстати. Так что крови мужчина потерял немало, и я наложил ему «Ускоренную регенерацию», чтобы кровь быстрее восполнилась. А затем я поднялся.

Инди с Ингваром сейчас трудились около тяжёлого пациента. Он попал в ДТП во время падения метеоритов. Тут вообще много людей, которые попали в аварии.

— Врача! — раздался вопль.

В холл влетел мужчина с раненой женщиной на руках. Выглядела она паршиво. Из завалов, что ли, вытащили?

К нему тут же подбежали два санитара, бросив перевязку одного мужчины. Санитары обругали мужчину и заставили положить девушку на пол. И да, передвигать её, а тем более нести на руках — это то же самое, что пытаться убить…

Санитары тут же засуетились, потому что, как я понял, все операционные заняты.

— Сандхья, Ингвар, — крикнул я.

— Минуту, мы почти всё! — крикнула девушка, и я кивнул, после чего присел.

Раненая имела повреждения в районе груди и живота. Да уж, внутри её тела — обломки бетона и стекла… Приложив травинку, я запустил волокна в тело и начал вытаскивать всё лишнее. Но там было два крупных обломка стекла, и они острые… Чёрт.

Тогда сделаю иначе. Трава облепила осколки, словно коконом, и я потянул её на себя, вытаскивая один осколок за другим. Спасибо Ассистенту. Провозился я куда дольше, чем минуту. Даже пять минут, но и ребята задержались.