Ева расхохоталась и скрестив руки на груди впилась в меня хищным взглядом:
-Да, Романова? Или ты думаешь, все давно забыто? Нет, милая, память у людей долгая.
Я напряглась, сжав кулаки.
Антон хмыкнул:
-Ева права. Или ты думаешь я забуду? Забуду Алену? Все твои выходки? Нет милая моя. Нет. -прошептал он
Внезапно дыхание перехватило.
Алёна… одно лишь имя – и в груди вспыхивает невыносимая боль как удар ножом в самое сердце, которым меня режут раз за разом.
Каждое упоминание о тебе — это пытка, это словно кто-то разрывает старую рану, не давая ей затянуться. Ты была для меня всем, моей жизнью, моим дыханием, всем миром, целой вселенной, наполненной счастьем и светом… Но теперь… теперь там лишь выжженная земля, пустота, горечь… Горькая, едкая горечь утраты, разъедающая меня изнутри. И осколки разбитых надежд, которые не собрать уже никогда.
Алёна… Почему? Почему ты ушла, оставив меня с этой невыносимой болью?
И с этим мне жить дальше… как?
Я тону в этом океане боли, и нет никого, кто мог бы меня спасти.
Я сглотнула болезненный ком в горле, руки затряслись, сердце бешено колотилось. Но я выдавила сквозь зубы:
-Тихомиров, что тебе н-нужно?
-Мне? -Антон выгнул удивлённо бровь, потом хмыкнул- Мне просто интересно как можно брать от жизни все, не гнушаясь ничем. Как можно плевать на чужие жизни с высокой колокольни? Как вообще можно рушить судьбы, идти по головам… и хоть бы раз покраснела! Как такое возможно, а?
Я почувствовала подступающие слезы. Нет, только не тут. Только не сейчас. Нет. Ника держись. Тише. Тише. Пожалуйста.
-Антон, что ты несёшь? -встрял вдруг Степан.
Антон перевел на него взгляд:
-Да ничего такого, Степашка. Просто вспомнил былое. Подумал, твои родители должны знать, какая «талантливая» невеста тебе досталась. Да и просто не мог не поздороваться со старой знакомой. Тем более, в такой знаменательный день.-потом снова посмотрел на меня-Кстати, поздравляю с выбором. Не думал, что у тебя такой вкус.
Я нервно выдохнула, сдерживая слёзы.
Нет, я не позволю тут разрыдаться. Никогда. Никогда в жизни. Они все не стоят твоих слёз Ника.
Антон обвел взглядом стол, задержавшись на лицах родителей Степана:
-Ну, ладно, не буду вам мешать. Приятного аппетита. И помните, – он наклонился ко мне и прошептал на ухо, – прошлое всегда возвращается.
Я сильнее сжала кулаки.
Антон развернулся и, смеясь, вернулся к своему столику.
За столом снова воцарилась тишина. А потом отец Стефании, Станислав Александрович, перевел на меня взгляд, как -то усмехнулся, и сложил руки под подбородком в замок, после чего сказал задумчиво:
-А знаете, Антон в чем- то прав. Сложно не согласиться.
Потом негромко рассмеялся и принялся к еде, взяв элегантно нож и вилку.
Отец Степана обвел взглядом присутствующих, потом остановился на мне:
-Мы собрались здесь ради праздника, но, похоже, обстоятельства вынуждают нас к более серьезному разговору.
Он тяжело вздохнул:
-Романова, давайте посмотрим правде в глаза. Отстань от моего сына. Ты ему однажды уже вскружила голову, сбила с правильного пути. И я этого не прощу милая моя.
Степан дрожащим голосом произнёс:
-Пап, пожалуйста, прекрати. Не надо.
Мать Степана, которую до этого момента, казалось, больше беспокоил скандал, а не его причины, вдруг твердо сказала:
-Да, отец прав, Степан. Пора уже снять розовые очки и послушать, что тебе говорят люди, которые желают тебе добра.
Виктор Павлович не сводил с меня сосредоточенного взгляда:
-Романова хотя… может быть, ты так пытаешься искупить прошлое? Или… все-таки грешки надо отрабатывать?
Степан повысил голос, отложив столовые приборы:
-Пап, прошу тебя… хватит, не нужно больше.
-Почему же Стёпка? -изумился Виктор Павлович.
Степан замолчал.
Внезапно, Стефания, до этого сидевшая тихо, поднялась со своего места, обращаясь к отцу Степана и ко всей его семье.
-Виктор Павлович, прошу вас, остановитесь! Это уже переходит все границы! Я не собираюсь выходить замуж за Степана. Мы взрослые люди и сами вправе решать, как нам жить. Я ясно выразилась?!
Она перевела взгляд на меня:
-И не смейте трогать Веронику.
Каждая секунда казалась вечностью. В голове проносятся обрывки наших разговоров, моменты, когда он смотрел мне в глаза… Степа… Неужели ты привел меня сюда, в этот ад осознанно?
Зачем? Зачем ты это сделал? Неужели ты настолько ненавидишь меня? Или себя? Или… их? Ты всегда говорил, что твоя семья душит тебя своими ожиданиями, своими планами… Но зачем было втягивать меня во всё это?
Зачем, Степан? Зачем ты так со мной?
Какой же ты все- таки, чужой, отвратительный человек, в котором я ошиблась до глубины души.
Я не могла вымолвить ни слова. горло сжалось от боли и подступающих слез. Воздуха не хватало.
Сердце заколотилось как бешеное, пульс отдавался в висках. Я медленно перевела взгляд на Стёпу. И судорожно выдохнула.
Ты знал! Знал о них! Знал! Знал даже, помнил каждую деталь того ада, что они со мной сотворили! Знал о моей боли, о шрамах, которые не заживают, о кошмарах, которые мучают меня ночами, и все равно притащил меня сюда?! Как ты мог?!
Ты же клялся! Клялся своей любовью, своей честностью, что вы больше не общаетесь, что давно не виделись, что все это осталось в прошлом, и никогда, никогда ко мне не вернется! А сейчас? Что это было?! Это что, была ложь? Подлая, жестокая, циничная ложь?!
Зачем?! Зачем тогда ты меня сюда затащил, в эту ловушку? Чтобы снова унизить? Чтобы растоптать меня на глазах у них, чтобы они наслаждались моим унижением? Чтобы посмеяться вместе с ними над моей наивностью, над моей верой? Неужели ты все это время притворялся? Неужели все твои слова, твоя нежность, твоя забота – всего лишь маска, за которой скрывался хладнокровный предатель?! Как я могла быть такой слепой?! Как я могла тебе поверить?!
Глаза защипало от слез. Нет, не тут, не сейчас. Не здесь. Пожалуйста нет.
Ника не позволяй им всем увидеть твою слабость. Не позволяй ему увидеть, как он тебя сломал.
Я должна уйти. Сейчас же. Немедленно.
Я резко встала, так, что стул с грохотом отъехал назад.
Все сразу же обернулись на меня. Ну и плевать.
Повернувшись спиной к Степе и его семье, я пошла к выходу
Ника плюй на них, они не стоят твоих слез и переживаний. Они никто Ника. Никто. Ты выше их.
Сзади послышался возмущенный голос Степана:
-Ради этого ты ее пригласил? Чтобы устроить этот спектакль?! Чтобы разрушить все?!
Но я шла, торопливо, почти бегом, прочь из этого места, прочь от воспоминаний, прочь от предательства. Я не дам ни единого шанса слезам вырваться наружу. Идти. Просто идти. Иначе всё рухнет.
Потом послышалось какая -то возня:
-Стефания! Стефания! Сядь!
-А ты куда?!
Я схватила пальто с вешалки и быстрым движением накинула его.
– Стой! – голос Степана догнал меня прямо у двери. Я вздрогнула и резко обернулась.
Вся, дрожа, я выпалила:
– Это уже слишком, Степа! Все! Хватит! Зачем ты это делаешь?!
И плевать что все слышат. Плевать. Плевать. Я не могу. Не могу. Не могу я больше!
– Зачем, Степан? Скажи мне, зачем? Ты наслаждаешься этим?! Тебе нравится смотреть, как мне плохо?!
Степа смотрел на меня растерянно. Только брови сдвинуты, глаза широко раскрыты.
Я тяжело вздохнула.
Ты как будто реально не понимаешь, что только что произошло, как будто весь этот кошмар, который ты сам же и устроил, для тебя – полная, абсолютная неожиданность? Как будто ты живешь в каком-то своем, розовом мире, и понятия не имеешь, что творится вокруг?
Господи этот контраст между твоим невинным выражением лица и той болью, что разрывает меня изнутри, делает ситуацию еще более невыносимой.
Вдруг я сорвусь на крик, из глаз все же потекли слёзы:
– Ты знал, Степан! Знал, кто они такие! Знал, что они со мной сделали! Ты же все знал! И все равно привел меня сюда! Зачем? Чтобы посмотреть, как они меня добивают?! Чтобы самому поучаствовать?! Скажи мне, зачем?! Как ты мог так поступить?! Как ты мог так со мной?!
