Кейдж мгновенно садится, но его взгляд остается на мне.

— Где?

— Он сидит в русской мясной лавке на 18-й.

— Он один?

— Нет, — отвечает Маттиа. — Он с мужчиной. Около 6 футов 4 дюйма. Темно-каштановые волосы. Он не похож на русского, но определенно бизнесмен. Вероятно, один из немногих, кто все еще носит темно-синие костюмы.

Мое сердце падает, когда я понимаю, о ком именно он говорит, и Кейдж отводит от меня взгляд.

— Далтон, — тихо говорит Кейдж, но бесполезно. Я слышу его громко и ясно. — Следи за ними. Я пришлю пару своих людей.

И вот так мое горло сжимается так, что я едва могу сглотнуть.

— За н-ними?

— Да, сэр, — отвечает Маттиа.

В ту же секунду, как Кейдж вешает трубку и собирается набрать другой номер, меня охватывает паника.

— Пожалуйста, не надо. Не его. Не моего папу.

— Тише, Саксон, — приказывает он, поднося телефон к уху.

Но я не могу.

— Нет. Пожалуйста. Я сделаю все, что угодно.

— Роман, — говорит он, игнорируя меня. — Мне нужно, чтобы вы с Чезари взяли еще пару солдатов. Есть пара человек, которых мне нужно забрать.

— Ро, не надо! — кричу я.

Голова Кейджа резко поворачивается ко мне с хмурым взглядом, который я видела только у людей, которые его предали. Этого достаточно, чтобы я замешкалась, но недостаточно, чтобы остановить меня.

— Пожалуйста! — снова кричу я. — Оставь его в покое!

В одно мгновение его рука плотно закрывает мой рот, заглушая все мои слова. Взгляд, который он на меня бросает, — это молчаливая угроза, бросающая мне вызов ослушаться.

— Помни, кто твой босс, Роман, — приказывает он. — Я пришлю тебе адрес. Маттиа будет там, чтобы указать на них.

Я пытаюсь мотать головой, пытаясь освободиться, но бесполезно. Поэтому я делаю то, чему меня всегда учила Несса. Я открываю рот как можно шире, и один из его пальцев попадает мне в рот. Игнорируя вкус собственной киски, я кусаю так сильно, как только могу.

Кейдж мгновенно вырывает руку.

— Ай! Гребаная сука!

Кровь капает с его руки, и я провожу языком по зубам, наслаждаясь металлическим привкусом, который говорит мне, что я завладела его вниманием. Если бы я не была женщиной, он бы, наверное, ударил меня. Сейчас он выглядит так, будто может убить меня, не задумываясь, но мне все равно. Я не позволю ему тронуть мою семью.

— Они нужны мне живыми, Роман, — говорит он, не отрывая от меня взгляда. — Без вариантов. Позвони мне, когда закончишь.

Он вешает трубку и швыряет телефон обратно на тумбочку, даже не глядя, куда тот падает. Судя по тому, как он сейчас на меня смотрит, я не знаю, умолять ли о жизни отца или о своей, но я выбираю ту, которую считаю более важной.

Я всегда выберу их, а не себя.

— Пожалуйста, не делай этого, — умоляю я, слезы готовы пролиться. — Просто позволь мне поговорить с ним. Он послушает меня. Что бы это ни было, я могу достать это у него. Тебе просто нужно позволить мне поговорить с ним.

Его челюсть сжимается, и брови хмурятся.

— Как твоя преданность может все еще быть на его стороне после всего? После того, как он даже не...

Не закончив фразу, он сжимает губы и снова смотрит на меня, пока я сверлю его взглядом. Настроение в комнате не может быть более иным, чем всего несколько мгновений назад.

— Даже не что? — подталкиваю я его. — Давай, крутой. Скажи это, блядь.

Но он не говорит. Вместо этого он отводит взгляд и проводит пальцами по волосам.

— Я иду в душ.

Вставая, он оставляет меня прикованной к изголовью кровати и направляется в ванную. Моя футболка все еще задернута до половины живота. Мои трусики неудобно сдвинуты, не говоря уже о том, что они мокрые насквозь. И я просто застряла здесь, пока он уходит.

Как только дверь за ним закрывается, я чувствую, как тону в густоте комнаты. Напряжение сохраняется еще долго после того, как он ушел, пока его слова крутятся у меня в голове на повторе.

После того, как он даже не...

Кусочки меня начинают откалываться, когда я возвращаюсь к Энцо.

«Нам нужен твой отец, — признается он. — У него есть кое-что, что нам нужно, а ты — рычаг давления, чтобы это получить. Так что, если ты просто успокоишься, черт возьми, и будешь делать, что тебе говорят, возможно, ты выберешься отсюда живой».

Нет.

Невозможно.

Он бы не стал.

Но в том-то и дело — другого варианта нет, не так ли? В городе не было ни одной пропавшей листовки с моим лицом. Никто не выглядел ни капли обеспокоенным, когда наши взгляды встречались на улицах. Кейдж даже представил меня по имени.

Мое сердце разбивается, и плотина, сдерживающая мои слезы, прорывается, когда правда обрушивается на меня со скоростью миллион миль в час, выбивая воздух из легких.

Мой папа не ищет меня.

Все это время я находила утешение в мысли, что он найдет меня. Что он будет героем, каким я его всегда видела, и спасет меня от монстров, как обещал, когда я была младше. Но он даже не пытается. Что бы это ни было, за чем охотятся Кейдж и его люди, не стоит той маленькой девочки, которую он клялся защищать всю свою жизнь

Это не стоит меня.

Дверь в ванную открывается, и Кейдж выходит, пар клубится из дверного проема. В любой другой ситуации я, наверное, упала бы на колени и поблагодарила Бога за возможность видеть его таким — полотенце небрежно повязано на бедрах, капли воды стекают по идеально очерченным мышцам пресса. Но не сейчас. Не после того, как все, в чем я была абсолютно уверена, оказалось ложью.

Я не отрываю взгляда от потолка, надеясь скрыть покрасневшие глаза и мокрые от слез щеки. Когда он подходит к двери спальни, я почти выдыхаю с облегчением, но вместо этого из горла вырывается сдавленное рыдание. А раз оно вырвалось, сдержать остальные уже невозможно.

К черту.

— Он не ищет меня, — плачу я.

Кейдж замирает в дверях, его рука сжимает косяк. На мгновение мне кажется, что он проигнорирует меня. Он стоит совершенно тихо и неподвижно, затем наконец тяжело выдыхает.

— Черт возьми, — бормочет он и поворачивается.