Оглавление

Глава 1

Оглавление

Глава 1

Глава 1

Кит Бриджмен был в палате один, когда закрыл глаза. Утренний обход закончился. Обед привезли, съели и убрали. Чужие посетители протопали по коридору в поисках родственников и друзей. Уборщик подмёл пол, вымыл и увёз дневной мусор. И наконец на этаже воцарился покой.

Бриджмен пролежал в больнице месяц. Достаточно, чтобы привыкнуть к её ритмам и распорядку. Он знал: сейчас начнётся дневное затишье. Передышка, когда его перестанут тыкать и щупать, заставлять вставать, ходить и тянуться. Никто не потревожит его минимум три часа. Можно почитать. Посмотреть телик. Послушать музыку. Поглазеть в окно на узкую полоску озера, видневшуюся между двумя небоскрёбами по соседству.

Или вздремнуть.

Бриджмену было шестьдесят два. Он был в ужасной форме. Это факт. Можно спорить о причине — работа, которой он посвятил жизнь, пережитые стрессы, выкуренные сигареты и выпитый алкоголь, — но отрицать последствия было нельзя. Такой мощный сердечный приступ, что никто не ждал, что он выживет.

Выстоять против таких прогнозов — дело утомительное. Он выбрал сон.

В последнее время он всегда выбирал сон.

* * *

Бриджмен проснулся всего через час. Он был уже не один. В палате находились двое. Обе женщины. Примерно под тридцать. Одного роста. Одинакового худощавого телосложения. Одна стояла слева от кровати, ближе к двери. Другая — напротив неё справа, ближе к окну. Они замерли неподвижно. Молча. Смотрели на него. Волосы затянуты назад, гладкие, тёмные, тугие. Лица бесстрастны, как у манекенов, а кожа блестела в резком искусственном свете, словно отлитая из пластика.

На женщинах были белые халаты поверх больничных роб. Халаты нужной длины. Со всеми необходимыми карманами, бейджами и бирками. Робы — правильного голубого оттенка. Но женщины не были медиками. Бриджмен был в этом уверен. Шестое чувство подсказывало ему. Оно говорило: им здесь не место. От них жди беды. Он оглядел каждую по очереди. Руки пусты. Одежда не оттопыривается. Ни пистолетов, ни ножей не видно. Никаких больничных принадлежностей, которые можно использовать как оружие. Но Бриджмену всё равно было не по себе. Он в опасности. Он знал это. Чувствовал так же остро, как газель, на которую напала пара львов.

Бриджмен покосился на левую ногу. Кнопка вызова медсестры лежала там, где её оставила медсестра — на простыне, между его бедром и ограждением. Рука метнулась к ней. Движение было плавным. Быстрым. Но женщина оказалась быстрее. Она перехватила кнопку и уронила её. Та повисла на проводе, болтаясь почти у самого пола, далеко за пределами досягаемости Бриджмена.

Бриджмен почувствовал, как сердце дрогнуло и затрепетало в груди. Он услышал электронный писк. Он доносился от аппарата на тумбочке у изголовья кровати. На экране в верхней части горела цифра, а по всей ширине нижней части зигзагами бежали две линии. Первая показывала пульс. Он бешено рвался вверх. Пики вздымались всё ближе друг к другу, словно гонялись один за другим. Цифра показывала частоту сердечных сокращений. Она росла. Быстро. Писки становились громче. Чаще. Потом звук стал непрерывным. Настойчивым. Игнорировать его было невозможно. Цифра перестала расти. Она замигала. Поменяла направление. И продолжала падать, пока не достигла нуля. Линии выровнялись. Сначала слева на экране, а затем по всей длине, пока обе не стали идеально горизонтальными. Экран потух. Безжизненный. Если не считать отчаянного электронного воя.

Аппарат констатировал полную остановку сердца.

Но лишь на мгновение.

Вторая женщина схватила Бриджмена за правое запястье, когда завыла сирена. Она сорвала квадратный синий зажим с его указательного пальца и прицепила к своему. Экран мигнул дважды. Потом звук стих. Частота пульса снова поползла вверх. Две линии начали свой тик-так слева направо. Ни один из показателей не совпадал с бриджменовскими. Женщина была моложе. Здоровее. Спокойнее. Но цифры были достаточно близки. Не слишком высокие. Не слишком низкие. Ничего, что могло бы вызвать новую тревогу.

Бриджмен вцепился в грудь обеими руками. По лбу и коже головы выступил пот. Кожа стала влажной и липкой. Ему приходилось делать усилие, чтобы дышать.

Женщина с зажимом на пальце опустилась в кресло для посетителей у окна. Женщина слева от кровати выждала мгновение, посмотрела на Бриджмена и сказала:

— Просим прощения. Не хотели вас пугать. Мы не причиним вам вреда. Нам просто нужно поговорить.

Бриджмен молчал.

Женщина сказала:

— У нас только два вопроса. И всё. Ответьте на них честно, и вы нас больше никогда не увидите. Обещаю.

Бриджмен не ответил.

Женщина заметила, как он скосил глаза мимо неё, к двери. Она покачала головой.

— Если надеетесь на кавалерию, зря. Зажимы с пальцев соскальзывают постоянно. И что делают? Прилепляют обратно. Любая медсестра на посту, услышав сигнал, решит, что так и было. Итак, первый вопрос?

У Бриджмена пересохло во рту. Он изо всех сил облизал губы и глубоко вздохнул. Но не для ответов. А чтобы позвать на помощь по старинке.

Женщина раскусила его манёвр. Она прижала палец к губам и достала из кармана халата что-то ещё. Фотографию. Протянула Бриджмену. На снимке рука в перчатке держала у окна экземпляр «Трибьюн». Бриджмен смог разобрать дату на газете: вторник, 7 апреля 1992 года. Это был сегодняшний выпуск. А за стеклом виднелись две фигуры. Женщина и ребёнок. Маленькая девочка. Они стояли спиной к камере, но Бриджмен ни секунды не сомневался, кто это. И где. Это были его дочь и внучка. В доме, который он купил им в Эванстоне, после смерти жены.

Женщина взяла Бриджмена за руку, нащупывая пульс. Пульс был частым и слабым. Она сказала:

— Давайте, успокойтесь. Думайте о своей семье. Мы не хотим причинять им боль. Или вам. Нам просто нужно, чтобы вы поняли всю серьёзность положения. У нас всего два вопроса, но они важны. Чем быстрее вы ответите, тем быстрее мы уйдём. Готовы?

Бриджмен кивнул и откинулся на подушку.

— Первый вопрос. Послезавтра вы встречаетесь с журналисткой. Где информация, которую вы собираетесь ей передать?

— Откуда вы знаете о... —

— Не тратьте время. Отвечайте на вопрос.

— Ладно. Слушайте. Нет никакой информации. Мы просто поболтаем.

— Ни один уважающий себя журналист не поверит разоблачителю без железобетонных доказательств. Где они?

— Разоблачитель? Да ни при чём тут это. Репортёрша из маленькой еженедельной газетёнки в Акроне, штат Огайо. Где я родился. Статья будет о моём сердечном приступе. О том, как я иду на поправку. Врачи говорят, это чудо. Люди на родине хотят об этом почитать. Говорят, я для них пример.