Два других типа привязанности — тревожную и избегающую — назвали неустойчивыми. Эти паттерны отмечались у младенцев, не уверенных, что родитель будет рядом, когда в нем возникнет необходимость. Дети с избегающим типом привязанности избегали или игнорировали родителя, когда тот возвращался после непродолжительного отсутствия; они поворачивались спиной или отодвигались, даже если нуждались в родителе — в точности как дети, за которыми я наблюдала в колледже и которые, собственно, и пробудили во мне интерес к изучению детско-родительских отношений. В состоянии стресса дети с избегающим типом привязанности не искали утешения и поддержки, отчего казались не по годам самостоятельными; они научились не полагаться на родителей, зная, что те не будут прислушиваться и реагировать на их потребности. В результате исследователи пришли к выводу, что у таких детей вырабатывается стратегия минимизации собственных эмоциональных потребностей даже при высоком уровне гормонов стресса — показателе дистресса и необходимости в утешении[15]. Они не выказывают эмоций, держат все в себе. Если ребенок понимает, что никто не отреагирует на его потребности, в качестве самозащиты и адаптационного механизма он минимизирует свои чувства. Дети с амбивалентной / тревожной привязанностью вырабатывают собственный адаптивный ответ на непоследовательное поведение родителей, которые то реагируют на нужды, то нет, то проявляют чуткость, то не замечают или отвергают потребности. Такие дети чрезмерно привязчивы и слишком зависимы от родителей, они не уверены, что те окажутся рядом, возвращение родителя их не успокаивает. Неуверенность приводит к тому, что они боятся исследовать окружающую среду даже с поощрения взрослого. Вместо этого они все время отслеживают местонахождение родителя.

Хотя эти паттерны привязанности и десятилетия последующих исследований указывают, что устойчивая привязанность — это важнейшая потребность ребенка, важно учитывать, что тип привязанности не устанавливается раз и навсегда. Он может со временем измениться, в том числе и благодаря поддержке специалиста. Когда дети «выходят в мир», на их благополучие начинают влиять другие факторы. Возникают связи с другими людьми: членами семьи, учителями, другими значимыми взрослыми. Ко всем этим людям может сформироваться привязанность. Эта сеть отношений указывает на возможность изменения типа привязанности, что опять отсылает нас к врожденной пластичности человеческого мозга[16].

И все же известно, что налаживание привязанности требует полного внимания к потребностям ребенка и высокой чуткости родителя. Привязанность и высокий уровень доверия и безопасности у младенца, а потом и повзрослевшего ребенка формируется в результате ежедневных взаимодействий родителя и ребенка (ученый из Гарварда Джек Шонкофф называет это «услуга за услугу»; я называю «танцем»)[17]. Именно это непрерывное взаимодействие позволяет родителям незаметно регулировать эмоциональные колебания ребенка[18]. В ходе повседневного обмена родитель помогает ребенку справляться с эмоциональными колебаниями, возникающими в течение дня. Хофер называет это соконструктивными навыками родителя, так как эти физические и вербальные взаимодействия выполняют минимум две задачи: успокаивают и утешают ребенка; способствуют формированию здоровых нейронных связей. Ребенок полагается на родительский мозг и использует его для регуляции эмоций до тех пор, пока его собственный мозг не сформируется и он сам не научится регулировать эмоции. На эмоциональном и психологическом уровне любовь и забота, которые ребенок получает в результате постоянного взаимодействия, формируют в нем уверенность в безопасности и понимание, что о нем заботятся. Чувство безопасности означает, что ребенок в порядке и заслуживает, чтобы о нем заботились. Любящее и уважительное взаимодействие — объятия, кормление, утешение плачущего ребенка, укладывание спать и пробуждение — укрепляет тесную связь родителя и младенца и способствуют его оптимальному развитию.

Со временем ребенок научится саморегуляции, сможет удовлетворять свои физические потребности и управлять эмоциями более-менее эффективно, и все это в контексте базовых отношений привязанности. Мы видим это у детей, который учатся засыпать в обнимку с плюшевыми мишками, просят послушать успокаивающую приятную музыку, сообщают, что голодны или у них что-то болит, обращаются за помощью. Так у них впервые проявляется осознанность в отношении своих потребностей. Но прежде чем они все начнут делать сами, им предстоит долгий путь. Они все еще зависят от вас, родителя, и будут зависеть на протяжении всего периода взросления, хотя со временем дистанция начнет увеличиваться.

Задача родителей и опекунов — сформировать отношения, которые станут одновременно контейнером и якорем для детского опыта и поддержат процесс развития внутренних ресурсов стрессоустойчивости. К моменту сепарации и самостоятельной жизни ребенок уже будет знать, как справляться со стрессом и адаптироваться к меняющимся обстоятельством.

Как же стать для ребенка контейнером и якорем?

Для этого нужно построить с ребенком или подростком последовательные и гибкие отношения. В этих отношениях родитель должен быть чутким и внимательным и подстраиваться под ребенка по мере его взросления и жизненных изменений. Мы знаем, что дети не всегда будут детьми, что они столкнутся с реальностью, рано или поздно повзрослеют, покинут гнездо и построят собственную жизнь (но по-прежнему сохранят с нами связь, хоть и на расстоянии). На протяжении этого долгого пути мы постепенно учимся их отпускать. Мне кажется, все родители хотят, чтобы их дети стали независимыми взрослыми и достигли успеха сами, хотя, если ваши дети еще совсем маленькие, вам может быть трудно представить их такими.

В процессе роста и развития ребенка будут меняться его потребности, а следовательно, и ваши с ним отношения. Реакция на потребности и поддержка тоже будут меняться. Со временем на отношения начнут влиять факторы внешней среды, в том числе незначительные повседневные изменения и длительные стрессоры. В это время ваша связь с ребенком поможет ему не терять почву под ногами и не ощущать бессилие, даже если сами вы при этом будете чувствовать себя бессильными. Ваши отношения с ребенком — опора и поддержка, «контейнер», внутри которого ребенок надежно защищен. Не сам родитель играет роль этого контейнера, ведь его задача не в том, чтобы просто находиться рядом и сглаживать все шишки; скорее, отношения ребенка и родителя выполняют функцию безопасного пространства, где ребенок получает эмоциональную поддержку. В то же время эти отношения как якорь и безопасная гавань, куда можно вернуться за утешением и заботой.

Отношения — это связь, которая выстраивается между вами со временем, в результате множества повседневных взаимодействий и совместного опыта. Отношения с детьми меняются точно так же, как меняются отношения с друзьями, сестрами и братьями, партнерами и супругами. Кроме того, от родителей зависит, какие именно истины об отношениях усвоит ребенок и какую модель отношений воспримет за образец для всех дальнейших жизненных взаимосвязей; от родителей же зависит, научится ли ребенок себе доверять. Даже мои дети, которые уже в колледже, звонят домой, чтобы «вернуться на базу» и «сверить координаты». Вроде бы это уже не детское требование поддержки, но так ли сильно оно отличается от поведения школьника, который ждет, чтобы родители пришли домой с работы или забрали его с тренировки, и испытывает облегчение и спокойствие, увидев их снова? Родители — родная гавань, куда всегда возвращаются детские корабли.

Однако способ удовлетворения детских потребностей будет всегда меняться, потому что потребности тоже будут меняться. Реакции обрастают нюансами, а со временем становятся все более опосредованными. Мы отступаем в сторону и пытаемся понять, в чем нуждаются наши дети, превращаясь из младших школьников в подростков, а затем в молодых взрослых. Ступая (порой демонстративно) на путь самостоятельности, отталкивая нас и отделяясь от нас, дети в то же время хотят и ждут, чтобы родители переориентировались и начали помогать им по-другому. Представьте, будто вас с ребенком связывает тонкая нить: когда он был младенцем, нить всегда была натянута, и вы находились в непосредственной близости друг от друга. Потом младенец подрос, и нить ослабла, между вами возникла некоторая дистанция, но вы по-прежнему могли ласково тянуть за эту нить и напоминать ребенку, что если вас не видно и не слышно, вы все равно рядом в случае необходимости. Ребенок тянет за нить, когда хочет, чтобы вы подошли ближе, позволяя вам понять его потребности и отреагировать на них. Напряжение нити гибко регулируется: натягивать и ослаблять ее могут оба. Подросткам и молодым взрослым тоже нужна эта нить: они могут громко кричать «оставь меня в покое», «выйди из моей комнаты» и «хватит пылесосить», «ты мне не нужна», заявляя о своей потребности в одиночестве, дистанции и независимости, но они все равно хотят, чтобы вы были рядом и могли прийти на помощь в случае необходимости, даже если она возникнет позже (и внезапно). Иначе говоря, нить удлиняется, ослабляется, но не рвется; она соединяет вас, а различная степень натяжения сообщает о различных потребностях ребенка. Даже подростки тянут за эту нить, и чаще всего это происходит неожиданно. Естественно, это сбивает с толку.