Народу вокруг собралось уже довольно много. Бойцы мои кивали, слышали и понимали, что я требую и хочу. Кто-то из них криво улыбался и двое британцев по их злым улыбкам, а также по моей фразе о французе, начали подозревать, что творится что-то неладное.

Помимо служилых людей вокруг здания Московской компании собралось много зевак. Они переговаривались, гудели, галдели. Показывали пальцами. Дуэль, вот это чудо. Не каждый день такое увидишь на улицах Москвы. Да и удивительно, это иностранец будет драться с человеком, который вчера спас со своими людьми столицу от пожара.

Ричард вытащил шпагу. Отстегнул пояс с ножнами, кинул его на землю.

— На мне доспех… — Вряд ли иностранец знал слово юшман. — Чтобы все было честно, тебе придется подождать.

Тот кивнул, оскалился.

Я махнул рукой Богдану, он помог мне быстро снять перевязь, расстегнуть ремни крепления и стащить защиту. Сразу как-то стало легче двигаться, и я словно воспарил над землей. Англичанин был слишком молод и глуп. Разоблачение лишало его форы в скорости. У шпаги сильная сторона — колющие удары. Мой доспех от них спасает не очень хорошо, а вот тяжесть его замедляет. Так что теперь, мы хоть и в равных условиях с виду, себе я сделал только лучше.

Я неспешно стал в позицию. Специально кривую и косую. Корпус увел вперед, выставил голову напоказ под удар прямо по глазам. Левую руку не отвел, как этого требовало для сохранения координации, не завел за спину. Руку с саблей держал неудобно.

Эдакий разгильдяй, неумеха, русский мужик.

Британец же на удивление встал в хорошую, уверенную стойку и тихо, чтобы слышал только я и те, кто окружают ближе всего, проговорил.

— Я буду колоть тебя везде, где захочу. Рус.

— Давай. — Улыбнулся ему и сделал неуклюжий шаг вперед, заманивая.

Он незамедлительно атаковал, сделал несколько подшагов. Укол, как я и думал, в открытое, с виду место. Лицо. Я с силой и наигранной неловкостью сбил удар, отшатнулся.

— А ты злой! — Выкрикнул ему.

— Дурак! Ты умрешь. — Он вновь попытался нанести, на этот раз рассекающий удар в мою голову. Но…

Но я резко собрался. Все свои ошибки в единый миг убрал и встретил его атаку хорошо поставленной примой. Сбил шпагу и рубанул секущим ударом проворачивая кисть. Лицо противника исказилось. Он выглядел удивленным. Отбил атаку, попытался контратаковать, но не тут-то было. Я показал ему, что такое настоящая скорость. Рубанул сбоку, затем резко увел клинок вниз и попытался достать до его бедра.

Ричард оказался быстрым. Отскочил, перегруппировался.

Дышал неровно. Мне удалось выжать у него какое-то количество сил, смутить, лишить уверенности, а это самое важное в поединке.

Шаг, еще один и вновь наши клинки сошлись. Улыбка заиграла на моем лице, а его исказила гримаса удивления, переходящая в панику. Быстро, слишком быстро. Привык побеждать и отделывать неумех, а здесь наткнулся на бойца несколько иного уровня.

Он защитился раз, другой, отступил вновь и попытался маневрировать. Использовал свою скорость и надеялся оказаться от меня сбоку. Плохой план. Его шаги удлинились, координация нарушилась. Он сам растягивал свои действия. Принял неверную стратегию быть везде и пробовать пробиться хоть откуда-то. Вроде толково. Но в целом шансов на победу у него не было. Эта тактика только ускорила наш бой. Такие движения требовали больше сил, и он уже успевал за мной еле-еле. Чувствовалось, что у него нет опыта ведения реального боя, только тренировочные поединки. Возможно, несколько дуэлей с заведомо более слабым противником.

Удар, подшаг, еще удар.

Толпа вокруг нас гудела. Но отвлекаться на нее было некогда.

Еще удар и я прижал его к стене. Так вышло, что отступая он уперся в здание Московской компании. Здесь уже не получалось использовать скорость маневра. Я давил его, жал, рубил сверху и снизу. Клинки высекали снопы искр. Он успевал отбиться всегда в последний момент. Выставлял хорошо поставленную защиту, но не переходил в атаку.

Так может длиться долго.

Отшаг.

Он инстинктивно, почувствовав возможность одолеть меня, сделал то, что я и ждал. Рванулся в атаку. Целился от бедра мне в живот. Но моя хорошо выставленная октава сбила его удар. Я чуть сместился, заходя ему сбоку, со стороны неведущей руки. Лицо его исказила гримаса понимания, что все кончено.

Моя легкая сабля рассекла ему штанину.

— Первая кровь! — Выкрикнул я.

Но мальчишка решил нарушить наши условия. Он взревел и ринулся в совершенно дикую, урартскую и бестолковую атаку. Такое могло сработать в бою, где многие сражаются со многими. А в поединке — глупость полная.

Я отшагнул, а он только набирал скорость, начиная махать шпагой как цепом. Ошибся, углубился слишком сильно. Смещение и еще один порез уже второй ноги. Но на этом я не остановился, приблизился для кулачного боя и перехватил левую руку, которая была выставлена назад, но в момент выпада ушла чуть вбок, давая такую возможность.

Крутанул, он застонал. Да — когда заламывают конечность, это больно.

Но, воспринял это стоически, шпагу не выронил, попытался ткнуть меня как-то неловко, порезать. Ведь я был слишком близко. Его рукоять я встретил своей. Врезав кулаком в кисть. Этого уже он не выдержал. Застонал от боли, выронил оружие. Дальше уже было дело техники. Выкручивая ему левую руку, пришлось повалить его на землю, оттолкнуть шпагу и сесть верхом.

Глазами я поймал ошарашенный взгляд Джона. Губы его бубнили что-то на вроде…

— Как? Как такое…

— Его учил Франсуа де Рекмонт? — Улыбнулся я, еще сильнее прижав молодого англа к земле, не давая ему возможности вырваться и сделать мне хоть что-то.

— Да, Игорь Васильевич, все так. Я нанимал его года три назад, когда был на Родине и ездил во Францию. Мы тогда на несколько месяцев остановились в Кале. У него давно был учитель, все мы… Все мы учимся фехтовать, но Франсуа… — Он сбился с этой тирады. Видно было, что он ошарашен исходом поединка. — Но откуда Игорь Васильевич?

— Так вышло, что Франсуа будет здесь этим вечером, надеюсь на это. — Я улыбнулся ему еще более широко. — Он учит моих людей воевать. А я… Я научил его искусству фехтования.

Да, я немного покривил душой, но почему бы и нет.

— Как… Как такое?

— Я одолел его в честном поединке при скоплении большого… — Я осмотрелся по сторонам. — Пожалуй, примерно такого же, но, может, и чуть меньшего количества свидетелей. Теперь он мой добрый друг.

— Я… Я… — Пожилой британец качнул головой. — Я должен признать за вами право на моего сына. Теперь он ваш слуга.

— Слышишь, Ричард… — Я склонился к страдающему от боли и стонущему подо мной парню. Было слышно, как он всхлипывает. Задетая гордость и себялюбие. Я стер все это в порошок своей победой. Он — то думал, что простых русских мужиков, да и бояр можно легко одолеть, получив несколько уроков от мастера. Возможно он даже побеждал некоторых из них в тренировочных дуэлях.

Но… Здесь он наткнулся на человека, ощутимо лучше, чем он, знающего, что такое сабельный бой.

В этот момент загудели трубы! Ударили барабаны. М-да… Как вовремя. К зданию Московской компании подходили три сотни бойцов при полном параде и с пушками. Они четко чеканили шаг, держали оружие на изготовку и вот-вот, прикажи и готовы были ринуться в бой.

— Что… что это… — Джон сделал шаг назад. — Что это значит?

— Некая демонстрация силы, друг мой. — Я вновь улыбнулся ему эдакой лисьей улыбкой. — Если бы мы не нашли с тобой общий язык, то это стало бы одним из аргументов к тому, чтобы ты стал сговорчивее.

Он кашлянул, снял шляпу, покачал головой.

— Ты очень необычный русский, Игорь Васильевич. Очень необычный.

— Я знаю… Мне про это уже говорили, и не раз. — Крутанул руку оседланного британца чуть сильнее. Тот застонал, завыл. Уверен, его давила не столько боль, а жгучее непонимание, что же делать дальше, как выбраться.

А еще позор.

Он не смог на глазах у родителя, перед которым хотел отметиться, услышать его похвалу… не смог доказать свою силу и показать на что способен. Его одолели и бросили мордой в землю