— Понятно… — улыбнулся я. — Тогда удачи тебе. Думаю, что ты найдешь нужное место. Честно говоря, мне уже не терпится посмотреть, как выглядит этот Атрибут Распада. Так долго его ищем уже. По-моему, он у нас в долгу, как считаешь?

— Ахах… — рассмеялась Лазарева. — Это ты точно подметил. Жаль, что артефакты долгов не делают и их не отдают. Если они не живые, конечно.

Она подошла к шкафу, в котором хранила готовые артефакты, и вернулась с двумя шкатулками в руках.

— Держи, — сказала Полина и протянула их мне. — В большой шкатулке тубус, который ты просил, а во второй Почтовый Свиток. Помнишь, как им пользоваться?

— Просто подумать о том, с кем хочешь связаться, и все, — ответил я. — Вроде бы ничего сложного.

— Вроде бы да, — кивнула она и усмехнулась. — Так что пиши мне тоже, пока я буду путешествовать, не забывай.

— Само собой, — пообещал я. — Интересно же узнать, где ты там скитаешься.

Я сунул шкатулку с Почтовым Свитком в карман и раскрыл вторую. Как я и предполагал, в ней лежал тубус для моей портальной карты.

— Круто! — сказал я. — Из кожи радужного крокодила! Спасибо!

— Не за что, пользуйся на здоровье. Сразу говорю, если сейчас спросишь сколько ты мне за него должен, то мы поссоримся, — предупредила меня Полина.

— Окей, не буду, — не стал спорить я. — Кстати, могла бы и без шкатулки мне его отдать. Я бы не расстроился.

— Чем ты хуже других? — спросила в ответ девушка. — Тебе же нужно где-то хранить свой тубус, а шкатулка для этого очень хорошо подойдет. Так что пользуйся. Слушай, может кофейку выпьем? Я что-то заработалась. Уже несколько раз собиралась отдохнуть и все на потом откладывала. Или ты спешишь?

— Да не особо, — честно ответил я и поймал себя на мысли, что тоже с удовольствием выпил бы чашку горячего кофе.

В мастерской у Лазаревой я просидел еще почти час. Вроде бы ни о чем не разговаривали, а время незаметно пролетело. В конце концов Дориан мне напомнил о том, что девушке тут торчать еще неизвестно сколько, поэтому я снова поблагодарил ее за подарки и поехал домой, где меня уже заждался дед.

Вот только с десертом на ночь не задалось. Пока дед ждал меня, он так и заснул в гостиной сидя в кресле. Журнал, который он перед этим читал, упал на пол, а сам он тихо похрапывал, укрывшись теплым пледом. Я решил его не будить. Он часто жаловался на бессонницу, так что пусть спит.

Собственно говоря, я и сам уже думал об уютной постели. Так что в этом смысле наши желания совпали. Мне уже не терпелось оказаться в своей комнате и снять наконец с себя броню, в которой я проходил почти весь день. Со стороны она хоть и выглядела практически как обычная одежда, но без нее гораздо комфортнее.

С десертом я разделался уже утром, когда дед разбудил меня к завтраку. Пока я ел, дед рассказал мне о том, что они с Шубиным уже присмотрели парочку мест, которые отлично подойдут под будущую вертолетную площадку. Я слушал его с улыбкой и молча кивал, радуясь энтузиазму деда.

По правде говоря, мне было абсолютно все равно какое место он выберет. Гораздо больше мне нравилось, что дед сильно увлекся этой идеей, а я любил, когда он был занят. Насколько я понимал этот процесс, дед получал особое удовольствие от тех моментов, когда он был нужен и его мнение что-то значило. Вот пусть и решает.

Как повелось с недавних пор, сразу после завтрака дед отвез меня в «Китеж», и началась новая школьная неделя. Причем началась не с самой хорошей новости.

Оказалось, артефакторику нам теперь временно будет читать глава кафедры Загорский Никита Львович, с подпольной кличкой Дед Мороз. Что поделать, если он как две капли воды был похож на персонажа, которого обычно изображали на Новогодних открытках. Единственное его отличие состояло в том, что по «Китежу» он разгуливал не в красной шубе, а в обычном костюме.

Вообще-то, мы Загорского не очень любили. Он несколько раз заменял Викторию Артемовну и всякий раз это заканчивалось тем, что практически у всего класса прибавлялось плохих оценок. Судя по всему, Никита Львович и сам был не в особом восторге, когда ему приходилось покидать свою кафедру.

Еще хуже была новость о том, что Островской не будет довольно долго. По словам Загорского, она укатила на какую-то конференцию артефакторов в далекую Австралию в составе группы преподавателей от магических школ Российской Империи. Сколько она там пробудет Дед Мороз не знал.

Хреново дело… Ладно бы только плохие оценки от Никиты Львовича. Это как раз не большая сложность. Островская нам потом все равно исправила бы ситуацию. Больше этого мне не нравилось, что в связи с ее отъездом застопорилась работа над дневником Грача-невидимки…

Тем более, что она обещала расшифровать мне его к концу зимы, так что по идее сейчас ее работа близилась к завершению. Эх… Как не вовремя затеяли эту конференцию! Честно говоря, я уже рассчитывал со дня на день заполучить в свои руки расшифрованный дневник.

Ну да ладно, придется немного потерпеть. Как говорит Дориан, во всем нужно видеть свои плюсы. Меньше вещей будет отвлекать меня от тренировок к магическому турниру. Хотя, конечно, хотелось бы узнать, что там в этом дневнике.

Кстати говоря, наши тренировки к турниру стали в «Китеже» уже чем-то обычным и практически не привлекали внимания учеников. Если раньше вокруг купола, который создавал Громов, все время околачивалось пара десятков особо любопытных учеников, то теперь практически никого не было. В это раз я насчитал всего с десяток человек, да и то, практически все первокурсники.

Мы же, тем временем, продолжали усиленно заниматься, с каждым разом все больше привыкая к друг другу. Окрики Романа Артемовича слышались реже, а вот сдержанные слова похвалы — чаще. Впрочем, хвалить нас было не обязательно. Мы и сами видели, что дело движется. Еще немного, и мы начнем понимать друг друга с одного взгляда.

Особенно приятно было видеть, как на наших глазах менялась Горчакова. Девушка не перестала держать дистанцию между нами, однако теперь она была значительно короче. Елена все чаще смеялась в нашей компании, шутила сама и совсем не была похожа на ту надменную девушку, которой была до этого.

Правда ее превращение обычно было недолгим. Как только у нас заканчивалась тренировка, она вновь превращалась в прежнюю холодную Горчакову. Впрочем, мы с Лешкой на это не обращали особого внимания и уже привыкли к подобным переменам. Как и ко всем прочим странностям, без которых Елену трудно было представить.

Кстати, у нас появилась новая традиция. Каждый раз после тренировки мы с Лешкой провожали Горчакову до школьных ворот, если она была не против. Прогулка была недолгой, однако и она шла на пользу тому, что мы становились с ней ближе.

Этим вечером я провожал Елену один. Как раз попрощался с ней несколько минут назад и возвращался в общагу, когда мне позвонил Голицын. Я надеялся, что он скажет мне насчет моей просьбы о поездке к Вороновой, и не ошибся.

Именно по этому поводу мне и звонил глава тайной канцелярии. Вот только приятных новостей я от него не дождался. Мы сможем увидеться с Софьей, но не раньше, чем через пару месяцев. Насколько я понял из объяснений Василия Юрьевича, это было как-то связано с ее эмоциональной стабильностью. Директор научно-магического института Скрябин сказал ему, что как раз сейчас беспокоить Воронову не стоит. Такие дела.

Что и говорить, как-то скверно неделька началась. Островская уехала, к Вороновой нельзя… Остается надеяться, что на этом плохие новости для меня закончатся. Не могут же они без остановки сыпаться.

— Хозяин, я бы на твоем месте сейчас выпил кружку горячего какао, — посоветовал мне Градовский, который в этот момент молча летел рядом и внимательно наблюдал за мной. — По-моему, тебе сейчас это просто необходимо.

— Кстати интересная мысль, — согласился я. — Почему бы и нет? Петр Карлович, ты молодец.

— Спасибо, хозяин, — ответил Петр Карлович и начал развивать успех. — Пока ты будешь наслаждаться напитком, я как раз расскажу тебе историю о клацающем чертополохе, который однажды чуть не откусил мне правую руку. Тебе будет очень познавательно ее услышать.