Хальвдан устремился следом. Заросли здесь были довольно редкими, и он не терял из вида два десятка прыгающих буро-черных щетинистых задов и забавно дергающихся на бегу хвостов с кисточкой. Три пса с лаем бежали за лошадью. Кое-где Хальвдану приходилось огибать препятствия, но след множества острых копыт был хорошо виден, и он не боялся его потерять. Иной раз кабаны спотыкались о камни под снегом, иные даже летели кувырком, вскидывая в воздух черные ноги, но поднимались и мчались дальше.
Мельком Хальвдан отметил, что его спутники быстро отстали: крики, которые он поначалу слышал совсем рядом, затихли вдали. Но оглядываться было некогда – приходилось следить, чтобы лошадь не споткнулась. Так они обогнули гору, след углубился в более густые заросли. Хальвдан выехал на поляну – и вдруг крупное черное пятно метнулось прямо на него.
К этому он был не готов. Кабан может напасть на охотника, но только когда его догонишь. Чтобы кабан сел в засаду и ждал – о таком Хальвдан даже не слышал. Такое коварство присуще медведю, но кабаны для этого недостаточно умны. Хальвдан только успел дернуть поводья – а вепрь с размаху ударил лошадь огромными клыками в бок.
Охота на крупного зверя не зря считается опасной – даже сильный, опытный мужчина может погибнуть в противоборстве с кабаном. Ускользая от глядящей в глаза смерти, Хальвдан выпрыгнул из седла раньше, чем лошадь упала, – это его и спасло. Не успей он отскочить – лошадь придавила бы его, и кабан расправился бы с ним одним ударом. Теперь умирающая лошадь билась на земле между Хальвданом и кабаном. Падая, он выпустил копье, прокатился по снегу, ушибся о скрытые под ним камни, но сильно не пострадал, а боли ушибов не замечал – не до того было. Сквозь предсмертное ржанье несчастной лошади прорывался яростный лай собак, нападавших на вепря; отвлекая его, они давали Хальвдану доли надежды. Лук остался у седла, под рукой был только меч на плечевой перевязи. Поднимаясь на ноги, Хальвдан мельком увидел, как серый пес бросается на вепря, но тот бьет его клыками, и пес с последним визгом улетает прочь, орошая истоптанный снег кровью разорванного брюха. Выхватив меч, Хальвдан сделал шаг, обо что-то споткнулся – и тут же понял, что это древко рогатины.
Порывом бессловесного чувства благодаря богов и удачу, Хальвдан схватил полузарытое в снег древко. Рыжий пес лаял, прыгая перед кабаном, потом изловчился и, сжав в зубах ухо вепря, повис на нем. Черный вцепился в хвост. Вепрь замотал головой, пытаясь сбросить врага, и на миг потерял из вида Хальвдана.
Обеими руками крепко сжав древко, Хальвдан подскочил к зверю и решительным ударом вонзил длинное лезвие ему под лопатку. Сталкиваться с таким крупным кабаном ему раньше не доводилось, но десятки раз он под руководством Эльвира наносил удар по мешку, набитому соломой, – и теперь все прошло как надо. Вепрь завалился, обе собаки прыснули от него в разные стороны. Хальвдан давил, навалившись на рогатину, не помня себя и еще не веря, что победил. Ему повезло, что псы остановили вепря – доведись ему бить навстречу бегущему, лесной кабан, да еще с разгона, снес бы Хальвдана, как сухой лист. В несколько раз легче, человек не удержался бы на ногах под таким напором, тем более на скользкой от снега каменистой почве.
Сквозь шум крови в ушах в голову ввинтился неистовый визг – гневный и яростный. Хальвдан было подумал, что это визжит умирающий вепрь – удивительно тонким голосом, – но звук шел со стороны. Обернулся – на него несся вниз по склону еще один кабан, вдвое меньше первого. Дико было видеть, как небольшой кабан в одиночку мчит прямо на Хальвдана, да еще и разрезая воздух визгом, – звери так себя не ведут. С ощущением опасного сна Хальвдан попытался вырвать рогатину из тела вепря, но она застряла в костях. Отскочив, он чуть не упал на свою погибшую лошадь, но тут на глаза ему попался лук. Дрожащими от напряжения руками Хальвдан наложил стрелу, но едва успел прицелиться – небольшой кабан был уже в десяти шагах и не собирался останавливаться. Казалось, он его визга сейчас само небо треснет и посыплется вниз мутными обломками.
Отважный черный пес метнулся навстречу новому врагу. В последний миг Хальвдан сдвинул прицел, чтобы не застрелить пса. Вместо того чтобы вонзиться кабану в грудь, стрела скользнула по шкуре у левого плеча и упала на снег. Вслед ей полетели несколько ярких красных капель. Кабан отшатнулся, Хальвдан снова схватил меч. Зверь метнулся прочь и пропал за кустами. В его следах осталось еще несколько капель крови – словно крупная брусника.
Некоторое время Хальвдан стоял с мечом в руке, слегка покачиваясь и дико озираясь. Ждал, что из-за всех кустов на него полезут визжащие, обезумевшие свиньи, но было тихо. Два уцелевших пса лизали кровь из брюха мертвой лошади.
Опомнившись, Хальвдан убрал меч в ножны и сел на остывающий конский труп. Голова шла кругом, в ушах шумело. Он ясно понимал, что чуть не погиб. Ощущения были странные: будто все это происходило в каком-то стеклянном сне, и только теперь стекло понемногу тает, как лед, выпуская на свободу истинный мир.
Когда дрожь унялась и дыхание выровнялось, Хальвдан встал и подошел к своей добыче. Ему не померещилось с испугу – вепрь был огромным. Здоровенная голова, словно бочка, мясистая морда, на которой глазки казались совсем маленькими, почти черная шкура с длинным, грубым, влажно блестящим ворсом, огромные уши, окаймленные торчащей шерстью. Могучая холка горбом. Хальвдан приложил ладонь к окровавленным клыкам – по длине одинаково. Передернулся: уж очень живо представилось, как эти клыки бьют по бедру. Перервав бедренную жилу, кабан в один миг убивает человека, умрешь раньше, чем успеют перевязать, даже если и будет кому. А он здесь один…
Один? Осененный новой мыслью, Хальвдан поднял голову и огляделся. Кругом никого – только выступы скал сереют сквозь снег да торчат везде заиндевелые кусты. Здесь с ним два живых пса и трое мертвых животных: лошадь, вепрь, пес. Снег и листва изрыты, кругом капли, пятна и лужи крови – побоище, иначе не скажешь.
– Эээй! – хрипло крикнул Хальвдан. – Велауг! Эльвир! Кто-нибудь! Фроооор!
Он помолчал, прислушиваясь: отвечал только ветер.
– Ээээй! – поглубже вдохнув, увереннее закричал Хальвдан. – Я здесь! Киран! Бирнир! Где вы все?
Тишина. Куда все делись? Хальвдан прошел немного по следам своей лошади – десять шагов, двадцать, тридцать. Цепочка следов была только одна. Выходит, он скакал навстречу стаду в одиночку, что твой Сигурд на змея Фафни? Но где остальные? Не так уж далеко он умчался, когда они успели отстать? Хальвдан огляделся, выискивая глазами ельник и ту гору, с которой заметил стадо, но не смог понять, с какой стороны приехал. Его окружали такие же горы, невысокие, под рваным белым плащом снега, покрытые негустыми зарослями. Небо затянули серые тучи, и не понять, где какая сторона света.
Что теперь делать? Вепря надо выпотрошить, пока не закоченел. Хальвдан вернулся на поляну, где черный пес стерег добычу, а рыжий тянул из лошадиного брюха кишки. Имея при себе длинный и широкий охотничий нож, Хальвдан взялся за дело: отделил вепрю голову, стал снимать шкуру. Кое-какой опыт у него в этом деле был, но для такой зверюги – явно недостаточный. Велауг Йольский Ловец, как Хальвдан однажды видел, маленьким ножичком живо снимал шкуру с оленя, а потом вытирал пальцы о мох – и все. Сам же Хальвдан провозился долго – устал и весь измазался кровью. Требуху выкинул псам – это их доля. Руки в крови по плечи, отметил Хальвдан, глянув на себя, – как у Сигурда из рода Вёльсунгов, когда тот убил змея Фафни.
Сказание о Сигурде и змее Фафни навело Хальвдана на еще одну мысль. Сигурд съел сердце змея и стал понимать птичий язык. Отрезав кусочек еще теплой печени, Хальвдан съел его сырым. Не змей из пещеры, полной золота, но у такого могучего зверя даже конунг может призанять силы и удачи. Огляделся, прислушался, но ни одной сойки поблизости не было, и проверить, не появились ли особые умения, не удалось.
