– О, ясно. А я решила, что ты там вовсю пускаешь слюни. Все мужчины так реагируют, когда видят Девин.

Я нахмурился. Превосходно.

Я прогнал из головы нелепые мысли о ревности и снова оглядел комнату.

– Я обойду весь бар и посмотрю, вдруг мне удастся лучше разглядеть посетителей.

Протискиваясь сквозь оставшуюся после «счастливого часа» толпу, которая теперь выглядела по-настоящему счастливой, я обошел весь бар. Я уже собирался сдаться и сказать Миа, что отдам телефон ее подруги бармену, как вдруг заметил женщину с фотографии.

Мое сердце снова замерло, а затем забилось как сумасшедшее. Хотя на этот раз я понял, что, скорее всего, это потому, что сегодня я выпил слишком много кофе. Кофеин вызывал учащенное сердцебиение. Обычно мое сердце не колотилось при виде случайной женщины. В последнее время этого не происходило даже тогда, когда кто-то из них приглашал меня к себе домой.

Чтобы получше рассмотреть ее собеседника, я протиснулся через группу хипстеров, которые пили из медных кружек коктейль «Московский мул»[2].

Черт. Эван Купер, в кругу моих друзей известный как МакЛузер. Конченый придурок.

– Нашел? – спросила Миа.

– Да. Кажется, нашел.

– О, здорово!

– Но… ей вроде как хорошо в компании парня, который мне не нравится.

– Уфф. Дай угадаю. Он симпатичный, но бабник. Похож на кинозвезду или рокера?

– Откуда ты знаешь? – удивился я.

– Моя подруга потрясающая, но у нее дерьмовый вкус на мужчин.

– Этот паренек симпатичный, даже я готов это признать. Мог бы сойти за брата Джареда Лето. Но он безнадежный придурок. Рассказывает женщинам, что у него сеть ресторанов быстрого питания, а сам работает в «Макдоналдсе».

Миа вздохнула.

– Да. Похоже, ты не ошибся.

– Оставайся на линии, а я пока подойду к ней и передам трубку?

– Было бы здорово. Большое спасибо, Оуэн.

– Ладно, жди.

Я направился к углу, где мило ворковали Мак-Лузер и Девин, но резко остановился, когда Девин плеснула ему в лицо выпивкой. Мак-Лузер положил руки ей на плечи и слегка толкнул, а я протиснулся сквозь толпу и, наконец, подошел к ним.

– Что происходит? – заорал я.

Мак-Лузер поднял руки.

– Эта сука только что плеснула мне в лицо из своего стакана.

– Да. Я видел, как ты ее толкнул. Женщину трогать нельзя! Даже если она плюнет тебе в лицо.

– Тебе-то какое до этого дело, Доусон?

Я шагнул к нему, расправил плечи и посмотрел на него свысока. Мой рост составлял около ста девяноста сантиметров, и долговязый Мак-Лузер был сантиметров на пятнадцать ниже меня; я бы запросто сломал эту веточку пополам.

– Поверь, мне есть до этого дело. А теперь извинись и проваливай к чертовой матери.

– Не стану я извиняться.

Я сделал еще шаг и вторгся в его личное пространство.

– Тогда у тебя еще меньше времени, чтобы убраться отсюда ко всем чертям, Купер.

Мак-Лузер что-то проворчал, но повернулся и ушел. А я не удержался и крикнул ему вслед:

– И не возвращайся без десяти куриных наггетсов для меня!

Довольный собой, я наблюдал, как он пробирается сквозь толпу. Но когда я обернулся, то заметил, что женщине совсем не так весело.

– Думаешь, это смешно? Какой-то парень ко мне прикоснулся, а ты веселишься?

– Вот оно как! По-моему, в том, что он сделал, нет ничего забавного. Ты неправильно поняла.

– Убирайся отсюда. Меньше всего мне нужно, чтобы сегодня ко мне пристал еще какой-нибудь придурок.

– Придурок? – ошарашенно переспросил я.

– Да, ты не ослышался. Вы все одинаковые и хотите только одного.

Я покачал головой. Я пытался помочь, а эта женщина меня обзывала.

– Не волнуйся, милая. Я от тебя ничего не хочу. Ты не в моем вкусе.

Я повернулся, чтобы уйти, но вдруг понял, что по-прежнему держу в руке ее телефон. Даже не проверив, повесила ее подруга трубку или нет, я бросил мобильник на стойку.

– О, и не нужно благодарить меня за то, что я спас твою задницу и вернул тебе телефон. Хорошего вечера.

Я ринулся в противоположный угол бара, не чувствуя в груди никакого трепета. Я был в ярости. Мне хотелось немедленно уйти, но нужно было расплатиться. Поэтому я вернулся туда, где тусовался с друзьями, и ждал, пока подойдет бармен. По крайней мере, ждать пришлось недолго.

– Я хочу рассчитаться! – заявил я, когда он подошел.

– Конечно.

– Хотя… можно мне еще рюмочку текилы? На меня только что наорали за то, что я пытался помочь.

Бармен улыбнулся и схватил бутылку текилы и рюмку.

– Без проблем. – Он налил и подвинул рюмку ко мне. – За мой счет. Вернусь через минуту с вашим чеком.

Я поднес рюмку к губам и посмотрел на другую сторону бара. Женщина разговаривала по телефону и смотрела в мою сторону. Я покачал головой и опрокинул рюмку. Несколько минут спустя я расплачивался в баре, когда почувствовал, как ко мне кто-то подошел.

– А кто тогда в твоем вкусе? – Голос звучал игриво и дружелюбно.

Я поднял взгляд и увидел Девин, женщину, которая только что меня отчитала. Вот уж не ожидал, что она так ласково со мной заговорит. Я взял кредитную карточку и сунул ее в бумажник, не потрудившись оказать ей любезность и взглянуть на нее.

– В моем вкусе? Для начала женщины, которые не называют меня придурком за то, что я пытаюсь помочь.

– Я подошла сказать, что сожалею, что так произошло. Мой адреналин зашкаливал, и я всю неделю злилась на весь мир. Мне не следовало вымещать это на тебе.

Она звучала искренне, и я случайно взглянул на нее и… бац!

Блин. Что за черт?

Хотя это происходило и раньше, оно все равно застигло меня врасплох. Я уставился на нее, пытаясь понять, что происходит. Но она расценила мое молчание как отказ принимать ее извинения.

– Могу я хотя бы тебя угостить? – спросила она. – Я чувствую себя ужасно. Моя подруга Миа рассказала мне, как ты из кожи вон лез, чтобы меня найти и вернуть телефон. Она сказала, что ты вроде бы неплохой парень. А я облажалась по полной.

Я колебался. Драматизм не для меня. Но взгляд этой женщины завораживал, а я целую вечность не испытывал ни к кому влечения. Тем не менее красный флаг – это красный флаг…

Но тут она улыбнулась. Чертовски ослепительной улыбкой.

Блистательной. Сияющей. Яркой.

И я вдруг стал королем долбаных прилагательных.

– Всего один напиток? – захлопав ресницами, предложила она.

Я кивнул.

– Конечно. Только один.

Знаменитые последние слова…

Я всю неделю был сам не свой.

Впервые в своей карьере я привез покупателя не в тот дом. Один мой клиент перешел к конкуренту. И я много раз опаздывал на встречи. Я понимал, что так я точно не стану одним из лучших риелторов элитного жилья в Нью-Йорке.

Зато я точно знал, из-за чего все это. Последние несколько дней я только и думал, что о том вечере, одновременно и лучшем, и худшем в моей жизни, когда я встретил очаровательную богемную женщину с каштановыми волосами. И о вечере, когда она… исчезла из моей жизни, как призрак. Все когда-нибудь бывает в первый раз, верно?

Как я мог так легко ее отпустить? Но что мне было делать? Бежать за ней? Я не такой. Оуэн Доусон не бегает за женщинами. Женщины сами преследуют меня, и большая часть из них меня не интересует. Но прошло три дня с тех пор, как я провел время с Девин в том гостиничном номере, а я никак не мог перестать думать о ней. Ирония судьбы заключалась в том, что после нескольких месяцев – и даже лет – неспособности испытывать к кому-либо хоть какие-то чувства, первый человек, который что-то во мне зажег, решил после этого сразу улететь, как летучая мышь из ада.

И главное, я никак не мог понять, что произошло. Мы с Девин оживленно болтали, много смеялись, и, когда вместе выходили из бара, я был уверен, что это начало чего-то потенциально грандиозного. Мы поспешили в ближайший отель, всего в паре домов от бара, потому что нам казалось, что дольше мы не выдержим. Вот какая мощная между нами возникла химия. И то, что произошло, когда мы оказались за закрытыми дверями, можно описать только как эйфорию.