Рейтинги, о которых он говорил Земчихину, действительно росли как на дрожжах, Дормидонтов потирал руки, а Пете с его рук сходило совершенно все, и он все чаще в прямом эфире проходил по грани, становившейся все более острой.

Он перешел эту грань в тот момент, когда в прямом эфире выругался матом. Крепкое словцо вырвалось, а он даже не заметил этого, так увлекся разворачивающимся действом и своей не подлежащей сомнению крутизной. Это было чересчур даже для российского телевидения начала двухтысячных, и Шкуратова отстранили от эфира, в результате чего он внезапно для себя вновь оказался безработным.

Что ж, сказалась «желтая» школа, и он устроился на работу в агентство новостей. Сперва в питерскую «Мойку 13», подальше от Москвы, пока не уляжется скандал. Издание тоже публиковало материалы, основанные на ложных или преувеличенных данных. Сенсации создавались путем весьма вольного обращения с фактами. Журналисты искажали реальность, добавляли детали, которых не было, но они усиливали шок или любопытство.

Если действительность казалась недостаточно эффектной, то издание не гнушалось полностью вымышленными историями, например о сверхъестественных явлениях. Из-под Петиного пера выходили заголовки «Болезнь Паркинсона как дополнительный источник электроэнергии», «В Калифорнии произошел крупнейший в истории пожар, который смыло крупнейшим в истории наводнением», а также подобные, содержащие слова, вызывающие сильный эмоциональный отклик. «Шок», «раскрыт секрет», «потрясен», «названы»… Шкуратов клепал их, словно пек горячие пирожки, чувствуя, что отходит от канонов журналистики все дальше и дальше.

Интимные отношения и скандалы в личной жизни знаменитостей, криминальные истории с акцентом на жестокости и насилии, мистика, паранормальные явления и псевдонаучные теории, расистские и сексистские высказывания стали его повседневностью.

Петю тошнило от того, что он делал. Он снова и снова чувствовал, как ежедневно предает память Юрия Константиновича, и через год Шкуратов вернулся в столицу, устроившись в РИА «Северный бриз». Теперь, как и Земчихин, Петя специализировался на журналистских расследованиях.

Разоблачения, сливы, откровения по самым громким делам стали его коньком. Острые факты и эксклюзивные документы он добывал через все возможные источники, быстро обзаведясь собственной агентурой в правоохранительных органах, которой он исправно платил.

Петя не гнушался даже тем, чтобы переводить регулярно по пять тысяч рублей на карточки рядовых ментов, присылавших ему свежие сводки, протоколы осмотра мест происшествия, постановления, акты, справки. Во всей этой мутной воде Петр Шкуратов и вылавливал свою рыбу, мелкую и покрупнее, которая постепенно позволила ему снова стать на ноги, в том числе и в финансовом плане.

Земля опять начала гореть у него под ногами, когда в одной из своих публикаций Петр зацепил коррупционную схему в столичной ГИБДД. Впереди маячило не только очередное увольнение, но и уголовное дело. За Петю взялись всерьез, и он уже начал опасаться, что дело реально швах, а ему вдруг позвонили с анонимного номера и пообещали защиту. В случае сотрудничества, разумеется.

Петя попытался пробить по своим каналам этот анонимный номер. Обычно деанонимизация срабатывала, но тут у его людей ничего не получилось. Ему позвонили снова, с усмешкой предложив не тратить время и деньги зря. Он согласился на сотрудничество, потому что выхода все равно не оставалось, и сразу, как по мановению волшебной палочки, все обвинения с него сняли, наезды прекратились, а результаты проверок развалились на глазах.

Для прикрытия Шкуратов остался сотрудником «Северного бриза», но слегка поумерил свой пыл и за журналистские расследования теперь брался с опаской. Петру это было только на руку, потому что все самые острые материалы он теперь размещал в созданном по заказу его тайного покровителя телеграм-канале «НКВД-КГБ».

Новая интернет-платформа полностью использовала успешные приемы желтой прессы, не заморачиваясь достоверностью фактов и принимая отвратительные «заказы» на чьих-то конкурентов. Сыпались они с разных сторон и довольно неплохо оплачивались. По предложению все того же таинственного партнера, с которым он общался только в зашифрованном телеграм-канале и никогда не видел, Шкуратов начал рассылать крупным политикам и бизнесменам письма с предложением снять из канала публикацию того или иного материала или статьи.

Вот теперь у него появился не только собственный домик в Подмосковье, но и вызывающий уважение счет в английском банке. Вот только перевозить в этот домик было некого. Семьи Петя так и не создал, довольствуясь приятной жизнью ловеласа и плейбоя. Родители к тому времени умерли, а у выросших сестер сложилась своя жизнь, в которую они Петю не очень-то и пускали. Петю же это вполне устраивало. Ему и одному было неплохо.

Жизнь в очередной раз дала крен, когда «НКВД-КГБ» наехал на главу одной из госкорпораций Кремезова, которого прямо обвинили в злоупотреблениях, хищениях, взятках и коррупции. Кремезов оказался не пуделем, а львом, поэтому в один далеко не прекрасный день силовики пришли практически ко всем нанятым Шкуратовым исполнителям, и тех арестовали, а позже и осудили. Да-да, мелких сошек, чьей задачей был рутинный сбор информации, взяли за шкирку и поволокли в суд, а вот главные владельцы канала – сам Шкуратов и его тайный вдохновитель – смогли уйти от ответственности.

Таинственный партнер предупредил Петю о возможном аресте за сутки, и Петя, собрав все документы, деньги и особо ценные вещи, успел уехать в Англию, где он уже предусмотрительно купил деревенский домик в глуши. Теперь он вел свой канал, по-прежнему приносящий неплохие деньги, из-за рубежа.

Задания и документы от «босса» он все так же получал электронно, а свой гонорар – в криптовалюте, которую обналичивал, не страшась совершенно никаких санкций. Пете также удалось состряпать правдоподобную версию собственного отравления. Вдохновлялся он, конечно, историей с Земчихиным, в очередной раз сослужившим своему протеже неплохую службу.

Достать яд не стоило особого труда. Месяц пришлось провести в больнице, там врачи не смогли ни подтвердить, ни опровергнуть версию возможного покушения. На момент госпитализации Шкуратов делал вид, что не может ходить, у него был высочайший уровень сахара в крови, начались проблемы с внутренними органами. Пункция спинного мозга выявила токсическое поражение, но определить точный источник не удалось.

Петра подключили к аппаратам для очистки плазмы и крови, проводили интенсивное лечение. Следов ядов не нашли, но факт сильнейшего удара по организму отрицать было нельзя. Английской полиции, заинтересовавшейся случившимся, Шкуратов сообщил, что проблемы начались, когда он выкурил сигарету, лежавшую в беседке на столе. А так как российские спецслужбы к тому моменту стали для британцев отличным жупелом, Петр Шкуратов получил статус политического беженца и защиту, что оказалось ему, разумеется, на руку.

Свой канал он продолжил вести даже в больнице, и на тот момент у «НКВД-КГБ» насчитывалось уже больше миллиона подписчиков. С тех пор прошло уже пять лет, и сельская жизнь вошла в привычную колею, а аудитория канала выросла до пяти миллионов человек. И последней его жертвой, которую Петр и его партнер разрабатывали уже месяц, стала совершенно непримечательная судья Таганского районного суда Елена Сергеевна Кузнецова.

Я снова и снова шерстила интернет, чтобы убедиться, что все это действительно правда, а не шутка искусственного интеллекта, который по заданию Плевакина задействовал мой помощник Тимофей Барышев. Но поисковик выдавал мне именно ту информацию, что и из подборки изрядно шокированного Тимофея.

Если верить мировой паутине, судья Таганского районного суда Елена Кузнецова была исчадием ада. Вела аморальный образ жизни, встречаясь одновременно с различными мужчинами, путем обманной беременности заставила крупного бизнесмена Виталия Миронова жениться на себе, родила ребенка от другого мужчины, участвовала в торговле детьми, крышуя в суде схему преступника Эппельбаума, незаконно захватила служебное жилье, которое так и не освободила, несмотря на то, что на явно нетрудовые доходы, полученные неправедным путем, купила квартиру, где сейчас и проживала ее дочь. История с приобретением квартиры в ЖК «РАЙ-он» тоже вытащили на белый свет[1].