Теплые человеческие отношения, кстати, у Слуцкого сложились даже с теми, с кем у него по тем или иным причинам не срослось в ЦСКА. Например, когда Павел Мамаев, уже будучи игроком «Краснодара», получил в Москве тяжелую травму, Слуцкий позвонил ему на следующий день и спросил, нужна ли помощь. Они тепло пообщались, невзирая на холодное некогда расставание.

«Слуцкий никогда не говорит об игроках уничижительно, – вспоминает Фёдоров. – Он может рассказать, что с кем-то у него возник конфликт или недопонимание, но чтобы употребил бранное слово в отношении футболиста – исключено. При мне он всего лишь одного игрока, который был у него давным-давно, назвал «подонком». И то про этого иностранца я слышал только такие отзывы».

Притирка, между тем, продолжалась довольно долго. В декабре 2012-го (через три года после старта совместной работы!), когда команда провела полгода с одним юным Мусой на острие, а начинала год без травмированного Акинфеева, Слуцкий рассказывал мне в интервью:

«Сейчас я отношусь ко всему философски. Самая большая истерика у меня была в прошлом году, когда закончилась аренда Габулова и при этом мы понимали, что Акинфеев вернется в строй не раньше апреля. А ЦСКА предстояли матчи в первой восьмерке чемпионата России и игры плей-офф Лиги чемпионов. И при этом в наличии были только Чепчугов и Ревякин.

Вот тут реально была паника. По вратарской позиции предлагалось огромное число вариантов. Но мне в клубе на это было сказано четко: «Мы вратаря брать не будем». Иногда ты слышишь простой ответ: «Я так решил». Хотя Евгений Леннорович, если захочет, найдет аргументы для любого решения и любой цели, причем в огромном количестве».

В той же беседе он не стал скрывать, что применяет в отношениях с Гинером собственную тактику. Рассказывать об этом для прессы со стороны казалось довольно рискованно, и то, что Слуцкий это сделал, сказало: не так уж он перед президентом ЦСКА и трясется.

«Евгений Леннорович может сказать, что надо сделать так-то, я киваю, но делаю по-своему. Глобальных вещей это, разумеется, не касается. Допустим, Гинер просит: «Скажи Цауне заехать в клуб», – а я это не передаю? Конечно, нет. Или, допустим, мне говорят: мы не будем покупать вратаря. Я, естественно, не пойду покупать его за собственные деньги (смеется).

Но, допустим, президент клуба может сказать: пообщайся с игроками в таком-то стиле. Я говорю: «Да», но все-таки выбираю другой стиль, расставляю акценты по-иному. Мне кажется, это нормально. Качественный работник не должен быть простым роботом или передатчиком, а должен иметь свое понимание, взгляд на те или иные вещи. При этом Гинер – глыба. У него огромный жизненный опыт, и он с удовольствием им со мной делится. По общечеловеческим ситуациям я с ним советуюсь часто».

• • • • •

Много раз доводилось слышать, что Гинер при Слуцком продавил в основной состав воспитанника школы ЦСКА Георгия Щенникова. В частности, говорил мне об этом и Герман Ткаченко. Я поинтересовался у президента ЦСКА, так ли это.

«Действительно, мы разговаривали перед первым полным сезоном Слуцкого, – подтвердил Гинер. – И я ему сказал, что для клуба важно, растет ли Жора Щенников. Поэтому просьба или приказ, не важно, как это называть – 10 матчей за сезон (в стартовом составе. – Прим. И. Р.). Посмотрим – действительно ли парень годится. В конце концов, ребята даже вдесятером сыграют, если Жора не поможет.

При этом я и ребят попросил поддержать этот шаг. Сказал: «Понимаю, что, может, у вас это вызовет трудности и есть кому сыграть сильнее, – но надо определяться». Потому что, если мальчика дергать, он однозначно не вырастет. Так что да, такой разговор с Леонидом Викторовичем действительно был. Но это единственный раз за все годы. Правда, он может повториться, если речь пойдет еще о ком-то из молодых игроков.

Но при этом я сказал Слуцкому: «Ответственность за результат с тебя снимаю». Не только в тех матчах, в которых Щенников играл, а во всем первенстве. Потому что 10 матчей – это треть чемпионата. И если бы мы абстрактно из-за Жоры пострадали, как я мог тогда со Слуцкого спросить, почему он не дал результат? Факт, что это было решение клуба. И считаю, что оно оправдалось. Жора вырос, может, и не в звезду, но в хорошего игрока. Даже на «Олд Траффорде» забил…»

Тут Гинер улыбнулся. Я, естественно, сказал: «Так ведь в свои ворота!» Он торжествующе завершил репризу, приподняв уголки губ: «Не важно!»

Ремарка президента ЦСКА о снятии со Слуцкого ответственности за итоговый результат при условии щедрой игровой практики для Щенникова – тоже важнейшая вещь для понимания управленческих принципов Гинера. Мало кому из руководителей пришла бы в голову такая система психологической мотивации. Но потому Гинер и есть Гинер.

Щенников в 2010 году провел в стартовом составе 25 матчей в чемпионате России. А ЦСКА, уступив лишь блестяще игравшему первый сезон под руководством Лучано Спаллетти «Зениту», уверенно занял второе место и вышел в следующую Лигу чемпионов. Где второй раз кряду вышел из группы и споткнулся только о мадридский «Реал».

Вообще, одна из немногих претензий, которые Слуцкому по-прежнему адресуют болельщики ЦСКА, – это крайне неохотное использование молодежи. Ткаченко, например, когда я спрашиваю его о минусах тренера, говорит:

«Не любит, не умеет, не хочет работать с молодежью, потому что нацелен на результат. А еще, может, потому, что с этой самой молодежью в своей карьере работал очень много – и хорошо знает, как там реально обстоят дела. Хотя сам это никогда не признает, будет говорить, что так правильно для их карьеры, они не готовы и т. д., и очень сильно напоминает здесь Карло Анчелотти. В то же время Муса, тоже игрок молодой, – на сто процентов тренерский продукт Слуцкого. В остальном же он – топ».

Гинер по этому поводу говорит:

«Я ругаюсь со Слуцким на эту тему. И мне кажется, что вы правы, ее подняв. Но при этом задаю себе вопрос: а как можно все это устроить? Можно опять же снять с тренера бремя результата и сказать: ставь пять молодых спокойно. Он бы с ними работал, поднимал, растил. Мы ведь забываем о том, что он вырастил Мусу. Тот просто не из нашей школы, но пришел-то в ЦСКА совсем мальчишкой.

Да, в плане молодежи хотелось бы большего. Но если бы выросла звезда, Леонид Викторович себе не враг – и ставил бы ее. Если же по качествам есть такой же опытный игрок и перед командой стоят высокие цели, любой тренер поставит на опыт. И я, хоть повторюсь, нет-нет да покусываю Леонида Викторовича на эту тему, при этом понимаю, что не прав. Работать с молодежью, постепенно подводить ее к основному составу – надо. Но при этом по щучьему велению требовать: «Стань чемпионом», – нельзя. Тут что-то одно».

Освоиться в клубе, где футболисты привыкли одерживать победу за победой, а у тренера за спиной нет ни одного трофея, – невероятно тяжело. И вокруг ЦСКА много шептались о том, что Гинер-де активно помогает Слуцкому установить авторитет в команде, проводит с игроками личные беседы на эту тему – от просьб до жестких требований. Как все было на самом деле, интересуюсь у президента армейцев.

«Нет, с футболистами я бесед не проводил, – отвечает Гинер. – У них есть контракты, которые они обязаны выполнять. А вот самому Леониду Викторовичу я старался помочь. Потому что, конечно же, прийти и работать со звездами, будь то российские или европейские, тяжелее, чем с обычной командой. И, наверное, сначала ему было не совсем по себе. Когда надо было, например, что-то говорить Вагнеру Лаву – человеку, который выиграл все, или другим игрокам, поневоле задумаешься, как себя повести.

Да, я мог попросить о чем-то ребят, и они для меня бы это сделали. Но не это было необходимо. А то, чтобы Слуцкий сам себя поставил в их глазах. Мой авторитет, который, наверное, сегодня есть в клубе у ребят, как и у всех остальных, не должен был превышать авторитет тренера. Леонид Викторович сам должен был добиваться своего. Если бы я разговаривал с ними, как-то наставлял, то авторитет по-прежнему оставался бы у меня, а к нему отношение было бы иным: так, мол, вынуждены терпеть. Поэтому со Слуцким разговаривал, старался ему помочь – но ни в коем случае не в спортивных вопросах, а в чисто житейских. Больше – ни в чем».