5 сентября, в день игры, «Спорт-Экспресс» выйдет с моим текстом, полным надежды и сопереживания, под заголовком «Слуцкий пришел, чтобы мы вновь могли сказать: «наша сборная». Закончил я его так:

«Все мы готовы к тому, чтобы не просто отстраненно смотреть, а жить новой сборной России. Никто не требует от нее чудес: как говорится, от осинки не родятся апельсинки. Если в принципе «апельсинки» и возможны, то их выращивание потребует времени. Но ведь последние полтора года сборная даже «осинкой» не была – а была пустыней, выжженной землей.

Очень хочется, чтобы для ее игроков сегодня трава «Открытие Арены» запахла так, как в дни матчей сборной не пахла уже давно. Чтобы игра за нее стала тем самым «глотком свежего воздуха», тем самым «ух как круто!», с которыми выйдет на скамейку их новый главный тренер, который не воспринимает их как посредственностей на фоне Ибрагимовичей и ван Бастенов – ведь с последними Слуцкому работать не доводилось. Удачи – и чтобы это «ух как круто» мы счастливы были воскликнуть после финального свистка!»

Когда Дзюба забьет, Акинфеев в добавленное время отобьет опаснейший удар – и решающая, как потом выяснилось, игра цикла закончится нашей минимальной победой, Леонид Викторович придет на пресс-конференцию. Увидит меня в первом ряду. И едва слышно, пока официальное общение еще не началось, полушепнет: «Спасибо за сегодняшнюю статью».

И это тоже – Слуцкий. Человек, который никогда не забывает о благодарности, даже когда ее не ждут. Даже в те минуты, когда другой бы на его месте надел бы корону и сел на трон.

После той одухотворенности, которая чувствовалась в игре нашей сборной против Швеции, возникло ощущение, что все происходившее со сборной России предыдущие год с лишним, начиная с ЧМ-2014, – миф, бред сумасшедшего, которого на самом деле не было. Какая-то вариация абсурдистской картины Сальвадора Дали «Сон, навеянный полетом пчелы вокруг граната, за секунду до пробуждения». С центром полотна в виде выхода юного Чернова, не проведшего ни единой минуты в премьер-лиге (!), на важнейший матч цикла против Австрии.

После Швеции показалось, что все это было то ли сто лет назад, то ли вообще возникло в чьем-то воспаленном воображении и каким-то образом внедрилось в общее сознание. Потому что этих чудес света, устроенных поздним Капелло, просто не могло быть.

Как основа сборной, например, могла существовать без Дзагоева? Глядя, как они на пару с Широковым мастерски вели созидательную игру россиян, вспоминая всеевропейский блеск Алана на Euro-2012, ты отказывался верить, что ни на чемпионате мира (без травмированного Широкова!), ни до, ни после он почти не был основным игроком. Такое могло быть в сборных Германии, Испании, Аргентины – но, черт возьми, не в России, где таких Дзагоевых раз-два и обчелся!

Но это было.

Нет, в первом матче при Слуцком мы, в общем-то, не улетели в какую-то заоблачную высь, не услышали соловьиных трелей, а просто убедились в элементарной, простейшей вещи. Сборная России может играть в пристойный симпатичный футбол, а ее игроки – не бездари, одновременно зажравшиеся и закомплексованные (из-за этого клише Слуцкий позже скажет, что футбол в России – «социальный изгой»). Сборная России может вызывать у людей положительные эмоции, способна хотеть и мочь, а не быть паралитиком бразильского и постбразильского образца.

Нахожу свой репортаж с июньского исполкома РФС, где президент федерации футбола Москвы Сергей Анохин еще давал 30 % на то, что Капелло выведет команду на Швецию, – и вздрагиваю. Вспоминаю, как сам итальянец после Австрии восседал в кресле пресс-зала на «Открытие Арены» и на вопрос: «Сколько матчей сборная должна еще проиграть, чтобы вы задумались об отставке?» – совершенно издевательски отвечал: «Спасибо за вопрос». И только. Опять же – не верю, что такое могло быть.

Да, Слуцкий не «как денди лондонский одет» (ах какая ослепительно белая, безукоризненная рубашка была на Капелло в том фильме ужасов против Австрии!), а носит банальный спортивный костюм. Вот только внутри этого костюма – не распираемая от ощущения собственного величия тень из прошлого, а стопроцентная адекватность, здравый смысл и искренняя вера в окружающих людей. Вера, их же и заряжающая.

И всех, кто вокруг. Помню эту череду улыбающихся, просветлевших лиц в перерыве. Помню Юрия Сёмина и Бориса Игнатьева в ложе для почетных гостей, пообщаться с которыми через десяток метров в шуме было невозможно, но их жесты и мимика говорили сами за себя: есть жизнь на этом футбольном Марсе! Сердца и бывших главных тренеров сборной, и их нынешних игроков, и всех вообще заледенели, как у мальчика Кая из «Снежной королевы».

Пока не попали к Слуцкому на разморозку.

При входе на «Открытие» я видел старенького дедушку, ветерана Великой Отечественной с орденскими планками. Как оказалось, на спартаковскую арену он попал впервые. И атмосфера на стадионе была такова, и команда играла так, что наверняка старик захочет прийти сюда еще не раз. Как и дети, которым в тот день впервые выпало пойти на футбол. Болельщик – он фальшь на поле чувствует моментально, и останься Капелло, на сборную, по крайней мере в Москве, стали бы ходить как на рядовые матчи ФНЛ.

Но появление Слуцкого вдохнуло надежду – и она оправдалась. И даже не счет был главным впечатлением дня. А ощущение, что сборная России восстала из гроба. Чувство реальной, пульсирующей жизни, которым веяло от этой команды, атаковала она или защищалась, прессинговала или контратаковала.

В тот вечер мы еще никуда не вышли. Нам еще оставалось – да и остается – бесконечно далеко до вершин. Но по крайней мере мы уже имели право думать, что не на самом дне. Да и снизу стучать перестали.

• • • • •

Спустя четыре дня его команда устроит феерию в Лихтенштейне, заколотив местным ребятам семь безответных мячей и повторив рекорд сборной, установленный в 1995 году при Олеге Романцеве против Сан-Марино. Дзюба станет первым футболистом в истории национальной команды, который забьет в одном матче четыре мяча (пять было у Олега Саленко на ЧМ-1994 против Камеруна, у остальных – не более трех), и все последние минуты главный тренер будет призывать команду играть на поймавшего кураж бомбардира.

После финального свистка на крохотном лихтенштейнском стадиончике Слуцкий ошеломит наших болельщиков тем, что пойдет к трибуне хлопать каждого из них по рукам. Это будет смотреться круто. Такие вещи, если на них обращать должное внимание, укрепляют невидимую духовную связь команды и ее болельщиков. Ту связь, которой так не хватало в последние годы.

В тот же день Австрия поможет России, разгромив на выезде Швецию, – и мы, перед приходом Слуцкого отстававшие от скандинавов на четыре очка, обгоним их и займем второе место, которое выводит на Euro напрямую, без стыковых матчей. За четыре дня и два матча выскочим, что называется, из грязи в князи. И обратно в грязь до конца отбора уже не рухнем.

Пройдет месяц, и Слуцкий поразит меня еще раз. Это случится в Кишиневе, где Россия одержит, пусть и со «скрипучим» счетом 2:1, третью победу подряд, и тренер за три матча наберет больше очков, чем Капелло за шесть.

После позднего (начало – в 21.45) и крайне нервного матча, после пресс-конференции и отъезда сборной в отель он пойдет нам навстречу и в четверть второго ночи (!) более десяти минут будет отвечать на вопросы нескольких российских репортеров. И, как всегда, не на уровне «да – нет», а дотошно разъяснив ход матча с Молдавией и свои шаги в нем.

Выглядеть при этом главный тренер сборной России будет очень уставшим, и нетрудно догадаться, что ему гораздо легче было бы отказаться от этого разговора, чем согласиться на него. И мы это прекрасно бы поняли.

У того же Капелло за три года работы в стране не было ни одной такой послематчевой встречи с отечественной прессой, более того, на ЧМ-2014 он с ней отдельно разговаривал вообще только в первый день сбора в Бразилии. А когда команда позорно вылетела, не счел нужным хоть как-то с нами отдельно объясниться, хотя мы о том очень просили. И пресс-атташе Казаков уговаривал итальянца как мог – бесполезно. Поэтому мы, отвыкшие от человеческого отношения, подзабыли даже, что такое бывает.