— И это ты называешь любовью? — гаркнул я, показывая на скорчившуюся у его ног Наа-ее-лаа.
Девушка поднялась на колени; закрываясь рукой от ветра, она попыталась отползти от Ортиса, но мерзавец схватил ее за пышные волосы на затылке, запрокинул голову нонновар и приставил к ее горлу нож.
— Не подходи, слышишь?! — взвизгнул он. — Ни шагу!
Я замер.
Ортис опять говорил и действовал, как безумец, — думаю, он и впрямь был безумцем, хотя и чертовски талантливым, — и я понимал, что нож в его трясущейся руке в одну секунду может пресечь жизнь Неелы…
И тут сказал свое веское слово Зо-ал.
Ослепительная синяя молния расщепила дерево в десяти шагах от Ортиса и принцессы, вслед за чем раздался оглушительный раскат грома. Кларк вздрогнул и выронил нож.
В следующий миг я налетел на него, как дикий зверь, и достал таким ударом правой в висок, что он рухнул и больше не шевелился.
Упав на колени рядом с Наа-ее-лаа, я крепко обнял дрожащую девушку, которая обхватила меня руками за шею и расплакалась.
Я едва услышал ее плач сквозь бешеный рев ветра в вершинах деревьев, буря катилась на нас со скоростью мчащегося галопом ва-гаса. Нужно было как можно скорей возвращаться в пещеру! — и, подняв Наа-ее-лаа, я увлек ее прочь из рощи.
Но стоило нам выйти из-под прикрытия деревьев, как нас остановил встречный ураганный ветер. Я натолкнулся на него, как на стену, а Наа-ее-лаа вовсе не удержалась на ногах. Если бы я не успел схватить нонновар за запястье, ее покатило бы вниз по склону, как когда-то Кус-ку… И, так же, как маленький ва-гас в ту страшную бурю, лаэтская принцесса крепко вцепилась в меня в ужасе перед разбушевавшейся стихией.
— Держись! — проорал я, стараясь прикрывать собой Наа-ее-лаа от летящих навстречу листьев и сорванных веток.
Обхватив одной рукой лунную девушку, ловя моменты между порывами шквального ветра, я на коленях стал пробиваться к спасительной пещере. Принцесса тоже старалась ползти, помогая мне, но вскоре совсем выбилась из сил и только судорожно цеплялась за меня, пряча голову у меня на груди. И все же одно ее присутствие придавало мне мужества: если бы не мысль о том, что я сражаюсь не только за свою жизнь, но и за жизнь Наа-ее-лаа, вряд ли я сумел бы одолеть расстояние между рощей и пещерой.
Наконец, полузадохнувшийся, исхлестанный ветром и ветками, я втолкнул принцессу через порог…
А едва мы очутились внутри, над долиной разразился настоящий ад.
— Если ты его убил, тебя тоже убьют, — сказала Наа-ее-лаа, как только Зо-ал прекратил бушевать и непрерывный рев грома превратился в редкие далекие раскаты.
Пока длилась гроза, принцесса лежала, сжавшись в комочек, спрятав голову под куртку, которой я ее укрыл, но теперь села и заговорила на удивление спокойно.
— Даже если я его не убил, он вряд ли выжил, оставшись лежать без сознания в такую бурю, — не менее спокойно отозвался я.
Удивительно, но убийство соплеменника вызвало у меня не большую моральную судорогу, чем убийство любого из синелицых каннибалов. Я считал, что Ортис имеет меньше прав на жизнь, чем нарушившие священное перемирие в Теплых Землях лу-тансы.
— Нам нужно бежать, Джу-лиан! — твердо заявила Неела.
Я невольно улыбнулся. Мне предлагала побег девушка, которая вряд ли смогла бы пройти без помощи даже милю!
— Сейчас неподходящее время для бегства, Не-ела. Надвигается ночь…
— Ты боишься, что я не смогу идти, — перебила нонновар Лаэте. — Но я смогу. И мы должны бежать немедленно, Джу-лиан, пока ва-гасы не обнаружили тело Ор-тиса!
Теперь со мной говорила не капризная избалованная принцесса, а девушка, способная пойти на самый отчаянный риск. Наверное, такой была Наа-ее-лаа, дочь Сарго-та, когда поднялась на крышу дворца и распахнула крылья навстречу ветру. Да, в этой хрупкой рыжеволосой девушке была удивительная смесь беззащитности и внутренней силы, которая могла свести с ума любого мужчину…
Напрасно я пытался отговорить ее от опасного замысла.
— Мы должны бежать, Джу-лиан! — твердила она. — Если Op-тис выжил, меня отдадут ему, а я скорее лягу с ва-гасом, чем позволю овладеть собой этому отвратительному негодяю! Если же он мертв, Го-ва-го не простит тебе убийство своего прихвостня! А как только ты умрешь, Джу-лиан, для меня все будет кончено.
Последняя фраза Наа-ее-лаа едва не вскружила мне голову, но, поразмыслив, я придал ей сугубо рациональный смысл. Действительно, если я погибну, девушка останется совершенно беззащитной и вряд ли выживет среди каннибалов. Даже если ямадар Лаэте пришлет требуемый выкуп, его дочь наверняка не дождется этого, погибнув от голода, холода и усталости во время первого же ночного перехода…
— Боюсь, ты права, Неела, — наконец мрачно проговорил я. — Но если бежать, то прямо сейчас, пока но-вансы не пришли в себя после бури!
— Я готова! — заявила Наа-ее-лаа.
На этом обсуждение было закончено, и я занялся поспешными сборами.
Выкроив ножом Ортиса полосы из шкуры ти-мана — щедрого дара Го-ва-го принцессе, — я обмотал ими ноги Наа-ее-лаа. Получилось что-то среднее между сапожками и гамашами странная, но довольно прочная обувь. Потом я надел на девушку свою куртку, дошедшую ей чуть ли не до пяток, и принцесса Лаэте пробормотала, что в этом наряде выглядит донельзя глупо!
— Вы, как всегда, очаровательны, ваше высочество, — второпях я опять употребил не ту придворную формулу, по поводу чего мне не замедлили сделать строгое замечание.
Сборы рюкзака заняли немного времени, и спустя пять минут мы выскользнули из пещеры в темно-розовый полумрак медленно отступающей грозы: наследная принцесса Лаэте шла рядом со мной, довольно уверенно ступая ножками в меховых обмотках.
Сделав уступку гордости Наа-ее-лаа, я позволил ей пройти самой пару сотен ярдов, но дальше понес на руках, двигаясь то бегом, то быстрым шагом. Нужно было оставить Теплые Земли как можно дальше, пока Го-ва-го не снарядил погоню.
Однако ва-гасы, должно быть, не сразу хватились беглецов, а потом не захотели надолго покинуть полную пищи долину. Зачем рыскать по горам в поисках двух человек, когда рядом сколько угодно трупов убитых врагов и соплеменников?
Но все же я не сбавлял темпа, помня о приближающейся ночи и не желая проводить ее в горах. Час за часом шагал я по горным тропам, неся на руках Наа-ее-лаа, останавливался для непродолжительного отдыха — и снова шел.
Принцесса говорила, что никогда еще не встречала такого сильного унита, и мне было неловко выслушивать ее похвалы. Нетрудно выглядеть Геркулесом при притяжении вшестеро меньшем, чем твое родное!
Но если в этом походе я выполнял роль, так сказать, тягловой силы, то направление указывала нонновар, каким-то непостижимым образом угадывая, куда надо идти. Честно говоря, я не был уверен, что Лаэте действительно находится там, где утверждает моя спутница, но предпочитал двигаться в любом конкретном направлении вместо того, чтобы блуждать наугад.
«Розовые» сумерки успели смениться «синими», когда горы остались позади и мы вступили в лес. Принцесса обрадовалась ему так, словно уже очутилась на пороге отчего дома.
— В во-наа нет больших лесов, — объяснила Наа-ее-лаа. — Мы наверняка скоро выйдем к городу или селению, а там нам скажут, как добраться до Лаэте.
— А вдруг это окажется селение калькаров? — поинтересовался я.
— Даже думать об этом не смей! — побледнев, воскликнула принцесса. — Я все время молюсь Ин-тару, чтобы этого не случилось. Великий бог не может поступить с нами так жестоко!
Я промолчал, но моя вера в то, что мы доберемся до Лаэте, катастрофически упала. Оказывается, мы движемся вперед, следуя указаниям верховного бога унитов! Но раз Интар однажды уже забросил принцессу в горы ва-гасов, почему бы ему не сыграть с ней очередную злую шутку, направив свою поклонницу в селение калькаров?
Мы с принцессой медленно шли по высокой оранжевой траве, и я напряженно размышлял, что будет, если мы не достигнем цивилизованных мест до наступления лунной ночи…
