Стоит отметить, что все остальные двери, ведущие на пожарный выход, по которому мы поднималась на крышу, оказались нетронутыми и закрытыми.

Оказавшись перед дверью, которая вела на крышу, мы вновь остановились и принялись внимательно осматривать пространство перед ней.

Всё тот же ровный, нетронутый слой пыли – верный признак того, что тут долгое время никто не был. Но не стоило забывать о баррикаде на восьмом этаже, которая была построена изнутри.

Значит вариантов было несколько, либо тот, кто её соорудил имел ключи от других дверей и ушел, открыв и закрыв их. Либо он обосновался на крыше здания.

Второй вариант был более логичным. Потому что, если у человека были ключи от дверей, зачем он выломал замок на восьмом этаже, вместо того, чтобы просто открыть и закрыть его ключом?

Закрытые дверь на крышу только усилила наши опасения, что за ней могут находиться люди, которые вряд ли будут рады нас видеть.

– Мы не можем тут долго торчать!

Нетерпеливо прошептал Куи, посмотрев на Артёма. Который присев на корточки у двери, ведущей на крушу, прислонил к ней ухо, стараясь уловить какой ни будь подозрительный звук, выдающий присутствие людей на крыше.

– Что ты предлагаешь? Ломать замок, с вероятность словить автоматную очередь от тех, кто считает этот офис своим убежищем?

Раздраженно спросил я у нашего проводника. В ответ он посмотрел мне в глаза и немного успокоившись произнёс:

– Я ничего не предлагаю, для этого и наняли вас, чтобы решать подобные проблемы. Я просто говорю, что мы ограничены во времени, нужно успеть все сделать до темноты. К тому же не забывайте, что не только мы хотим получить то, за чем сюда пришли. Семья Нгуенов может нас опередить, пока мы топчемся тут.

– Нгуенов. Ну и фамилии у вас, язык сломаешь!

Произнёс Кузьмич, попробовав повторить фамилии конкурирующей семьи вьетнамцев.

– Ладно хватит лясы точить, отойдите подальше, я сейчас попгобую взломать дверь.

Произнёс Артём и достал из рюкзака небольшой, изогнутый гвоздодер, верный помощник любого мародёра для взлома закрытых дверей, не обладающих серьезной степенью взломостойкости.

Все тут же последовали его совету и спустились по лестнице вниз. Сам Артём, встал сбоку от двери, чтобы если начнут стрелять сквозь дверь, пули не задели его.

Стараясь издавать как можно меньше шума, картавый засунул изогнутый конец гвоздодера между дверью и дверным косяком и кряхтя от натуги, принялся пытаться открыть её.

Покряхтев пару минут, воюя с дверь, Артём положил инструмент на пол и спустился к нам. Лицо его покраснело, как ненавистные ими помидоры и покрылось потом.

Отцепив от рюкзака фляжку с водой, он большими глотками, жадно осушил половину пары и переведя дыхание, сказал:

– Двегь закгыта не на замок! Она немного подаётся, но судя по всему, с той стогоны тоже завал, котогый не позволяет мне её откгыть.

– Искать другие выходы на крышу, долго, опасно и они тоже могут быть забаррикадированы изнутри.

Задумчиво произнёс Виктор.

– Согласен с предыдущим оратором. Пробуем всеми навалиться на эту чертову дверь.

После секундных раздумий, принял я решение.

Все кроме нашего проводника, взяли в руки гвоздодёры и поднялись к двери. Работать вчетвером на ограниченном пространстве, было неудобно и пришлось повозиться, чтобы каждый смог занять позицию удобную для взлома. Зато, когда мы навалилась всеми, дело сдвинулось с мёртвой точки. Нам удалось приоткрыть дверь на 10 сантиметром.

Сделав знак рукой отойти подальше, Артём достал из рюкзака зеркальце, примотанное к короткой ручке и просунув его в образовавшеюся щель, принялся осматривать пространство снаружи.

Закончив осмотр, он спустился к нам и сказал:

– Там явно кто‑то жил ганьше, но тепегь никого нет.

– Тогда можно смело открывать дверь дальше, раз время поджимает.

Ответил я ему, и мы вновь отправились открывать дверь, с помощью гвоздодеров.

Через пять минут она была побеждена. К этому времени, мы все от сильной физической нагрузки обливались потом и тяжело дышали. Тот, кто делал баррикаду, скидывая разный хлам по ту сторону двери, явно был не ленивым и накидал огромную кучу всякого барахла.

Мы сменили гвоздодеры на оружие и проникли в образовавшеюся щель на крышу. Передвигаясь от укрытия к укрытию, быстро осмотрели её, отмечая отсутствие живых и мертвых и явные признаки того, что кто‑то жил тут долгое время.

Обежав почти всю крышу, мы остановились у самодельного шалаша, окружив его и направив на него оружие. Оттуда раздавалось хрипловатое, злобное рычание мертвеца, которое не с чем невозможно перепутать.

Сменив автомат на пожарный топорик, я встал на изготовку и кивнул Артёму. От правильно понял мой знак и встав сбоку от двери, открыл её. Из темного помещения вырвался затхлый противный запах. Посреди шалаша в петле весел мертвец. Увидев нас, он задергался злобно рыча, скаля при этом зубы и протягивая в нашу строну руку.

Одним точным ударом, я погасил красный огонь в его глазах, упокоим навечно бедолагу.

– Не протягивай руки, а то протянешь ноги.

Прокомментировал это Кузьмич и тут же принялся шариться по вещам, дважды мертвого хозяина шалаша. Выискивая преимущественно бутылки, откручивая пробки и нюхая содержимое.

Я с интересом осматривал самодельный шалаш того, кто какое‑то время жил на крыше, а потом повесился.

Это был даже не шалаш, а скорее сарай. Смастерённый из различных офисных предметов и утеплённый надёрганным откуда‑то утеплителем. Конструкция из столешниц и шкафов выглядела неказисто, но в целом позволяла вполне комфортно выживать одному человеку даже зимой. Этому способствовав утеплитель, которого было минимум три слоя и печка, смастерённая из барабанов от стиральных машин, с трубой вытяжкой, украденной с какой‑то кухни или столовой.

Судя по сложенным в углу обломкам стульев, столов и шкафов, в качестве топлива использовалась преимущественно офисная мебель. Что было вполне логично, если учесть, что мы находимся на крыше многоэтажного офисного здания.

Стены лачуги были увешены различными планами‑смехами здания, на которых были нанесены черным маркером разнообразные пометки, известные только одному мертвому хозяину хижины.

– Похоже у него закончилась бухло он решил подвеситься.

Произнёс Кузьмич, перенюхав всю найденную тару.

– Это только ты не представляешь себе жизнь без синьки, а его скорее всего укусили или он словил депресняк, вот и решил уйти из этой опостылевшей жизни в лучший мир.

Сказал Виктор, внимательно оглядывая через очки, висящее на веревки безжизненное тело хозяина лачуги.

– Ладно ничего ценного для нас тут нет, поэтому нужно заняться тем, зачем сюда пришли!

Прервал я зарождающуюся перепалку товарищей.

С крыши этого здания открывался действительно хороший обзор на большую часть сектора. Наш проводник указал нам контрольные точки и вооружившись биноклями, мы принялись осматривать местность, по которой нам предстояло передвигаться.

Количество мертвецов, бродивших в этом секторе впечатляло. То, что у нас было экстраординарным событием и называлось ордой, тут было в порядке вещей. Вот тебе и минусы густо перенаселенной столицы, застроенный многоэтажными человейниками.

И нам предстояло как‑то пробраться мимо них. Куи был прав, о том, чтобы их всех уничтожить, не могло быть и речи. Тут нужна целая армия с неограниченным боеприпасом. Нас же просто сметет толпа или зажмёт в каком ни будь здании, обрекая на медленную и страшную смерть от голода.

Осмотрев окрестности, мы провели короткое совещание. По его результатам было решено, пробираться, как и предлагал вьетнамец по канализации. А чтобы отманить от входа под землю мертвецов, кто‑то один должен остаться на поверхности и отвлечь их.

Разработав план действия, мы покинули крышу по той же лестнице, что и поднимались. Внизу пришлось уничтожить вновь прибывших мертвецов, которые бесцельно бродили по всему сектору. К счастью для нас, у окраины их было значительно меньше, чем в центре.