Говорю и вытаскиваю у него пистолет из кобуры.

— Ну, зачем же сразу «рыы», давайте без протокола должно же в вас быть хоть что-то человечное, например, любовь к деньгам.

Подхожу к жене и спрашиваю:

— У тебя денег нет случайно?

— Что-то должно быть. Зачем тебе деньги? Сейчас они никому не нужны.

— Просто дай мне две тысячи я ГАИшнику обещал.

С удивлёнными глазами передаёт мне две тысячные купюры.

Подхожу к старому знакомому, он одобрительно приветствует меня рычанием. Подняв его форменную шапку, прижимаю ею голову и держу одной рукой. Второй — засовываю ему по купюре по каждый погон. Отпускаю его голову и быстрым движением одеваю ему шапку.

— Вот теперь красота! И голову не простудишь, и денег поимел. Да, кстати, я возьму «патрульку» покататься? Давно хотел с мигалками погонять. Приятно слышать твоё «рыыы». Рад, что мы смогли договориться.

Жена взволновано смотрит на меня. Подмигиваю ей:

— Все нормально — крыша на месте! Даже в мрачном мире, есть место черному юмору. Ты едешь по-прежнему в УАЗике, а я немного на «патрульке» прокачусь — всегда хотел. Связь держим по рации.

Вместе идем до УАЗика, закидываю в него все три трофейных пистолета. Возвращаюсь к целой «патрульке» на обочине, открываю водительскую дверь. Ключи в замке зажигания, как говорится: «дуракам везет!», если можно назвать везением жить в период, когда мир рухнул.

Мотор заводится сразу. Я плавно трогаюсь и проверяю в зеркало заднего вида, что УАЗ едет за мной. Так, пришло время разобраться, как работает СГУ — Сигнально-Говорящее Устройство или «крякалка и мигалки». Танкетка с кнопками висит на видном месте, ничего сложного нет. Опробовал всё методом «научного тыка». И оставил включёнными только световые специальные сигналы.

Проехали всю Волгоградскую без приключений. Весь город за пару дней стал выглядеть заброшенным. Молчаливые дома, повсюду брошенные целые и разбитые машины, зомби, бродящие в разной концентрации. Такой вид города становился уже привычным.

Проехал мимо магазина, где экстренно покупал продукты перед самым началом этого ужаса, уже, можно сказать, в той старой жизни. У входа стояли тележки из магазина соединённые сплошной стеной. Перед ними было приличное количество убитых зомби, кажется, не менее тридцати. Кто-то явно делал вылазку в магазин.

Проехав триста метров, замечаю старого знакомого. Поспешно волокущего полную телегу из магазина. Вот так встреча. Жив пройдоха. Зажав кнопку СГУ, говорю многократно усиленным динамиком голосом.

— Немедленно остановитесь, поднимите руки вверх и медленно, без резких движений развернитесь. Введен режим ЧС. Мародёрство сурово карается тюремным сроком, отдельная тяжкая статья за мародёрство водки — расстрел.

Кузьмич, а это был именно он, медленно повернулся с поднятыми руками. Выхожу из машины и ору ему:

— Кузьмич! Живучий хер, не узнал меня что ли? Ты мне пять тысяч должен!

— Ну, ты и мудак! Я же чуть не обосрался! У меня в телеге водки точно на расстрел.

— Давай, грузи всё в тачку, и я её тебе отдам. Все равно уже собирался бросать, погонял с «люстрой» и хватит. Рулить умеешь?

— Я много чего умею. Ехать могу на всем, что движется и пью все, что горит.

— Насчет «пойла» — я в тебе даже не сомневаюсь.

Помог Кузьмичу перекидать товар из тележки, где было много еды, а также алкоголя. Последнего, конечно же, больше. Меня сильно поразил лом. Судя по следам, Кузьмич им не одного зомби убил за косой взгляд красных глаз на его телегу с водкой.

— На! Торжественно вручаю тебе ключи. Теперь ты новый шериф! Только сначала пойдем к нам в машину. Расскажешь, что к чему. Информация лишней не бывает.

Сели в УАЗ всеми. Попросил жену отъехать подальше и найти место без зомби, чтобы там поговорить. Кузьмич положил лом на коврик в ногах, достал чекушку водки. Осушив её буквально за один большой глоток, открыл окно. Дождавшись, когда машина проедет рядом с очередным зомби, метко запустил ее бедолаге в голову. Закрыв окно, расслабленно откинулся на спинку кресла и заговорил:

— Знаешь, паря! Хрен тебе по всей морде, а не пять тысяч! Я их тебе не должен, ты сам заплатил за моральный ущерб. Я тебе должен больше. Ты мне жизнь спас! Я сначала посмеялся над твоими советами и набрал бухла с закуской на все деньги, чтобы отметить внезапный заработок у себя в коморке, которую мне на работе, как дворнику, выделили для хранения инвентаря. Пил да усмехался над твоими словами, пока не включил радио. Тут-то сразу и вспомнил их — поверил тебе. Забаррикадировался и два дня сидел. Страха натерпелся! Если бы не водка — уже бы умер от кошмаров. Первые сутки часто слышал крики людей, которые были полны боли и ужаса, когда их ловили и терзали мертвецы. Только водка и спасала меня, как уже давно спасает в течение последних тридцати лет, как вернулся из-за речки после войны. Там я себя потерял, а тут уже не смог найти. Так случилось с многими, кто оттуда вернулся, оставив свой разум там. Оказался ненужный родному государству. Не успел за стремительно-меняющимся миром и, как сказал один человек: «не смог вписаться в рынок».

— Кузьмич, и так до нового года осталось немного, а праздничного настроения нет, ты еще тут тоску малахольную наводишь своими рассказами. Вот тебе очередная попытка начать новую жизнь в новом мире.

— Мне и в старом жить не хотелось, а в этом мертвом ради чего жить или кого?

— Попробуй ради себя для разнообразия. Раз ты жив, то в рынок вписался. Помогай выжившим людям, пока они прячутся. Уверен, что выжившие есть, и многим нужна помощь. Это точно.

— А почему бы и нет? Один раз живем. Начну, пожалуй, со смены жилищных условий. Говорят, цены на жилье упали ниже плинтуса.

— Вот и отлично. На, тебе подарочек к новоселью. Держи рацию! Настрой её на эту частоту, как наши. Если что, шуми.

— Лис, выезжай с этого двора — сказал я жене, и мы тронулись.

Двигаясь мимо длинного многоэтажного дома, подъехали к детскому садику. Кузьмич грязно выругался, а мне захотелось спросить, нет ли у него еще «чекушки» водки для меня.

По снегу мимо веселых разноцветных лесенок, песочниц, беседок и прочих красивых и красочных сооружений отовсюду стягивались маленькие зомби. Все они шли к забору, увидев нас. Пожалуй, все ужасы, виденные до этого, померкли.

Прислонившись к забору из металлической сетки, на нас рычала толпа маленьких детишек с красными глазами. Нелепый контраст создавали миленькие розовые и белые курточки на девочках. Синие и черные — на мальчиках. Шапочки с бубенчиками, ушками и всякими мультяшными рисунками. Маленькие сапожки, маленькие перчатки, яркие шарфики. И посеревшие лица с застывшими злобными чертами лица. Пылающие адскими огоньками маленькие глазки.

В машине все переглянулись. Было видно, что у всех защемило сердце от такого зрелища.

Кузьмич, яростно натирая кулаками глаза, сказал:

— Я не могу это так оставить. Если хотите, высадите меня с ломом и поезжайте по своим делам.

— Кузьмич, мы тебе поможем, тут без вариантов. — Сказал я, протирая мокрые от навернувшихся слез глаза рукой.

Кузьмич без лишних слов схватил лом и, подбежав к забору, стал методично бить им через сетку в голову маленьких зомби.

Один удар — один уже навсегда убитый зомби с пробитой насквозь ломом маленькой головой. Кузьмич бил ломом методично, как робот. Замах, и лом, проходя через прямоугольник сетки, проткнул голову маленькой девочки, сбил с неё шапку и вышел из затылка. Рывок, и лом выходит из головы девочки, которая тут же падает без движения и звука. Лом возвращается на нашу сторону забора, чтобы спустя мгновение опять устремиться через прямоугольник сетки и пробить очки вместе с головой маленького мальчика с растрёпанными соломенными волосами.

Спустя пять минут около забора валяются вперемешку детские тела. Кузьмич, учащенно дыша, падает на колени и начинает бурно рыдать.

Мы с женой, приглянувшись, уже через секунду освобождаем содержимые желудков, скрученные в рвотных позывах.